Багровые Небеса

      Годы слагались в века. Мы обошли сначала всю Европу, потом Азию и Африку. В девятнадцатом веке мы перебрались в Америку, и прошли ее с севера на юг… Тварей было много, очень много. Лилит словно поле зернами, плотно засеяла Отродьями всю планету. Хорошо хоть, на островах их практически не было, а моя способность чуять их выросла еще больше.       Совершенствовались и другие мои способности. За почти триста пятьдесят лет я научилась столь многому, что, порой вспоминая свое прошлое, могла только краснеть от стыда.       Казалось, я заново училась ненавидеть, драться и… жить.       Но мне было легко, и я даже сумела наладить общение с Эллюмиэль. Не скажу, что это была дружба, но я действительно хорошо к ней относилась. Эллюмиэль и в самом деле была нетипичной суккубой — ни следа обычной для них распущенности и сладострастности. И, кажется, она была по уши влюблена в Самаила, который тоже явно был к ней неравнодушен.       А я по-своему привязалась к князю Похоти. Он стал мне настоящим наставником, во многих сферах. Мы тренировались практически ежедневно, и время от времени спали вместе. Прошло не так мало времени, прежде чем я научилась искренне и без оглядки наслаждаться такими моментами, однако даже не думала ревновать или обижаться, если Асмодею вдруг взбредало в голову завалить какую-нибудь человеческую красотку. Это даже близко не была любовь, нет — я просто не умела любить, даже не осознавала, как это — но мне впервые была по-настоящему приятна чья-то компания, целиком и без оговорок. Он обучал меня без насмешек и горделивого превосходства херувима, и я лезла в бой с хмельной радостью, чувствуя на себе его подбодряющую улыбку, а не в яростном исступлении, как раньше. Бой теперь был для меня не просто набором движений, направленных на немедленное умерщвление противника — умение сражаться стало для меня искусством.       И было еще кое-что. Ни с кем, даже с Аркабом, я никогда не обсуждала свое тягостное подозрение, что предложив по традициям легиона Гнева свою оказавшуюся отравленной кровь, именно я убила Лиестру. Выпить моей крови не рискнул даже Белый дьявол, я едва не рехнулась за каких-то десять лет. А она? Может, в том, что Лиестра сунулась тогда в логово Отродий, была именно моя вина? Но побывал же там накануне Разиил, и, будь там твари, он бы наверняка их прикончил. Или они наползли позже? Сплошные вопросы…       Однажды, когда я рассказывала Эллюмиэль про то, какой была Лиестра, суккуба словно ощутила мою смутную вину, и негромко произнесла:       — Никто, кроме Отца не может знать, к чему приведет то или иное событие…       И мне, как ни странно, стало немного легче.       Эти годы стали для меня лучшими в моей жизни, словно оплатой тягостного кошмара первых одиннадцати лет на Земле.       Обычно с Отродьями дрался только Самаил, иногда ему помогала я, иногда Асмодей. Он вообще вмешивался только в особо опасных ситуациях, предпочитая держать реверсионный купол и залечивать повреждения. Эллюмиэль до драк не допускали и она, хоть и надувала пухлые губки, не пыталась настаивать. То ли понимала, что бой лучше оставить тем, кто со своего «рождения» был предназначен бою и просила только проформы ради, то ли осознавала, что спорить с упертыми братьями просто бесполезно — а они умели настоять на своем куда лучше херувима. По крайней мере, они не гнушались объяснять свою позицию, и после таких объяснений не возникало ощущения, что я говно, а они все в белом…       Когда Самаил и Асмодей куда-то отлучались, они оставляли Ламию под моей защитой, резонно рассчитывая на мое чутье. А оно пригождалось и, как оказалось, действовало не только на Отродий земного типа, но и на неожиданных гостей из Чистилища. Изначальные пытались выяснить, откуда они берутся, но не преуспели. Одно мы выяснили совершенно точно — твари всегда появлялись поблизости от нас. Как шутил Асмодей, мы просто притягивали к себе монстров.

