Глава X
9 октября 2014 г., 19:14
Наутро мы и впрямь уехали — «братец» добыл нам трех лошадей. Доставшаяся мне гнедая кобыла, очевидно, любила пошалить, но стоило мне схватить ее за узду и заглянуть в темные влажные глаза, как норовистая лошадка мигом присмирела, не в силах выдержать яростный взгляд демона. Верхом я держалась отвратно, и очень быстро стерла себе задницу. Мне не хотелось быть зависимой от мешка с костями, но на своих двоих перемещаться будет гораздо дольше. Скосив глаза, я мысленно хмыкнула — Фрамея умела ездить не лучше меня, и на своей серой лошадке смотрелась так же неорганично. Зато херувим на черном жеребце красовался так, будто родился в седле.
Я нахмурилась. Слова Самаила подсказали мне, в чем была причина перемены — он дал херувиму возможность услышать Небесного Отца… После его ухода это казалось практически невозможным. Изначальные говорили, что в последние мгновения своей второй жизни ангел или демон услышит Его голос, и сможет воссоединиться с Ним, стать единым целым, раствориться в Его воле… Я немного завидовала этому, потому что глубоко в душе любого демона кроется неутолимая обида…
Радовало одно — опостылевший городишко и насточертевшая работа останутся позади.
Вчерашняя встреча подарила новый повод для размышлений. Воссоединение Самаила и Асмодея явно произошло не просто так — объединились они целенаправленно. Ангел Смерти крушит отродий Лилит, а Асмодей прикрывает от его мощи мир людей. Это одна из целей. Так же они ищут загадочную «ее». Лилит? А кто бы еще умудрился доставить столько неприятностей, чтобы их стал искать глава Смертоносцев лично… В общем, пока что утверждать можно было только одно — если в населенном пункте не будет отродий Лилит, значит, сладкая парочка Изначальных там уже побывала.
Разиил еще утром в трактире заявил, что просто так сдаваться не собирается, и отказ его начальства не повод опускать руки. В его планах было помочь Самаилу очистить Землю от порождений Лилит, ускорить процесс.
— …Если же он хочет найти ее… — задумчиво говорил он, — его дело. Понять бы только, кого именно из двух. Ищет ли он Лилит, или все же более жаждет отыскать Ламию? Не важно. Понадобится — найду обеих. Попутно надо будет отыскать и наших соратников. Без нас им не вернуться на Небеса. Ладно, разговоры в сторону. Доедайте и валим отсюда.
Я едва не подавилась своим рагу, услышав второе имя.
Ламия Чародейка была Изначальной, принцессой легиона Похоти, хотя по умениям ей больше подошли бы легионы Лжи. Могучая волшебница, одна из сильнейших в нашем лагере, и, что самое главное, в бою она с легкостью обходилась без Клинка Души, высвобождая свою силу напрямую. Ее случай был уникальным — никто другой, ни ангел, ни демон, не мог похвастать этим. Кроме всего прочего, Асмодей называл ее своей сестрой. И что было самым важным, Ламия пропала прямо перед битвой у Переправы Грешников — я случайно услышала разговор двух капитанов своего легиона.
Почему Светлый считает, что она на Земле?
Я скосила глаза на «Франсуазу», разламывавшую хлеб, и мне показалось, что у нее был уж слишком невинный взгляд.
— Почему он считает, что Ламия на Земле? — вслух спросила я, пользуясь тем, что херувим удалился рассчитываться с хозяином и грузить багаж — мой тощий мешок и туго набитый баул Фрамеи.
— Самаил сопровождал ее в Чистилище, — нехотя произнесла она. — Из Цитадели Вечности они пропали вместе.
— Что Ламия делала в крепости Смертоносцев? — гневно уставилась я на «сестру».
— Отдыхала. Мы обнаружили ее случайно… А попала она туда не по своей воле, разумеется.
