Багровые Небеса

      Я медленно одевалась и пыталась осознать произошедшее.       Все изменилось. Если не все, то очень многое. Я чувствовала себя иначе… Сильнее, да. Спокойней. Уверенней в себе. Свободней. Мне стало невыразимо легко дышать. Не замечаемый ранее тяжкий груз, давивший на плечи, исчез. Мне было хорошо. И я в самом деле была благодарна Асмодею, хотя и не понимала, почему он вдруг решил мне помочь. Это было неважно. Но самое малое, что я могла сделать для него, чтобы отплатить за исцеление — это помочь найти Лилит.       «Коррана?»       «О, Аркаб. Почему ты так долго молчал?»       «Я пытался пробиться, но не получалось. Эта зараза отсекала меня от тебя. Поэтому ты слабела. Прости, что не смог помочь».       «Ерунда, Аркаб. Мне уже помогли».       «Я знаю, милочка. Я так рад. Я чувствую, что теперь смогу отдать тебе больше».       И он смог. Да так, что даже Изначальные, видавшие виды, были поражены.       Мы выбрались на старое поле за городом. Мои новые способности нуждались в проверке. За считанные мгновения я взрастила в себе гнев, и он огненными реками прокатился по венам. Ради интереса я стала преобразовывать меч с самого начала, и по черному фламбергу послушно побежали яркие язычки огня. Небольшой фаербол послушно сорвался с лезвия и исправно испепелил стог сена. Уже неплохо — месяц назад мне и этого не удавалось.       Когда-то мне удавалось перейти во Вторую форму без фразы-активации. Обычно это само по себе предваряет переход на следующую ступеньку — мучительный и долгожданный одновременно. Я облизнула губы в предвкушении.       Вторая форма пришла так же легко, как первая, но мой Клинок изменился. Вообще чаще всего так и бывает, но раньше и во второй форме Безумие Аркаба оставался фламбергом.       Клинок стал короче и шире, и вместо «волн» получил одностороннюю заточку, сделавшись очень похожим на махайру. В центре и крестовине он остался черным, но появился тонкий красный узор, а на крестовине вытянулись два шипа, отходившие к лезвию и один подлиннее, прикрывавший локоть.       «Мне нравится твой новый облик. Теперь полуторник, а не двуручник? А что со способностями, Аркаб?» — поинтересовалась я, раздумывая, на ком бы испытать свой новый меч.       «Остались прежними, разве что градус я могу повысить. Гарантирую — теперь проклятый херувим не рискнет отражать меня голой ладонью. И кроме того, боль от ударов, прошедших прикрывающую тебя огненную вуаль, отразится атакующему. Ты боли больше не почувствуешь. И кроме того, я думаю, что идиотское Разииловское заклинание с молниями больше тебя не побеспокоит…»       Я оскалилась, предвкушая момент, когда я смогу полностью высвободить бурлившую во мне силу. Она бурлила во мне, рвалась наружу.       «И с чем связаны изменения?»       «Ты не могла сохранять духовную энергию из-за душевного непокоя, не осознавала мою настоящую силу… И ты изменилась. Повзрослела… И сейчас ты жаждешь силы не только ради мести Разиилу».       Я медленно кивнула ему. Разиил был лишь крохотной частью моих причин и проблем. За время бегства у меня было достаточно времени, чтобы все решить, осознать и расставить по полочкам.       — Я видел твою душу, которая медленно и мучительно умирала в море страха и отчаяния. Но из пепла сгоревшей души я помог возродиться настоящему Фениксу. Зажги свой огонь, Коррана, настоящий огонь. Покажи мне, как может пылать демон! — торжественно произнес Асмодей, которому, видимо, надоело ждать.       — Болью и пламенем очисти их души, Феникс Ада… — прошептала я, закрыв глаза, и черно-серый меч в моих руках дрогнул, снова изменяясь… Клинок был продолжением руки, тело — продолжением мысли.       Горячей волной Клинок Души растекся по моей руке, покрыл плечо, торс, ноги и вторую руку… Последней захлестнуло голову, и я задрала подбородок, взглянув на прикрытое безопасности ради безмятежное небо, покрытое внезапно собравшимися облаками. В этот момент живой металл натек на лицо и застыл тонкой, но прочной пленкой, и я выдохнула ослепительно-рыжий огонь…       Это был не обычный огонь, это была всепожирающая стихия, и застилала она собой все в округе, опаляя яростью и энергией. В такое пламя только сунься — вмиг даже пепла не останется. Даже камень выдержит с трудом.       