***

      — Почему Эдинбург? — однажды спросила я Асмодея, отдыхая после особенно бурной тренировки. Я валялась на перепаханной нашими ногами земле и, не щурясь, смотрела на солнце. Это была наша общая особенность с ангелами — светило не ослепляло нас.       — Потому что Эллюмиэль здесь нравится.       — Кстати, а почему Эллюмиэль, а не Ламия?       — Потому что это ее настоящее имя.       Я искоса посмотрела на него. В принципе, такой ход был понятен — старое имя могло спровоцировать всплеск подавленных воспоминаний. К тому же, так ее немного… «замаскировали». Все ангелы имели имена, заканчивающиеся на «-ил» и «-эль», а для демонов это правило было совсем необязательным, даже наоборот, таких окончаний старались избегать. Некоторые Восставшие даже меняли себе имена после падения, чтобы лишний раз продемонстрировать разницу.       — Она ведь тебе не сестра, Асмодей. Я права?       — И с чего ты так решила? — холодно улыбнулся он.       — Я наблюдала. Будь она твоей сестрой, она была бы сестрой и твоему брату Самаилу. Но она смотрит на него совсем не как на брата… Можно, конечно, списать все на ее суккубью натуру, но я бы сказала, что она не самая типичная суккуба… Особенно если вспомнить, что она единственная, кто с легкостью обходится без переплавленной в Клинок души человека.       Демон смотрел на меня с интересом.       — И кто же она тогда такая?       — Твоя дочь. Твоя и… Полагаю, Селистиэль. Ты и Селистиэль, Самаил и Лилит — две великие противопары, единые в своих различиях. Разрушение и Любовь, Созидание и Смерть.       — И кто же с тобой поделился такой интересной теорией? Разиил?       — Он только рассказал про Первую войну, не более. До остального я сама дошла… Думаю, что после смерти матери она тоже начала терять рассудок, как и Лилит. Но если Лилит покинула Небеса, и найти ее было нельзя, то, чтобы уберечь дочь, ты заблокировал ей память, назвал сестрой и взял под крылышко. Как Абаддона… Только знаешь, что меня больше всего почему-то интересует? Как звать таких… существ? Дочь изначальных ангела и демона — ее уже по логике вещей нельзя назвать Изначальной. Но она тем более не призванная, а нечто третье. Что? Я знаю, что есть нефилимы — так зовут детей ангелов и людей, есть полудемоны — дети демонов и людей. То есть, не от самих небожителей, а от занятых ими земных тел. А это…?       — Я не знаю, как называть мою дочь, — задумчиво произнес Асмодей. — Эллюмиэль уникальна. Впрочем, стремление обязательно систематизировать всё сущее и разложить по полочкам — человеческая черта.       — Я полагаю, что именно ее уникальность послужила причиной, по которой вы притащили ее на Землю? — усмехнулась я.       Инкуб с сомнением посмотрел на меня, но, видимо, махнул рукой на сохранение своей уже не-тайны.       — Самаил уверен, что она сумеет вернуть рассудок Лилит. Я очень тебя прошу никогда не рассказывать Эллюмиэль о своих догадках.       Это прозвучало как приказ, хотя я все равно не планировала сносить суккубе крышу — воспоминания о собственном не случившемся безумии были вполне себе ярки. Одновременно я выцедила одно воспоминание из крови Фрамеи — как одна из ангелов ее декурии уже в Цитадели Вечности отыскала детеныша Горгоны и умудрилась с ним подружиться. Правда, детеныш был под временным эффектом «очищения от агрессивности», но потом Ламия умудрилась развить и закрепить изменения, превратив существо в послушную дрессированную боевую зверушку. Правда, ангелу это не слишком помогло — вместе со своим питомцем она и сгорела в Чистилище.       — Нет проблем, — кивнула я.       — Но чтобы исцелить Лилит, нужно ее сначала найти, а прячется Мать Страха виртуозно.       — А для ее поиска вам нужна уже я.

