Сон Анубиса. Crux Ansata

Люциусу снова не удалось выспаться. Смутные образы и голоса мешали отдыху, будоража сознание неясными предчувствиями. С каждым днем сны становились все навязчивее, а беспокойство росло. Не помогало ни зелье Сна без сновидений, ни успокоительное, да даже огневиски лишь утоляли жажду, а не туманили разум. Люциус пытался найти объяснение, но тщетно. В прошлый раз, когда подобное с ним происходило, то была замешана Грейнджер. Но тогда он четко её видел и внимал мольбам о помощи. Сейчас же все с точностью да наоборот. Ни четких голосов, ни лиц - лишь молочный туман. Люциус не знал что делать.

***

Донато прогуливался по парку Малфой-мэнора. Величественные скульптуры из травы и мрамора, словно с укоризной смотрели ему в след. Будто предчувствовали, что хозяин поместья скоро сменится, и ничего не могли с этим поделать. Несколько часов назад ушла Гермиона, вернее сказать Афийя, его любимая госпожа. Как бы ему не было больно, но он сделает все, что она приказала. А приказ был прост – похитить Люциуса Малфоя и доставить его в Хамунаптру.

***

Афийя бодрствовала уже несколько дней. Изнуряющая борьба то с душой Гермионы, то с браслетом Тутанхамона забирала силы по капле. Ужасно хотелось спать. Но она боялась заснуть, потому что Гермиона могла высвободиться и порушить все планы. А этого допустить никак нельзя. Разговор с Тутосом прошел тяжело. Тяжело было видеть его чувства и не обращать на них внимания. Тяжело было отвергать такую любовь, но с собой Афийя ничего поделать не могла. Её сердце и все её мысли принадлежали лишь одному человеку – Сетсу. И ради него она была готова на все. Даже вернуться из загробного мира и вытащить его следом за собой.

***

Тутос и Афийя с бессознательным Люциусом аппарировали недалеко от Хамунаптры. Скрытый от посторонних глаз город, появлялся лишь в предрассветных лучах солнца, приглашая заблудившихся путников в свои коварные объятия. Полуразрушенные величественные сооружения тонули в песчаных волнах. Века брали свое – разрушая когда-то прекрасные пирамиды и статуи, посвященные богам. Старинные письмена стали стираться под напором времени, разрушая замысловатую вязь наказов далеких предков. Ритуальный зал охраняли две статуи Анубиса, поблескивая черными телами под восходящим солнцем. С шести футовой высоты с великим спокойствием взирали морды шакалов. Уж они то знали, что после смерти спешить уже некуда. У Тутоса мурашки пробежали по спине, а на загривке волосы встали дыбом от страшных воспоминаний трехтысячилетней давности. Пятна крови от последней бойни за душу Айфии до сих пор виднелись на каменных плитах. Когда-то ярко-алые лужи крови, теперь превратились в пыльно-грязные, затерянные во времени и смерти, как и всё в этом городе. Тело Айфии горело как в лихорадке. На лбу выступила испарина. Гермиона не собиралась так легко сдаваться. Да и браслет Тутанхамона так сдавливал кисть, что казалось кость превратиться в труху. Но сжав зубы и подбадривая себя мыслью, что скоро все закончится и Сетс будет с ней, царица упорно шла к своей цели. Ни этот, ни потусторонний мир не могли её остановить. Она ждала и томилась не одну тысячу лет, мечтая об этом дне, и сейчас ей ни что не могло помешать. - Подготовь все к ритуалу, Тутос, - сквозь зубы сказала Афийя. - Вам плохо, госпожа? – спросил мужчина, укладывая Люциуса на каменный постамент, заметив её бледность. – Может, отложим ритуал, пока вам не станет легче? - Нет! – сказала Афийя, проводя ладонью по волосам Люциуса. Пальцы очерчивали чеканный профиль, острые скулы и широкие брови и словно игриво запутывались в волосах мужчины. «Скоро, совсем скоро он станет моим. Навсегда» - думала она, забыв о боли и чужой душе, которая мечется в теле. Словно прикосновения к Люциусу дарили покой и умиротворение. – Продолжай, Тутос. - Да, моя госпожа. Закончив чертить магический круг, Тутос вышел из зала. Афийя проводила его недоуменным взглядом, но через мгновение мужчина вернулся, неся с собой шкатулку. Поставив шкатулку перед царицей и сняв золотой ключик со своей шеи, Тутос поклонился и отошел на почтительное расстояние. Афийя дрожащей рукой: не то от изнеможения, не то от предвкушения взяла в руки цепочку, на которой болтался ключ. Тутос выжидающе и, кажется, с облегчением смотрел на сие действо. Глаза выражали целую гамму чувств, но тело, словно изваяние застыло, дожидаясь последнего часа. - Прости, Тутос, что я принесла тебе столько страданий, - прошептала царица. – Подойди. Преодолевая себя, еле переставляя ноги, словно продираясь через ил на великих берегах Нила, Тутос подошел к Афийе. Нежно проведя ладонью по щеке, царица поцеловала своего преданного слугу в холодные губы и открыла шкатулку. Распахнув глаза, Тутос последний раз посмотрел на свою госпожу и бездыханно упал на каменные плиты. Всего через несколько мгновений от мужчины остался лишь пепел.

***

Кровь бурлила в чужих венах, чужое сердце бешено стучало, чужая душа рвалась на свободу. Афийя сдерживалась, сдерживалась изо всех сил. Она добьется своего. А когда её любимый Сетс возродится, это тело будет уже не чужое, как и душа.

***

Люциус приходил в сознание урывками. Мозг не желал воспринимать отрывочную информацию. Вдох. - Тутос… Голос Гермионы. Темнота. Вдох. - Прости меня… Темнота. Вдох. - Мы всегда будем вместе… Холодные пальца коснулись лица. Темнота.

***

Люциус очнулся, когда Гермиона заносила над его грудью кинжал, читая заклинание. Руки её дрожали, будто кто-то невидимый мешал ей завершить начатое. На лбу выступила испарина от усилий, а на шее неистово билась синяя жилка, повторяя лихорадочные удары сердца. «Сейчас, Люциус, сейчас!» - услышал Малфой вопль в голове и кубарем скатился с постамента, через мгновение кинжал ударился об камень, загнав лезвие по рукоятку. С нечеловеческим криком Гермиона упала на колени, так и не убрав руку с кинжала. Слепящий белый свет залил комнату, а затем раздался взрыв.