Клинок может не только изменить свой облик, он может изменить и облик своего хозяина. Ничем не примечательную недлинную кольчугу, наручи и поножи, которые я носила в своем истинном облике, заменил черный, плотно облегающий костюм, то ли короткое платье, то ли приталенный френч, изящные перчатки покрывали руки, а ноги… ноги стали истинно демоническими. Я ступала на три когтистых пальца, так что пятка оказывалась высоко в воздухе. Так ходят кошки. Или ящеры.       Я опустила глаза, оценивая свою новую внешность, и что-то огненное колыхнулось возле моей щеки. Я провела ладонью по лицу, превратившемуся в странную маску-корону, а волосы стали единым всполохом пламени, сквозь который лишь изредка проглядывали рога. Не знаю, насколько внушительно я выглядела, но мне невероятно понравился мой новый облик. Красное и черное. Как мои гнев и ненависть.       — И где же твое оружие, фурия? — фыркнул Самаил. — С твоим темпераментом я ожидал чего-то более… Чего-то более.       Я ухмыльнулась ангелу Смерти и выбросила в его сторону руку. И мои ногти стали стремительно расти, за какую-то долю секунды удлинившись на двадцать шагов, разделявших нас. Мы все замерли, потому что мой ноготь не достиг лица Изначального каких-то десяти сантиметров — из ниоткуда возник черный как смоль ворон, и в последний момент клювом захватил острый, как шило, конец моего Клинка, отведя его в сторону. И было мимолетное ощущение, что я прикоснулась к скале.       — Недурно. Но неужели ты думала, что сумеешь меня достать? — вернул мне ухмылку Самаил.       — Нет. Я думала, что я тебя не достану. Иначе не было смысла показывать такой фокус. А теперь прикройтесь еще чем-нибудь. Сейчас будет жарко… — пробормотала я, укорачивая свой новый Клинок, который ворон отпустил не упираясь.       Сила рвалась наружу, ревя в моих ушах тысячей боевых труб… Ненависть может накапливаться постепенно, капля за каплей, и потом прорывает. Так сейчас мои эмоции прорывались в мир. Я была лишь проводником, и на мгновение мне показалось, что на другом конце незримого канала находится Стикс — так много пламени собиралось вокруг меня. Я напряглась, загоняя аморфное облако в выбранные границы, прекрасно зная, что раз принятая форма закрепится навсегда.       Я взлетала — но мои демонические крылья были нематериальны. Я взлетала, потому что мои руки сами превратились в могучие огненные крылья. Это уже была не я. Над выжженным полем парил Феникс. Я только слегка шевельнула руками и взмыла к небу…       Реверсионный купол, поставленный Асмодеем, был высок. Так высок, что захватывал даже собравшиеся сегодня над городом облака. Я взмыла на самый верх, так что землю и троих небожителей заслонила мутная пелена. Но и она уже не была прежней. Небо над древней столицей острова, окрашенные моим неистовым пламенем, стало багровым.       Сила перетекала через меня, и мой радостный смех разлился над землей, превращаясь в торжествующий клекот.       Сила. Сила? Сила!       Рука была мечом, меч был рукой — грань исчезла. Я и меч постепенно стали одним целым, слились, растворялись друг в друге. У нас были одни глаза, уши, единая кровеносная система и плоть. Он видел и знал все, что знала я. Я видела и знала все, что было известно ему. Хорошо или скверно — это было так. Тайны и преграды, существовавшие между ними, исчезли. Единое целое, лишенное даже намека на трещину разлада.       Мы знали, что можем исторгнуть на землю лавину пламени, которая не оставит ничего живого. Мы знали, что огненная пелена испепелит все, чего коснется. Мы знали, что любой удар, который сумеет нас достичь, вернется к своему хозяину и болью и раной. Мы знали, что любое касание будет выжигать из противника его энергию.       Сила… Невероятная для демона, переродившегося всего тридцать лет назад… Чужая сила, но сила покорившаяся. Вся моя кровь пела в унисон с ней.       Я глубоко вздохнула, перекрывая канал, и сложила руки на груди. В этот момент меня повело вниз, все быстрее и быстрее, и когда я приземлилась, не удержавшись на ногах и припав на колено, по пережженной почве прошла трещина… Огненный феникс исчез, растеряв все свои огненные перья, но я чувствовала, что вызвать его снова, объединившись с моим Клинком, было делом одного мгновения.       Я, смеясь, посмотрела на Изначальных, гася Третью форму и возвращаясь в свое прежнее, земное тело. Мне было радостно, я словно опьянела от своей мощи, и двое демонов и ангелов не обрывали меня, дав возможность сполна насладиться своим триумфом.