Я скривилась. Узнать, что проклятая архангел была среди тех, кто скрутил Изначальную, было более чем неприятно…
Позже, трясясь в седле, я угрюмо обдумывала все это, и внезапно сообразила, что мои испытания только начинаются. Сражаться бок о бок с ангелами, подчиняться и учиться. Мое испытание. И, как ни крути — мой же выбор. Яростно воскликнув, я пустила свою кобылу галопом. В волосах засвистел ветер, немного напоминая полет.
Покинув город, мы направились вперед, к новым городам и странам. Перед нами была дорога длиной в вечность. Но что есть вечность для Небожителей?
«Не беспокойся, милочка, — вдруг произнес Клинок. — Вечность имеет свойство пролетать незаметно».
***
Через несколько дней мы прибыли в небольшой городок, который почти не отличался от того, который мы только что покинули. Оставив меня и архангела приходить в себя в ближайшем трактире, неугомонный ангел опять куда-то удалился. В его отсутствие я опять устроила драку, напитав свою сущность, и попутно поцапалась с Фрамеей. Работая в харчевне, мы вели негласное противостояние — кто больше развяжет или прекратит стычек, но в счете обычно вела я. Светлая в основном подпитывалась от ауры жены владельца, а где брал эманации херувим, я понятия не имела. Однако сегодня Светлая довольно быстро прекратила разгул, чем сильно меня разозлила, после чего я не удержалась и высказала ей несколько колких фраз. От дальнейшего выяснения отношений нас оторвал все тот же херувим. Опустившись за стол, он взглядом осадил меня и в своей обычной многословной манере начал говорить: — Ну что я могу вас сказать, дорогие мои. Точно одно — Самаила и Асмодея тут не было. Я это могу сказать с уверенностью, поскольку я видел здесь отродий Лилит. Как минимум одно гнездо, пусть и маленькое, но все же присутствует в этом городе. Так что мы ее зачистим, а после чего двинем дальше, в город Париж. Наша цель сейчас — отыскать ваших товарищей, а там дальше видно будет. Насколько я успел понять, в большинстве случаев все упирается в финансовый вопрос, и нам придется его решать. Пока не знаю наверняка, как именно, но уже имею некоторые соображения. Вас я больше мучить не собираюсь, и заставлять заниматься унизительной работой — тоже. Ваша теперь задача будет искать ваших соратников, гнезда Отродий, а так же везде, где можно, заводить полезные связи в среде людей. Как я понял, связи и деньги тут решают если не все, то многое, как бы это ни было прискорбно. Ладно, пока что отдыхаем, а ночью выйдем на охоту. Все ясно? Вопросы? Я молчала, предвкушая драку, и мой Клинок — тоже. В Аду я тренировалась с Клинком Души буквально каждый день — последние лет десять так точно. И выносить унылые тренировки и упражнения без спаррингов было мучительно. — Ладно, раз вопросов нет, то до полуночи сидим тут, а потом на дело, — произнес херувим. — Пока что я вас ни в чем не ограничиваю. Только все в рамках приличия. И правил. Если вы умудритесь навредить людям, то я даже задумываться не стану — убью вас без единого колебания. Быстро. Милосердно. Ладно, я пока пройдусь. До полуночи будьте здесь. Я едва не расхохоталась ему в спину. Светлый допустил, что его архангел-адъютант способна причинить вред людям, а значит, что я неплохо потрудилась, постоянно вызывая в ней гнев.***
