Багровые Небеса

      В какой-то момент херувиму надоело смотреть на это жалкое зрелище, и он, едва ли не за шиворот вытащив меня из моей комнаты, в который раз разделал меня в бою. Его удары больнее били по самолюбию, чем по телу, и я на какой-то момент стряхнула с себя самоубийственное уныние, загоревшись единственным, что меня могло спасти — эмоциями, главенствующими у фурий. Гневом и Ненавистью.       Я вспомнила, кем был для меня Разиил. Не просто враг, и не просто сторонник тех, кто уничтожал немногих близких мне демонов. Небожитель, унизивший и раскатавший меня в блин… Сосредоточие всего, чего я так не переносила. Живое доказательство лицемерия Светлых.       Тогда я захлебнулась от стыда, отвращения, жалости к себе, ненависти к ангелу, распирающей боли… и страха. Да, я стала его бояться. Бояться, что не сумею стать достаточно сильной, чтобы убить, и буду продолжать жить, зная о своей слабости. Бояться новых стычек, которые лишь снова показали бы всю разницу в уровне… Лишь тогда я нашла нужные слова, чтобы объяснить свою неимоверную ненависть. Можно решить, что это были оправдания, но это не совсем так. Это было то, за что я цеплялась, медленно падая в темное облако подступавшего безумия. Не знаю, что тогда останавливало меня перед отчаянным броском к его горлу, но как же мне было тошно…       И я ничего, совершенно ничего не могла с этим сделать… Слишком много силы, слишком много…власти. Много силы? Ее никогда не бывает слишком много. И, как меня учили, сила бывает разной.       Тогда я снова стала тренироваться как прежде, даже яростней, в полном внутреннем остервенении и сердечном остекленении. Загоняла себя и выматывала, желая изнеможением тела заглушить тоску духа… Порой это помогало, но чаще всего нет.       Но именно тогда я осознала, что мое прошлое — лишь направляющее, но не определяющее. До этой истины я теперь постепенно и доходила, но не разумом, а усталостью, кровью и потом.