***

      После исцеления и обретения новой силы мои глаза снова изменились. Хоть я и полагала, что когда я избавлюсь от скверны в моем рассудке, все внешние признаки заражения исчезнут, но итог мне неожиданно понравился. Белки глаз остались черными, но там, где должна была кончаться радужка, теперь проходил узкий ярко-оранжевый ободок, напоминавший огненный росчерк. Самаил назвал это знаком моей новой силы, признаком перерождения и свидетельством «наследия» Абаддона. Кстати, свое прозвище — Златоглазый, он получил как раз за подобные глаза, разве что у него вся радужка была солнечно-медовой, а не только узкий ободок.       Получить Третью форму было всего лишь половиной дела. Важнее было научиться целиком и полностью контролировать ее, а так же усвоить огромную кучу самой разнообразной информации.       Асмодей принялся рьяно меня обучать, да так, что тренировки у Разиила вспоминались чуть ли не с ностальгией. Он обучал меня фехтованию, виртуозному владению своим новым Клинком, тончайшему контролю сил и магии… В последнем ему помогала и Эллюмиэль.       — Ты не заслужила этой силы. Теперь тебе придется очень потрудиться, чтобы доказать свое право на нее, — говорил он, выматывая меня до полусмерти.       — Зачем тебе это? — как-то спросила я его.       — Самаил выбрал в противники моего ученика. По сути, в качестве противовеса мне следовало бы выбрать в противники его ученика, но я, во-первых, не хочу лишний раз нарушать данную самому себе клятву, а во-вторых, он мне не соперник.       Странный ответ. Уклончивый и неполный. Мне показалось, что было что-то еще, но выяснять истинные мотивы Белого дьявола было бесполезно.       — Я пообещала, что больше не стану с ним сражаться, - напомнила я.       — А что осталось от тебя прежней? Прежняя ты давно умерла, — ухмыльнулся князь.       И, конечно же, все это проходило в пути. Самаил не решился снова оставить Эллюмиэль без присмотра, и мы стали путешествовать вчетвером. И Асмодей, и Самаил были очень довольны, что моя способность чуять Отродий Лилит не пропала после исцеления, а я очень старалась, чтобы не стать обузой. Теперь они могли серьезно экономить время, не тратя дни и недели на проверку каждой деревеньки и каждого города. Однако мне удавалось накрывать только Отродий Лилит, и не было никакого следа самой Матери Страха. Ламия как-то даже высказала мысль, что Лилит оставила здесь свое потомство и снова ушла в какой-то другой мир — например, Лимбо. Самаил хмурился, напряженно размышляя над чем-то, а потом вдруг предложил мне отделить душу моего Клинка от меня, воплотив его в птицу.       Я удивленно сморгнула, услышав это предложение. В Аду ходили слухи, что ангел Смерти превратил свой меч в ворона, и это вроде как подтверждалось тем, что я увидела в день обретения Третьей формы.       — Зачем мне это? — ошарашено поинтересовалась я.       — Твой Клинок в птичьем образе сможет служить разведчиком. Не только ты имеешь его способности — он сохранит твои. Пассивные, я имею в виду, вроде твоего детектора отродий. Он сможет отлетать от тебя на значительные расстояния, что увеличит нашу зону поиска, но ты сохранишь с ним ментальную связь и сможешь призвать обратно в любое мгновение.       «Что скажешь, Аркаб?» — спросила я.       «Неожиданно. И очень заманчиво. Пожалуй, я бы не отказался от его предложения».       — И кто же это будет? Ворона, сыч или какой-нибудь падальщик? — внезапно хихикнула я. — Я как-то видела чучело птицы-гарпии, думаю, так смотрелось бы неплохо.       — Это будет то, что лучше всего воплощает тебя и Душу в данный момент. Когда я отделял Клинок Асмодея, тот превратился в голубку.       — Не слишком подходит для Изначального, способного разрушить половину Рая.       — Аридея выражает его желание установить мир, — развел руками Самаил.       — Ты делаешь для меня так много. Даже слишком много. Зачем? — помолчав, спросила я.       — Возможно, я надеюсь, что в итоге ты внезапно сменишь лагерь и вступишь в легион Смертоносцев, — усмехнулся Самаил.       Я довольно вежливо для фурии обещала подумать, но уже знала, что не сделаю этого. Чтобы превратиться из демона в ангела, мало иметь силу и просто желание. Это должна быть стальная уверенность, что мое место не там, где я находилась сейчас. Нужно было изменить все. Мысли, убеждения, чувства… Отторгнуть все, что составляло само существо демона. Это пасть ничего не стоит — очиститься и взмыть обратно практически невозможно. Сторона в этом конфликте избиралась раз и навсегда, и Призванному ее было не сменить. А я и не хотела, будучи целиком уверенной в правильности демонических идеалов.       Слова Самаила с делом не разошлись: свой ритуал он проделал на следующий же день, и Аркаб обрел свое новое тело. Самаил только многозначительно хмыкнул, разглядывая бывшего инквизитора. Я тоже улыбалась, потому что мой Клинок принял облик сокола.       Наверное, это было неспроста. Клинок Души демона, превращавшегося в символ солнца и возрождения, превратился в символ воодушевления, победы, восхождения через все уровни. Сокол, как поведал мне Асмодей, обозначал также свободу, а значит, и надежду для тех, кто пребывал в оковах, моральных либо духовных, превосходство, сильное желание, дух, свет и свободу.       Теперь Аркаб был моим манифестом.