Перед боем я решила немного вздремнуть, и за полчаса до полуночи Аркаб разбудил меня для разминки, как я и просила. Фрамея дрыхла на соседней койке. Мысленно пожелав ей быть сожранной клопами, я спустилась вниз, зачем-то прихватив фламберг-копию. Через полчаса мое тело чуть ли не звенело, полностью готовое к бою. Я любила эту пружинную упругость хорошо разработанных мышц, его готовность в любой момент сделать всё, что мне захочется, среагировать самым непредсказуемым для противника образом. С тех пор, как я придала земному вместилищу свой настоящий облик, я и впрямь стала хуже терять энергию и легче ее восполнять, ну и конечно, мелкие раны, с которыми точно не было особого смысла соваться к Светлым, зарастали куда быстрее. Однако проверить в настоящем бою свой «мясной костюм» мне пока не удавалось, и драку я почти предвкушала. Схватив фламберг, я быстро прокрутила клинок в «восьмерке», а потом в «цветке»… Мертвая железка была плохой заменой Безумию Аркаба. Херувим внезапно вынырнул из окружавший двор тьмы, словно призрак, и, увидев меня, только хмыкнул. — Готовишься к сражению, фурия? — спросил он. — Это хорошо. Важно всегда быть готовым ко всему, и уж тем более к бою. И физическая готовность — не самое главное. Готова ли ты морально сразиться с порождениями Страха? Ладно, не важно. Юношеский задор все перекроет. Я тихо рыкнула. Я мало чего боялась, и отродья Лилит в этот список точно не входили. — Иди лучше разбуди архангела, — продолжил херувим. — Идем мы все вместе. Я буду ждать вас тут. Спускайтесь, как будете готовы. Я с трудом заставила себя подчиниться, но когда я, шипя от злости, развернулась ко входу в трактир, ангел вдруг окликнул меня. — Кстати, Коррана. Если ты забыла, то я напомню тебе один факт. Сейчас ты — член команды. Не важно, что ты в одной упряжке с ангелами, все равно все мы — команда. А успех командных действий зависит от каждого члена. И тут важно доверять своим товарищам, пусть и временным. Я молча покосилась на него. Все два месяца на Земле я сторонилась Светлых, и о доверии в их сторону дальше уверенности, что меня не прирежут во сне, и речи не было. Я — демон, они — ангелы. Разные полюса, полные противоположности. Мне видеть их было как ножом по горлу, а он говорил — доверять… — Это, помимо всего прочего, означает, что ты можешь задавать вопросы наравне с Наниэль. Я ведь чувствую, что вопросов ко мне у тебя накопилось предостаточно. Пока есть время, я могу их выслушать. И ответить. Настолько полно, насколько смогу. «Когда ж ты сдохнешь, гад пернатый?!» — чуть не брякнула я наиболее волнующий меня вопрос, но молча двинулась ко входу. Фламберг-копию я тащила в руке, и когда заметила это, со злостью метнула его в стену. «Пламенеющий меч» вонзился туда, куда я метила, и вдруг тень рядом с глухим вскриком метнулась в противоположную сторону. Я узнала «сестру», и в тот же момент я почувствовала на шее холод остро отточенного металла. — А вот так я бы тебе делать не советовал, — раздался столь же холодный голос херувима прямо возле моего уха. — Работая в команде так не поступают. Не стоит злить тех, кому, возможно, придется прикрывать твою спину. Иначе в нужный момент эта спина может оказаться открытой для фатального для тебя удара. Я оскалилась от полноты чувств, и холод исчез. Видимо, он решил, что я метнула меч нарочно, чтобы попугать архангела. И после этого проклятый жопопер имеет наглость говорить о доверии? Хотя, если бы я знала, что она там, метнула бы фламберг так, чтобы пригвоздить одежду. Вот была бы умора… — Ладно, «сестрички», — произнес ангел, отворачиваясь. — Следуйте за мной. Ночка предстоит долгая. И мне не терпится выжечь гнездо отродий Лилит поскорее. Я покосилась на «сестричку», которая не могла сдержать торжествующей улыбки, и поплелась вслед за херувимом. Как же я ненавидела их обоих…***
