Сладкая карамель

НЕ БЕЧЕНО       Человек, от которого посетитель не отводил глаз, неторопливо поднялся по ступеням к парадному входу и, стряхнув с обуви мокрый снег, вошел в помещение, пропустив за собой шум улицы. Проскользнувший следом сквозняк проказливо взъерошил короткую, чуть прикрывающую кончики ушей, стрижку молодого брюнета, наполнив пространство у двери морозным воздухом. Человек неспешно осмотрелся по сторонам, вглядываясь в лица присутствующих, пока не встретился взглядом с насмешливыми голубыми глазами. Расправив плечи и с достоинством вскинув подбородок, он проследовал к свободному месту напротив сидящего человека и остановился, чтобы снять верхнюю одежду.       — Ты опоздал, — с суровой наигранностью на родном для себя немецком языке хрипло протянул светловолосый мужчина. Сдвинув брови, молодой человек мгновенно вскинулся, устремив на говорившего колючий взгляд. Он всмотрелся в сияющие улыбкой голубые глаза, отметив глубокие лучики морщин, расходящиеся в стороны, затем пренебрежительно хмыкнул и с показным безразличием снял и отряхнул от снега куртку, с достоинством накинув ее на округлую спинку стула:       — Я пришел точно в назначенное время, — без труда, но с легким английским акцентом парировал новый посетитель. Он опустился за стол, заняв место напротив, и расправил плечи, устроив руки на столешнице перед собой. — Никто не виноват в том, что тебе не сидится в своем теплом люксе в такую отвратительную погоду.       — Погода замечательная, ты преувеличиваешь. — В ответ на замечание мужчина лишь улыбнулся и придвинулся ближе к столу, едва не касаясь колен соседа своими.       — К тому же, — доверительно продолжил он, — я, кажется, предлагал тебе остаться, но ты предпочел сбежать.       Брюнет гневно прищурил глаза. Оставаясь внешне совершенно спокойным, он уставился в голубые глаза напротив, из которых так и не пропал насмешливый блеск.       — Я не сбегал!.. — яростно прошипел он, но блондин успешно проигнорировал угрозу в его голосе, только тихо хмыкнул и, белозубо улыбнувшись, поднял руки с раскрытыми ладонями, легко соглашаясь.       — Хорошо, тогда здравствуй, — опустив руки, он протянул правую молодому человеку для рукопожатия. Тот еще какое-то время сверлил разгневанным взглядом мужчину, а затем крепко стиснул большую ладонь, тряхнув ее несколько раз — его руки на фоне чужих казались совсем маленькими, почти женственными.       — Замерз, — констатировал блондин. Тихий хриплый голос с рычащими гласными разрушил воцарившуюся вокруг их столика тишину, и молодой человек едва заметно повел плечами, пытаясь сдержать охватившую тело дрожь. Не заботясь о последствиях, мужчина чуть сильнее сжал тонкую ладонь в своей и осторожно погладил ее тыльную сторону большим пальцем. Не раздумывая, он склонился над столом, намереваясь согреть своим горячим дыханием заледеневшую кисть, но брюнет резко выдернул ее из ненавязчивого захвата и с заметной нервозностью опустил руки под стол.       — Что ты творишь, идиот, — словно змея из разрушенного палкой гнезда прошипел он. Кровь мгновенно прилила к его лицу, окрасив кожу в нежно-розовый цвет до самых кончиков ушей, глаза затуманились и потемнели, — если в вашем Берлине вы творите все, что вам придет в больную голову, то в Англии живут приличные люди!       — Приличные? — судя по всему, мужчина не обиделся, да и не собирался. По прибавившемуся вокруг глаз количеству морщинок и легко приподнятым бровям можно было совершенно точно судить, что ситуация его откровенно забавляла.       Не обращая внимания на редкие неодобрительные взгляды, вызванные недостойным, по мнению англичан, поведением молодого человека, нарушающего их утренний степенный покой, блондин широко улыбнулся своему собеседнику и, развернувшись к залу, заговорил на своем далеко не самом лучшем английском:       — Дамы и господа, прошу прощения, но, — бодро начал он, игнорируя болезненный пинок под столом, испачкавший его дорогие фирменные брюки, — как давно в Англии запретили пожимать руку человеку, которого каждую но…!       Брюнет не дал ему договорить — он резко ударил его носком тяжелого ботинка под коленную чашечку, вынудив стиснуть зубы, и со свистом втянуть носом воздух. Перегнувшись через стол, молодой человек обхватил светловолосую голову руками, накрыв рот ладонью.       — Извините его, он не владеет собой из-за предстоящей конференции, — сдавленно выдавил из себя англичанин, криво улыбаясь и обращаясь к недоумевающим посетителям. Договорив, он, словно ужаленный, отдернул руки от головы мужчины; карие глаза шокировано распахнулись и вытянувшееся лицо всего за долю секунды сменило несколько оттенков — от бледно-серого, до ярко-алого.       — Ты что… — задушено проговорил англичанин, глядя на довольно улыбающегося мужчину, который повернулся обратно к столу, — Ты… мой палец обсосал? — под конец фразы голос брюнета дрогнул, сорвавшись на девичий писк.       — Понимаешь ли ты, — блондин медленно облизнул влажные губы, не сводя провокационного взгляда с собеседника, прижавшего к груди подрагивающую руку. Откровенно забавляясь происходящим, он радушно продолжил после театральной паузы, широко улыбаясь и поигрывая бровями, — как провокационно это звучит?       — Идиот… — на грани слышимости выдохнул сконфуженный до крайности молодой человек, едва шевеля губами. Медленно моргая широко раскрытыми глазами, он неверяще смотрел какое-то время на беззаботно улыбающегося человека, и лишь спустя минуту смог взять себя в руки. В обретших ясность карих глазах вспыхнули искры праведного негодования и, склонившись над столом, он яростно зашипел, но так, чтобы никто больше не услышал, — Круглый идиот! Ты хоть представляешь, что ты делаешь?! Все немцы такие озабоченные идиоты, проклятый ты ариец?!       Ариец комично нахмурился, словно задумавшись над вопросом, попытался придать своему лицу выражение активного мыслительного процесса, что еще больше разозлило собеседника, вызвав у него стойкое желание вцепиться руками в широкую шею мужчины и с упоением сдавливать до его последнего вздоха. И именно сейчас было бы плевать на свидетелей!       — Искренне надеюсь, что я такой один, — ревниво и угрожающе заговорил немец, наконец решив что-то для себя. Всего на долю секунды из его ярких голубых глаз пропали свет и тепло, ставших столь привычными для молодого человека. От вида мертвого и холодного, как полярная ночь, взгляда юноша зябко передернул плечами, стараясь не выдать своего напряжения. Но уже в следующую секунду ариец коротко пожал плечами, возвращаясь к своему привычному состоянию, и тепло улыбнулся, откинулся на спинку стула, весело подмигнув собеседнику, — По крайней мере, в рамках вашей компании, утвердившей тебя на роль моего гида.       Молодой человек вздрогнул и тихо зарычал, конвульсивно сжал кулак и прижал его ближе к груди, наблюдая за тем, как его собеседник, радушно улыбаясь, подозвал к себе молодую официантку:       — Если бы это было не так — я давно бросил к чертовой матери эту работу. — Кожу на ладони молодого человека раскаленным клеймом жгло тепло губ и языка этого непредсказуемого человека. И два совершенно противоречивых и нерациональных желания разрывали душу на части: как можно скорее стереть влагу слюны с руки, или сохранить это тепло настолько долго, насколько это будет возможно.       Мужчина не слышал произнесенных слов, не обращал внимания на разъяренного собеседника. Он, казалось, переключил весь свой интерес на оказавшуюся в мгновение ока у их столика официантку, и сейчас мило ворковал с ней. Резко замолчав, буквально клацнув зубами, юноша выпрямил спину и расправил плечи, устремив бесстрастный и полный превосходящего достоинства взгляд за окно.       — Пожалуйста, только чай, — вежливо отвечает немец услужливой работнице, предлагающей вкуснейшие фирменные блюда английской кухни. Он радушно и тепло улыбается, сверкая лукавыми глазами, изредка бросает насмешливые взгляды на своего спутника, строящего из себя истинного англичанина — такого чопорного и недоступного.       — Горячий чай, — вновь услышал юноша и бросил беглый взгляд на блондина, чтобы как раз увидеть, как тот по-птичьи наклонил голову и, словно извиняясь, добавил, — с тремя ложками сахара. И пару тех круассанов, о которых вы говорили.       Девушка очарованно улыбнулась, кивнула, быстро записала что-то в свой маленький блокнот и ушла, оставив после себя цветочный аромат духов и отзвуки нежного мелодичного голоса, ласкающего уши.       Брюнет быстро отвел глаза, не желая быть уличенным, и сделал вид, что наблюдает за непрекращающимся снегопадом, белые хлопья которого кружили вокруг случайных прохожих. Мимо окон, порой, с достоинством проходили джентльмены, с грацией спешили дамы. Один из мужчин остановился на обочине, поддерживая под локоть свою «даму сердца», и едва поднял руку, как перед парой будто по мановению волшебной палочки остановился кэб — кажется, фольксваген. Впрочем, молодой человек никогда не разбирался в марках машин.       Джентльмен открыл черную дверцу и галантно подал руку своей спутнице, помогая забраться в салон, перехватил удобнее трость и сел следом. Захлопнув дверь, он оперся руками о сверкающую рукоять, с королевским достоинством степенно произнес нужный адрес. Автомобиль в ту же секунду тронулся с места и съехал с обочины, брызжа мокрым снегом из-под колес.       — Нашел что-нибудь интересное? — Молодой человек вздрогнул — он и не заметил когда немец успел перегнуться через стол и придвинуться почти вплотную — его хриплый низкий голос, пробирающий до самых костей, звучал у самого уха. Англичанин инстинктивно отклонился назад и встретился глазами с вопросительным взглядом улыбающегося собеседника, облокотившегося о поверхность стола предплечьями. Щеки брюнета уже в который раз за это утро заливает предательский румянец от подобного поведения блондина, но на этот раз ему удается не потерять самообладания и ровно бесстрастно произнести:       — Не будет ли грубо, если я скажу, что я нашел там отсутствие возможности лицезреть твою опостылевшую ухмыляющуюся физиономию? — Немец едва заметно скривился, дернув уголком губ, будто получил крепкий хук слева.