***

      В местах, где шли войны, твари были сильнее и многочисленнее, поэтому для ускорения процесса мы разделились. Самаил не допускал Эллюмиэль к сражению, хотя она и не рвалась, экспериментируя с некоторыми трупами, которые мы доставляли для нее.       Где-то на перешейке между двумя Америками, в стране где, казалось, были только горы, пустыни и кактусы, бушевала революция. В одном из районов я вычислила три гнезда, и отправилась в то, которое выбрал для меня Самаил.       Для зачистки мне потребовалось не больше получаса — и всего по одному удару для каждой крупной твари. Мелочь осыпалась пеплом, едва коснувшись огненной пелены. Я взмахнула обновленным Клинком Второй формы, стряхивая с него последние сполохи, и Аркаб, обернувшись соколом, с клекотом устроился на ближайшем камне. Тем временем я оглядывалась, подвесив к потолку пещеры небольшой источник света. Притащенная сюда Отродьями в качестве закуски чумазая девчонка, которую я отбила и засунула в более-менее безопасный угол, уже поднимала голову, осматривая опустошенную пещеру. Повезло дурехе, чего уж там…       Бросив в сторону спасенной легкий ментальный посыл, чтобы бежала домой, я принялась рассматривать особо экзотичную особь, которая во время боя, кажется, пыталась плеваться чем-то, воняющим магией. Мутируют, твари — права была Эллюмиэль, что постоянно возится с этими уродами. Но что вызвало такие изменения?       Ощутив на руке легкое касание, я вздрогнула и едва не шарахнулась в сторону, поливая все вокруг себя огнем. Еле удержалась — и не зря. Рядом стояла девочка, невесть как умудрившаяся подобраться совсем бесшумно, и крепко схватила меня за ладонь.       «Промазала, что ли…» — поморщилась я, вытаскивая руку и заглядывая девочке в глаза.       — Иди домой, — приказала я, приложив чуть побольше усилий. Но она внимательно посмотрела на меня и вдруг спросила:       — Ты ангел?       От удивления я подавилась ругательством. Эта человеческая малявка устояла перед ментальным приказом небожителя — и сейчас таращилась на меня и щербато улыбалась.       — Ты — ангел? — повторила она, поняв, что ответа просто так не дождется.       — Нет, — огрызнулась я. — Топай домой, пока тебя не сожрали.       — А если не ангел — то кто? — насупилась девчонка.       Я не удостоила ее ответом, мощным пинком выбивая у поверженного чудовища ядовитый клык. Эллюмиэль будет интересно взглянуть… Попутно я пыталась понять, почему эта девчонка не реагирует на недвусмысленный приказ. Раньше я была уверена, что люди не в состоянии противиться ментальным посылам Небожителей. Им можно приказать хоть убить родню, хоть собственноручно себе язык вырвать — и все будет выполнено сразу же. А эта стоит и требовательно ждет ответа.       — Ну скажи… — стала канючить она. Ну никакого инстинкта самосохранения…       — Я демон, — нехотя буркнула я, чтобы остановить это нытье.       Девчонка слегка побледнела, но тряхнула длинной челкой и снова раскрыла рот. Уж лучше бы молчала.       — А разве бывают добрые демоны?       — С чего ты взяла, что я добрая? — пробурчала я, аккуратно укутывая клык в тряпицу.       — Ну, ты же спасла меня…       Нет, ну сколько наивности, прям из ушей лезет.       — Мне до тебя дела нет. Хотя — я проголодалась. Сейчас сожру! — рявкнула я, выпрямляясь во весь рост и разворачивая крылья. Пара всполохов огня образовали на голове рога, еще один — длинный шипастый хвост… Уж слишком лень было возиться с классической трансформацией, но и так зрелище должно было впечатлять. Боевой клич фурий довершил образ, но девчонка лишь отступила на пару шагов — но не от страха, а явно чтобы не обжечься.       Я начала злиться, и пробурчала под нос что-то из лексикона кровопийц. Domini Inferno, вот что с ней теперь делать?       — Я знаю, что ты мне не навредишь, — вдруг заявила девчонка.       — Что? — уже в который раз за день опешила я. Пламя пришлось свернуть — тут и так почти не оставалось кислорода.       — Я всегда знаю, когда мне грозит опасность, а когда нет, — серьезно сказала она. — А ты хорошая, хоть и говоришь, что демон. Это они — демоны, а ты меня спасла…       У меня в мозгу мелькнула догадка. Я подошла к девочке и коснулась ее лба пальцем, облегчая ментальный контакт. Введя ее в транс и проникнув сквозь поверхностный слой эмоций и впечатлений, я мысленно коснулась ее ауры и прищурилась, разбирая хитросплетения энергетических потоков. Асмодей объяснял, как проводить глубокое сканирование, но сама я делала такое впервые…       Долго разбираться не пришлось — я быстро узнала глубинный узор ауры и хмыкнула. Девчонка была Искрой, и после смерти станет либо ангелом, либо демоном. Скорее ангелом — ребенок был чист душой, даже глаз радовался, но кто знает, сколько грязи успеет налипнуть на нее в этом прогнившем мире. А попадет она после смерти в сверкающий Эмпирей, раскинувшийся посреди зеленого Эдема, и станет одной из пернатых, восприняв их двуличную, гнилую мораль…       Осторожно погрузив девочку в сон заклинанием и покинув ее рассудок, я поудобнее взяла спасенную на руки и двинулась прочь из пещеры. Надо доставить ее домой — понятно же, что сама не пойдет.       «Какая знакомая картина», — ехидно возник Аркаб, взмахивая крыльями над моей головой.       «А?» — рассеяно отозвалась я, обдумывая увиденное.       «Победоносный воитель покидает поле боя, унося на руках слабого соратника…»       Намек был слишком прозрачен, и я тихо зарычала под хихиканье распоясавшегося, опьяненного после боя Клинка.