Ангел уходил все дальше от деревни, уверенным шагом следуя в направлении небольшого лесочка, находившегося неподалеку. Вокруг его меча, который он уже извлек из «ножен», вовсю дрожал воздух. Гул, поначалу еле слышный, теперь был громким и отчетливым. Его Клинок уже был в Первой форме, и херувим явно в любой момент мог преобразовать его во вторую и даже третью. Казалось, что сила его просто была через край. Сила удивительная и пьянящая, словно песня битвы и кровопролития, звуки боевых рогов. Фрамея внимала ей с какими-то совсем уж одухотворенными глазами, и я поняла, что она слышала этот гул совсем иначе… Не доходя до границы леса метров пять, херувим остановился, жестом приказав мне и архангелу сделать то же самое. После чего он резко вонзил свой гигантский меч-щит прямо в землю, и в тот же момент мощная звуковая волна взрывом проделала в земной коре нехилый котлован. Мы трое тут же провалились в гигантскую пещеру, и я едва успела развернуть крылья, чтобы опуститься ко дну помягче. Изо всех щелей и боковых проходов в тот же момент полезли отродья Лилит. На людей они походили уже весьма слабо. Но наверное, так было даже лучше — теперь моя рука точно не дрогнет в смертельном ударе. — А вот и «детки» пожаловали, — весело произнес херувим после чего накрыл всю пещеру реверсионным куполом. — Ну что ж, «сестренки», пора поработать. В бой! Прокричав это, он сам ринулся в атаку, единым взмахом своего огромного меча перерубив пополам сразу пятерых тварей. И на этом он останавливаться явно не намеревался. — В бой!!! — крикнула я, стремительной молнией врубившись в ряды монстров, оставляя при себе все размышления о спецэффектах. Битва… Все мысли сразу исчезли, осталось только упоение схваткой и неистовая жажда крови… Я не стала вызывать Вторую форму, пока сражаясь в первой, благо удерживать Пылающую Боль, как она называлась, я могла едва ли не сутками. Первой же твари, напоминавшей помесь паука и осьминога, первым моим ударом снесло половину конечностей, вторым — голову, а третьим — пронзило сердце. Все это заняло не более двух ударов сердца, и я тут же повернулась к следующей твари. Мохнатый жук с гиеньей головой и парой бивней был ослеплен огненным шаром и через мгновение присоединился к упокоенному собрату… Через какое-то время я оказалась окружена отродьями и, ощутив нешуточную угрозу, быстро прошептала: — Укрой огнем все сущее! Вуаль Пламени!!! Вспыхнувший огонь позволял держать монстров на некоем расстоянии, впрочем, они и так не могли приблизиться ко мне — фламберг порхал в моих руках тростинкой, не подпуская близко никого, и воздух вокруг меня стонал, рассекаемый черным волнистым лезвием. Пара струй огня — и навалившиеся было скопом твари отшатнулись, позволив мне на противоходе прикончить еще кого-то… Я шла по котловану, а позади оставалась просека из обожженных тел. Я кривила губы в кровожадной усмешке, радостно смеялась, и в моем сознании мне вторил падший инквизитор. Сороконожка с лапами-лезвиями из кости, уж с руками, выстреливавший из ноздрей какие-то нити (спаленные в мгновение ока), еще какие-то твари… Я рубила, уворачивалась, наскакивала, колола, отпрыгивала назад и снова бросалась в атаку — Безумие Аркаба, казалось, был повсюду. Я была практически счастлива, выполняя то, для чего было создана, убивала без колебаний, с наслаждением, не размениваясь на то, чтобы схватываться с тварями всерьез. Обезвредить. Убить. Следующий… Использовать все знания, навыки и умения, весь потенциал тренированного тела… Демон и душа-меч, слитые воедино, ведомые одной целью — выжечь это гнездо… Пролитая кровь пузырилась на Аркабе, почти мгновенно выкипая. Убивать. Не зная жалости и сомнений. Выплеснуть накопившийся гнев. Быть тем, что я есть, не прикрываясь оболочками Пустых и смешными условностями мира людей. Гнев. Ненависть. Ярость. Жажда Крови. Пламя. Смерть. «Вы пожирали души людей — творения Небесного Отца! Умрите…» …Гнев и ненависть. Теплая, едва заметно вибрирующая рукоять из черной бронзы. И отродья Лилит впереди. «Я уничтожу вас…» Краем глаза после очередной вспышки Клинка я заметила в темноте сражавшегося Разиила, и на мгновение восхитилась его боевым мастерством. Мастер. С