Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО       Утреннее необъятное небо затянуто белой пеленой насколько хватает взгляда, лишь редкие — особо проворные — лучи холодного декабрьского солнца проникали сквозь тонкое покрывало облаков. Словно старый и подслеповато щурящийся художник распушившейся кистью, они рисовали на тусклых стенах архитектурных произведений искусства яркие желтые полосы. Крупные снежные хлопья неспешной поступью сходят с хмурого небосвода, сияя холодными искрами в редких желтых лучах, вальсируя и кружась в легких почти незаметных порывах морозного ветра, который игриво щипал нос и щеки раскрасневшихся случайных прохожих, спешивших по своим сугубо личным и, несомненно, важным делам. Снежинки белыми мухами плавно опускались на верхние одежды людей, оседали на укутанные теплыми шарфами носы, и, прежде чем окончательно исчезнуть, оставив после себя мокрую каплю, настойчиво вызывали на лицах мечтательные улыбки и блеск в еще немного сонных глазах.       Над серой идеально ровной и нагретой подземными коммуникациями мостовой клубились легкие пары тумана. Тающий на глазах у самой земли снег перемешивался с грязью под колесами проезжающих вдоль улицы дорогих автомобилей и черных кэбов, на высоких крышах которых ярко светились таблички с надписью «Такси». Машины, тихо рыча, лениво подмигивали друг другу фарами, некоторые спешно шли на обгон, и другие сигналили им вслед, недовольные грязными брызгами на переднем бампере и начищенном до блеска капоте.       Оживленная улица отражалась в панорамных окнах престижного кафе, где за аккуратными столиками сидят расслабленные посетители: кто-то степенно наслаждается утренней трапезой; кто-то читает газету — вдумчиво переворачивает листы Таймс, изучает проверенные мировые новости; и всего лишь один просто наслаждался очарованием зимнего утра и неотрывно смотрит на открывающуюся городскую картину, грея широкие ладони о фарфоровую чашечку.       Посетитель, расслабленно откинувшись на спинку своего стула и лукаво прищурив яркие голубые глаза, следит за падающими снежными хлопьями. С шумной улицы сквозь плотные пластиковые окна не приникает ни единого звука, слышна лишь жизнь самого помещения, подобная тихому звуку человеческого сердца: мерная английская речь беседующих посетителей; учтивый, любезный и сдержанный щебет официантов, их тихие кошачьи шаги по залу; редкие постукивания чашек о дно маленьких блюдцев.       Мужчина окидывает беглым взглядом помещение и вновь неспешно возвращает все свое внимание оживленной улице. Подносит чашку к губам и вздыхает полной грудью, втягивая носом терпкий аромат свежезаваренного молотого кофе, после чего выдыхает сдувая с черной поверхности напитка поднимающийся пар.       — Туманный Альбион, — встретившись глазами со своим тусклым отражением на стекле, произносит он и тепло улыбается уголками тонких губ своим мыслям. У него низкий, глубокий и немного хриплый голос, будто идет из самых глубин — от горячего «львиного» сердца.       — Простите, вы желаете что-нибудь еще? — Судя по мелькнувшему на лице озадаченному выражению, мужчина, вырванный из своих мыслей, не сразу понимает, что от него хотят. Он оборачивается на приятный женский голос, чтобы встретиться своими живыми сияющими глазами с его обладательницей, и легко приподнимает густую светлую бровь, выражая немой вопрос.       — Мне показалось, вы что-то сказали. Я подумала, что вы хотите дополнить заказ, — молодая официантка сглотнула и взволнованно сжала в красивых тонких ладонях свой маленький фирменный блокнот, и быстро продолжила, не в силах отвести глаз от посетителя, — У нас есть замечательные французские круассаны, шеф только достал из печи.       — А… Нет, благодарю, но больше ничего не надо, — заговорил посетитель на грубом и ломаном английском, с ярко выраженным немецким акцентом, — все в порядке, — он широко и обезоруживающе улыбнулся, сверкнув воистину голливудской улыбкой. — Кофе просто потрясающий, — продолжил человек, прежде чем ободряюще подмигнуть разволновавшейся девушке.       Подтверждая свои слова, он сделал театральный глоток из маленькой чашки, царапнув густой светлой щетиной фарфоровую поверхность. Продолжая играть роль, блаженно прикрыл глаза и, одобрительно замычав, покачал головой — светлые пряди коротко стриженных волос чуть качнулись при движении, и несколько прядей длинной челки выбились из строгой официальной укладки, прикрыв высокий лоб.       Не удержавшись, официантка широко улыбнулась, не ожидая подобного поведения от столь солидного на вид человека, когда встретилась с его насмешливым взглядом вновь открывшихся глаз.       — Хорошо, тогда позовите меня, если вам что-нибудь понадобится, — окрыленная прощебетала она.       Мужчина легко склонил голову, наблюдая за тем, как девушка с кошачьей грацией заскользила между столиков к подозвавшей ее пожилой паре англичан.       — Неприменно, — вежливо отозвался он, и вновь доброжелательно улыбнулся, когда девушка обернулась через плечо на звук его голоса.       Тем временем стрелки огромных часов на Башне Святого Стефана двигались меж римскими делениями чисел, замирая ровно на минуту, чтобы затем, словно пробудившись ото сна, стряхнуть со своих боков налипшие белые хлопья. Мужчина задумчиво крутил в ладонях маленькую чашку, поигрывая длинными пальцами на белых боках и еще какое-то время всматриваясь в далекий циферблат. Однако, сверкающий в холодном свете солнца густой неспешный снегопад не оставлял возможности рассмотреть точное время с такого расстояния, и, сделав очередной глоток, посетитель отставил чашку на круглую столешницу приятного шоколадного цвета, тихо звякнув дном о маленькое блюдце. Выставив левую руку вперед и согнув ее в локте, он задрал манжет накрахмаленной идеально выглаженной белой рубашки, прекрасно сидящей на широких плечах и мускулистой груди, и взглянул на черный циферблат дорогих наручных часов.       Маленькие металлические стрелки размерено перебирали острыми концами сверкающие в свете дня числа и издавали едва различимое механическое тиканье.       Мужчина неуловимо нахмурился и побарабанил пальцами правой руки по круглому стеклу часов. Приласкав обод их металлического корпуса, он взвел механизм, покрутив маленькую шестеренку на боку, и медленно поднял голову. Внимательно осмотрев улицу и шагающих по мостовой прохожих, словно надеясь кого-то найти, посетитель тихо хмыкнул, когда взгляд его цепких глаз остановился на одной конкретной фигуре в короткой кожаной куртке, припорошенной снегом.