***

      — Среди Отродий Лилит все чаще попадаются твари, обладающие не просто набором клыков и когтей — у них все чаще проявляются способности, схожие с теми, что открываются у ангелов или демонов при активации Первой ступени Клинков Душ, — рассказывала я, развалившись в мягком кресле в гостиной снимаемой в столице этой страны квартиры и доставая сигареты. Привычка дымить появилась незаметно, но как-то стала еще одной ниточкой, привязавшей меня к Земле. Рвать все это будет тяжеловато. Изначальным моя привычка не слишком нравилась, но особых возражений не поступало.       Асмодей попивал вино за письменным столом, ангел Смерти мрачно, как всегда, таращился в окно, Эллюмиэль сидела на софе, сложив руки на коленях, но явно с нетерпением ждала отчета. Рутина…       — Это мы уже поняли, — буркнул Самаил. — Но что это вызывает?       — Я выследила гнездо, когда Отродья тащили к себе человеческого ребенка, причем не умертвив его.       — И? — ухмыльнулся Асмодей, покачав вино в бокале, и внимательно взглянул на меня. В его взгляде я опять прочитала всякую пошлятину и делано поджала губы. Похоже, сегодня ночью снова будет жарко. Впрочем, Асмодей умудрился не только вычистить мне душу, но и примирить с самой собой и своим телом, и подобное времяпрепровождение стало приятным дополнением к моему новому существованию.       — Это был не просто ребенок. Его душа была отмечена Искрой, — произнесла я, пуская к потолку струйку дыма.       А вот это их уже проняло. Самаил даже оглянулся и взглядом велел мне продолжать.       — Полагаю, что Отродья мутируют, высасывая души-Искры из тел. Точнее, их высасывает матка, а потом просто откладывает новые яйца. Одной души для изменения, я думаю, маловато, но если сожрать десяток-другой Искр, то «детки» вполне могут научиться, например, плеваться не просто кислотой, а субстанцией, растворяющей души…       На стол к Асмодею полетел завернутый в тряпицу трофей, еще утром хищно торчавший из голодной слюнявой пасти.       — Ты получила дозу подобного яда. А ведь в последнее время поступление Искр на Небеса сократилось, — задумчиво проговорил Самаил. Ну да. Кому как не ангелу Смерти знать подобную статистику. — Эллюмиэль, тебе надо будет проверить эту теорию…       — Только если вы отловите кого-то живьем, хоть ты и говорил, что четверых для этого недостаточно.       — Может и достаточно, но лабораторию я тебе тут точно обустроить не смогу.       — Есть подозрение, что сожрав все Искры, монстры примутся за командированных на Землю небожителей, и тогда их способности возрастут еще больше, — пробормотала я, вытягивая ноги.       — Ну да, что-то такое и я подозревал, — кивнул князь Похоти. — Только после уничтожения Переправы все эмиссары были спешно отозваны с Земли. Единственные Небожители, которые здесь остались — это группы Абаддона и Разиила. Ну и мы. Да, эта парочка собрала всех, кто явился сюда в поисках меня и брата. Разиил отыскал еще двоих, Абаддон принял всех кто остался. Сейчас они путешествуют по отдельности, и, насколько мне известно, еще не контактировали.