большой буквы — Мастер… Херувим был просто великолепен в этом бою. И был достоин восхищения. Я на мгновение отвлеклась, и передо мной вырос из ночной темноты новый монстр — гигантская двухголовая ящерица омерзительного желто-зеленого цвета, покрытая острыми шипами. В рисунке чешуи угадывались искаженные человеческие лица… Она плевалась чем-то, но у меня не было желания выяснять — чем именно. В стремительно пируэте я еле увернулась от плевка, и земля на месте, где я только что стояла, задымилась, как от кислоты. Я еле ушла от нового плевка, и, срубив одну голову, глубоко воткнула фламберг в шею второй, выпустив струю огня. Голова просто взорвалась. Потом я вонзила фламберг в сердце монстра, и поняла, что попала в цель — дитя Лилит бессильно зарычало и начало заваливаться на меня. Я пыталась выдернуть клинок и убраться из-под падающего чудовища, но поняла, что не успеваю. Аркаб исчез из моей руки, и я, погасив Вторую форму (выпивающую силу практически с той же скоростью, что и раньше) уже разворачиваясь, запнулась о какой-то корень и полетела на землю, громко заорав от ярости. В полете я снова развернулась, упав на землю спиной, и, вызвав Клинок Души, подставила его под падающего монстра, уперев рукоятью в землю. Черное волнистое лезвие прошило тело монстра насквозь, и туша задержалась только на малой гарде лезвия. Что-то оглушительно хрустнуло, и сквозь вспышку боли я не сразу поняла, что это мои ноги… Монстр в последний раз дернулся и затих, погребя меня под собой. Благодаря Клинку, у меня оставалось что-то вроде пещерки, и только фламберг не давал туше проткнуть меня насквозь этими шипами. Однако весь воздух тут оказался моментально выжжен моим бурным дыханием. Я пыталась выкарабкаться, но поняла, что сил не хватит — это было значительно выше предела моих возможностей. Вдобавок, любое движение отдавалось сильной болью в перебитых ногах, да и хвататься за острейшие шипы было сложно… Я захотела закричать, но это было ошибкой — в рот полилась черная кровь из широкой колотой раны в туше, залепляя горло, ноздри… «Умереть, захлебнувшись кровью врага — это хорошая смерть…» — подумала я, задыхаясь — закричать я уже не могла, да и не пробился бы из-под этой туши крик… «Не смей умирать, курица ощипанная!!! Кори!!!» — бесновался Клинок Души. «Никогда не зови меня так!» — мысленно пробормотала я. Сознание немного помутилось… Вонючая холодная жижа плотно облепила лицо, словно живая, пыталась проникнуть внутрь, и пелена огня Второй формы ей почему-то не мешала. В глазах замелькали цветные круги, совсем как тогда, когда я влезла в земное тело. Покинуть его было бы неплохой идеей — но я уже сражалась в истинном облике, а тело Франчески Люмье осталось за пределами реверсионного купола в стазис-поле, не позволявшем умереть окончательно… Вдруг скорее почувствовала, чем увидела вонзившийся рядом широкий фигурный наконечник, и страшная тяжесть с груди исчезла, и я смогла дышать, высвободить руки и очистить лицо. Откашливаясь, я вскинула глаза, и увидела рядом Фрамею, и изумилась. — Спасибо! — выплюнула я кровь из горла вместе со стоном. Сейчас благодарность была немного больше ненависти. Я попыталась вытошнить случайно проглоченную жижу, но она холодным сгустком засела в желудке. Ладно, займемся этим позже. «Не знал, что ты на такое способна», — пробормотал ошарашенный Аркаб, имея в виду мои извинения. «Я тоже…» Архангел к этому времени оказалась ранена в плечо, ее правая рука работала куда хуже, чем пять минут назад. Ее явно ранили, пока я валялась под «ящерицей», а я сама в лучшем случае могла лишь ползать. Кости сберегли от смещения сапоги из кожи горгулий Чистилища, но я понимала, что подняться не сумею. Архангел явно пришла к тому же мнению, и, бросив на меня мимолетный