***

      …Я стояла посреди скал, заваленных головешками, еще несколько минут назад бывших тварями Чистилища. Что-то еще, казалось, шевелилось, но это всего лишь опадали прахом сожженные кости. Задрав голову, я поняла, что в этот раз ангелы даже не подумали спускаться сюда, и их черные силуэты виднелись на краю пропасти, а полуденное небо за их спинами сквозь Вуаль Пламени отливало алым.       «Это предел… — внезапно четко осознала я. — Это мой предел…»       Еще никогда бой с отродьями Лилит не занимал так мало времени, еще никогда я не расправлялась с ними с такой легкостью. Сила бурлила во мне, перетекая от груди в ладонь, в которой ярился Безумие Аркаба. И я поняла, что вот он — полоток моих способностей. Можно и дальше тренироваться сутками напролет, можно фехтовать с лучшими мастерами Небес — итог ясен уже сейчас. Мне не подняться выше в моем мастерстве. А значит, больше нет смысла тянуть время.       Я повела крыльями и молнией взвилась вверх. Девушки-архангелы отшатнулись, когда я приземлилась рядом, даже не гася Второй формы. От меня пахло пеплом тварей и смертью, они вовсю таращились на меня, а я смотрела только на херувима.       — Что, снова решила померяться силой? — улыбнулся он, но в серых глазах я почувствовала настороженность. Отвечать на этот вопрос не хотелось, и я просто встала в боевую стойку.       Ангел вздохнул и жестом велел своим подчиненным отступить, вынув из воздуха Лорфенгар.       — Ну, давай, Кори, — позвал меня он, но прежнего неистового броска не дождался.       — Меня зовут Коррана, демон Гнева и Ненависти, — размеренно, каким-то холодно-дребезжащим голосом сказала я, сделав пару шагов от края пропасти. Остановившись, я так же спокойно продолжила: — Среди подруг-фурий в Гимнасии я была сильнейшей. Это позволило мне выжить в моем первом бою, у Переправы Грешников, и даже убить двух ангелов. Остальные сгинули в этой мясорубке. Я ожидала, что упорными тренировками я достигну Второй ступени не раньше чем через несколько десятков лет, но прыгнула на нее, едва увидела тебя. И это мой потолок.       Я остановилась напротив херувима и пытливо посмотрела на него. Я не знала, зачем я все это говорила теперь, через два года после смерти Лиестры, но не могла сдержать словесного потока.       — Наверное, я выглядела идиоткой, — констатировала я, и в голосе против моей воли внезапно прорезалась горечь. — Молоденькая Призванная душа, напрыгивающая на ангела, которого создал сам Отец. Но мне никогда тебя не победить. Наши силы несравнимы — ведь даже со всей мощью моей Второй формы все, чего я добилась — была царапина. Кровоточащая царапина. Ты даже не пробудил свой Клинок, а мое пламя тебе нипочем. Ты в состоянии голой ладонью отразить пылающего Аркаба, можешь незащищенной рукой держать раскаленное лезвие… И испив твоей крови, данной добровольно, я не получила ни силы, ни опыта тысячелетий.       Я взглянула в серые глаза Разиила и внезапно почти равнодушно спросила:       — Так чего ты хотел, вызывая меня на смертный бой? Мне никогда тебя не победить. И тешить твое самолюбие я больше не стану. Этот бой между нами будет последним.       — Хорошая речь, — одобрил херувим. Настороженность в его глазах поугасла. Поверил…? Идиот. — Но это только слова. Какова же будет твоя решимость?       И вот тогда я атаковала. Аркаб перышком летал в моих руках, но я все время натыкалась на идеальную защиту. Волчком крутилась вокруг херувима, удары сыпались один за другим, но он успевал отражать их все. Таким огромным мечом, размером с целый щит, легко защищаться, особенно если мощь оружия помножена на опыт. Но по-прежнему ни единой атаки. Внезапно меня охватила досада. Этот жопопёр по-прежнему не воспринимал меня всерьез…       Тогда я прыгнула назад и в сторону, разрывая дистанцию, и взмахнула Клинком. С его черного волнистого лезвия сорвался вал огня, рожденного моей ненавистью и с такой легкостью сжегшего целое гнездо тварей, вот только направлен он был вовсе не на херувима… Я атаковала его подчиненных, наблюдавших за схваткой, атаковала всерьез. Они не успевали обнажить свое оружие и с его помощью защититься, не успевали улететь. Вал огня сбросил бы их в пропасть, как сломанные, обожженные игрушки…       Но я продолжала боковым зрением следить за Светлым и успела заметить, как его глаза расширились, а над Лорфенгаром задвигался воздух. Я ожидала этого, прочитав признаки пробуждающегося Звукового Клинка в крови Фрамеи — и успела увернуться от упавшего как тысячетонный камень Слова. Удар Клинка души херувима смел мой огненный вал и превратил его в ничто. Я помнила мощь этой атаки с момента нашей встречи у Пристанища Воронов и понимала, что даже Вуаль Пламени не защитит меня от нее. Но моя атака достигла цели — ангел раскрылся навстречу моему удару. И я атаковала. Так, как не атаковала никогда. Мои сила и скорость были куда больше, чем обычно. Всё мое желание отомстить, всю свою суть, все свои гнев и ненависть, какие-то глубинные, принесенные из-за Края эмоции я вложила в этот удар, уже не видя ничего кроме места, в которое я целила… И скорее почувствовала, чем увидела, как зарождается страшное движение монструозного клинка, спешащего на перехват. Я легко могла бы увернуться, но тогда я бы потеряла преимущество в атаке, а кто знает, когда бы мне снова представилась такая возможность… Но я больше не могла выносить слишком резкого ограничения свободы, подчинения тому, кого так ненавидела, угроз и всего того, что считала унизительным и неестественным для демона.       Погибнуть — так в бою…       Мы стояли на краю пропасти и ветер рвал мои волосы. Я смотрела на кончик Аркаба и криво улыбалась. Огонь моего меча лизал надплечье херувима, не в силах причинить вреда. Я даже не поцарапала его кожу! И внезапно в лицо ангелу плеснуло кровью, а до моего сознания наконец-то достучалась боль… Алая полоса прочертила мое плечо — через левую ключицу и половину груди. Если бы мне хватило сил, такая рана украсила бы херувима. Но я не смогла. Сейчас наши ментальные силы оказались настолько несопоставимы, что я собственными руками нанесла себе смертельную рану.       — Ну что ж… Ты победил… — прошептала я, осознав, что это конец. Впрочем, я была готова к подобному исходу. Слишком велика разница. Еще взлетая со дна пропасти, я уже знала, что так и будет. Пламя внезапно схлынуло с фламберга. Я пыталась удержать свой Клинок, но он туманом растекся меж пальцев, от которых вместе с огнем Безумия Аркаба исчезло всякое тепло. Это означало только одно — в эту атаку я вложила столько сил, что была уже даже не в состоянии удержать меч. Но все это уже было неважным. Я чувствовала, что мое время истекло. Холод от кончиков пальцев рванулся к ране и дальше — после горячки боя он чувствовался особенно ярко.       Из растревоженной раны хлынули потоки крови. Моей крови. Я зашаталась и рухнула на спину, внезапно ощутив, насколько здесь колючие камни.       «А ведь он убрал свой меч, щадя меня. Удар было не отвести — он бы разрубил меня надвое…» — только сейчас мелькнула отстраненная мысль. Зачем он это сделал? Это уже было неважно…       Мне говорили, что в последний момент жизни Небожитель, и ангел, и демон, слышат зов Отца. И смогут отправиться к Нему, когда Он позовет их. Но я не слышала ничего — уши словно заложило тугой тишиной, хотя я видела, как медленно раскрывает рот херувим.       — Отец… Где же ты, Отец? — прошептала я одними губами, с которых тоже не сорвалось ни звука. Разочарование… Почему? Почему ТАК?       От Аркаба мне передавалась скорбная горечь. Прощай, мой верный Клинок.       А за спиной моего злейшего врага набухали и пульсировали в такт останавливающемуся сердцу багровые Небеса…