взгляд, повернулась ко мне спиной, готовая защищать меня. Я еле выдавила словесную форму вызова Вуали Пламени, и боль словно отшибло. Привалившись спиной к пузу твари, где шипы были покороче, я поудобнее перехватила фламберг. Пусть сегодня напоить Клинок кровью я больше не смогу, но сражаться еще сумею… Скалясь, я принялась поливать огнем тех, кто мог угрожать Фрамее — сейчас моя безопасность зависела от архангела, и моя ненависть пылала безумным костром. Я должна была ей жизнь, пусть кто-то и решил бы, что она сама возвращала долг за брошенный когда-то нож. Ее ранило из-за меня, и вряд ли архангел любезно об этом забудет. Тварей, казалось, не уменьшалось. Ночь озаряло только разожженное мною пламя… Шипы дважды обезглавленной ящерицы легко пронзили кольчугу. Я понимала, что моя спина уже превратилась в месиво из кожи и мышц, но убраться было некуда. Перед глазами были мои сильные стройные ноги, обутые в высокие сапоги, и бессильно лежащие на земле… Я закричала от ярости, чувствуя во рту омерзительный вкус крови монстра и до мелочей осознавая свою беспомощность, и снова подшибла струей огня какую-то крылатую тварь. «Ненавижу!!!» В гуще тварей я заметила херувима. Твари разлетались от него как кегли — каждый взмах Клинка разрубал надвое пять-шесть тварей, а звуковые лезвия, испускаемые Лорфенгаром, проделывали широкие просеки в их рядах, оставляя только кучи перемолотых на фарш тел. Когда от орды тварей остались жалкие ошметки, в глубинах сети пещер раздался гул, который нарастал с каждой секундой. Наконец, из одного из входов показалась уродливая морда особо крупной твари в окружении свиты из самых больших и сильных особей числом около полусотни. — А вот и матка гнезда пожаловала, — крикнул мне и Фрамее херувим. — Ну что ж, закончим все это одним мощным ударом. Наниэль, Коррана, прячьтесь куда-нибудь в действительно безопасное место. Я намереваюсь устроить этим монстрам небольшой концерт. Едва услышав приказ, архангел тут же метнулась в ближайший темный проход, откуда уже давно никто не появлялся, и я осталась в гордом одиночестве. Из-за перебитых ног мне так и не удалось никуда убраться. Я только что и сумела, что заползти обратно под тушу убитой мною ящерицы, благо она была большой, исцарапав себя до предела. Там оказалось небольшая щель, куда я и рухнула, понимая, что сейчас наверху начнется светопреставление. Над головой раздался звучный громкий голос: — Пропой им последнюю песню, Реквием! По котловану пронеслась мощная звуковая волна, после чего херувим запел. Это была странная, но одновременно красивая песня, и сильный, глубокий голос ангела был идеальным ее исполнителем. Я чувствовала, что это была древняя песня войны, песня ярости и гнева, песня доблести и отваги, героизма и самопожертвования. Древняя песня времен Первой Войны в Небесах нынче разливалась под сводами гнезда страха и злобы. И каждое слово было подобно взрыву водородной бомбы, заставляя дрожать и осыпаться щебнем стены этой пещеры, грозя в любой момент обрушить. Я всем своим существом отзывалась на нее. Битва… Вечная битва. Во славу Небесного Отца. Мне еще никогда не приходилось присутствовать при использовании Третьей формы — ни в качестве союзника, ни в качестве противника, и сейчас меня пронизывало восхищение. Такая мощь… Такая Сила… И мне было странно слышать этого ангела, упивающегося сражением. Он словно стал понятнее. И самую капельку ближе. Эта дыра в земле и Вторая форма немного защитили меня от звуковой канонады, но все равно каждую секунду казалось, что Реквием сейчас разорвет меня на тысячу маленьких демонят, как почти мгновенно разорвал тушу ребенка Лилит, прикрывавшего меня сверху. Я оглохла и ослепла, все эмоции от песни ушли, осталось лишь одно желание — пусть это все скорее закончится… И оно закончилось. Во внезапно наступившей оглушительной тишине как-то глухо прозвучал более привычный голос херувима: — Ну что? — поинтересовался он. — Все живы? Я оглушено трясла головой, не сразу поняв суть вопроса, а потом посмотрела на снявшего свой шарф херувима снизу вверх сквозь пелену огня, что испускал судорожно сжимаемый Клинок, и медленно убрала Вторую форму. Тут же навалилась усталость и боль от изувеченной спины, сломанных ног… Я уткнулась лицом в согнутый локоть, глубоко сомневаясь, что сумею сама выбраться отсюда, но снова принимать помощь херувима, после того как меня уже спасла Фрамея… Невыносимо. Но необходимо. — Да уж, досталось тебе, — подытожил херувим, оглядев меня взглядом профессионального хирурга. — Ты уж не обижайся, но в таком состоянии ты отсюда без посторонней помощи не то что не уйдешь — не уползешь. Так что стерпи мои прикосновения еще раз. Я тебя подлатаю малость, так что не шевелись. Херувим присел на колено и положил ладони на мои ноги, и тут же по всему телу я почувствовала разливающееся тепло исцеляющего заклинания, а спустя пару-тройку секунд ощутила, что боль исчезла и вернулась чувствительность. Подвигав немного ногами и убедившись, что они в полном порядке, я сухо кивнула Светлому и выползла из щели, послужившей мне окопом. Пейзаж вокруг, хоть и тонул в темноте, но поражал. Херувим не просто перебил всех тварей, что остались — он превратил их в ровный кровавый слой по стенам и полу. Из пещерного прохода показалась шатающаяся Фрамея. Светлый быстро помог ей с плечом, снял купол и взмыл вверх, к отверстию в потолке пещеры, которое он проделал ранее. — Здесь мы закончили, так что можем возвращаться. Ну, а завтра, как отдохнете, продолжим наш путь, — донеслось до меня с высоты. — Вылезайте, я завалю пещеру. Архангел последовала за ним, а я, озаренная внезапной идеей, прыгнула туда, где она пряталась во время Реквиема. Прошептав заклинание ночного зрения, я едва не засмеялась. На земле, в небольшом углублении, я увидела ЕЕ — небольшую лужицу крови с тем особым отливом, что выдавал принадлежность к Небожителям… Я коснулась этой лужицы ладонью и жадно облизала пальцы. День удался — несмотря ни на что. Ведь в капельке крови я получила все воспоминания ангела… Я не могла отведать крови противника, оставшейся на моем Клинке — любая кровь, даже ангельская, просто выкипала на его черном лезвии, становясь бесполезной. А я должна была ее попробовать, так как уже наносила рану Фрамее и вроде как имела на нее право. Так гласил негласный кодекс легионов Гнева. Следовало торопиться, и я быстро взмыла вверх. Херувим не просто вылечил меня, он еще и долил мне немного сил, так что падать в обморок я не торопилась. А вот Фрамея устало привалилась к деревцу, пока Разиил деловито заваливал пещеру звуковыми ударами своего меча. Он выглядел полным сил, несмотря на то, что держал Третью форму целых десять минут… Чуть раньше я бы засмеялась, но сейчас мне не терпелось разобраться с памятью Фрамеи, и я торопливо полетела в сторону города. А с высоты было видно, как на месте пещеры образуется немаленький котлован, и как Разиил подхватил на руки измученную «Франсуазу» и бодро потащил ее в трактир. Я летала почти до рассвета. Соратнички мне попались непростые. Это Разиил с отрядом смертоносцев под предводительством декурион Наниэль заложил бомбы под опоры Переправы Грешников, и это Разиил захватил Ламию в тот день… Инициатором этой идеи был Самаил; видимо, ангелу Смерти все-таки стало не все равно, что творилось на территориях Ада и Рая. На остальную мелочевку вроде боевых приемов Фрамеи и ее слишком горячей симпатии к жопопёру можно пока что не обращать внимания. «Вот кому, значит, мы обязаны прекращением Войны… Ну что ж…»
