Багровые Небеса

      «Мир стал холоднее», — думала я, глядя через иллюминатор на приближавшуюся землю Австралии, последнего континента, который мы еще не прочесали в своих поисках.       Прошло больше трехсот лет с момента, как я попала сюда, в календаре уже больше десяти лет как сменилась первая из четырех главных цифр, и для практически бессмертного существа, не забывающего ничего, не замечать перемены было невозможно.       «Минуло всего чуть больше двухсот лет с тех пор, как технический прогресс отвесил человечеству большого пинка, и постепенно даровал ему книги, достижения в области химии, паровые машины и электронику…»       Я покосилась на Эллюмиэль, сидевшую через проход и мучившую планшет с логотипом в виде покусанного яблока, в чем была, на мой взгляд, своя ирония, и снова уставилась в иллюминатор.       «Труд человека значительно облегчился, и разумное население, как следствие, обленилось невероятно, хотя по численности и увеличилось в семь раз по сравнению с семнадцатым веком. Теперь человечество не желает трудиться — оно желает потреблять. Хлеба и зрелищ! Лозунг, со времен древнего Рима обретший вторую жизнь и цветущий во всей красе. Человек потерял человечность… Нет, они еще машут флагами и выкрикивают лозунги в защиту и поддержку самой разнообразной ерунды, а у самих в глазах только циферки их банковских счетов. Пусть стало меньше болезней и серьезных войн (хотя еще неизвестно, к чему приведет разгорающаяся в Восточной Европе истерика), но и света в сердцах стало меньше. Человечество остыло душами, и только Небесный отец знает, почему они продолжают бушевать даже после того как Самаил испепелил все гнезда в Европе. Пожалуй, наши шишки поторопились отзывать эмиссаров. Теперь здесь нет искренности… Хотя ненависть и гнев — в ассортименте, да, но направлены они не на собственные несовершенства, а на ближнего своего, не желающего думать в точности как все остальные».       …Паспортный контроль мы проходили по земным документам. Четверо Небожителей пересекли бы терминал как горячий нож масло, но ангел Смерти еще полвека назад решил, что в итоге будет проще не выпендриваться, и с тех пор каждые лет пятнадцать выдавал нам новые современные корочки. Он теперь звался Сэмюэлем Шмидтом, Эллюмиэль стала Элли Беккер, Асмодей за неимением прямых аналогий назвался Алексом Шнайдером, а я теперь именовалась Карен Мейер.       Мне не нравилось это имя — я носила его в своей первой жизни, и, наверное, именно поэтому бесилась, когда меня называли «Кори». Исключение я была готова сделать только для Люми, как я давно называла Эллюмиэль. Видимо, просто совпало так, что мое небесное имя оказалось так похожим на земное… Аркаба в его бытность инквизитором звали совсем иначе, только он этого не помнил, и поэтому сочинил себе новое имя. Так поступали практически все Клинки, и поэтому таких оксюмороны, как, к примеру, «Топор Сени Кочерыжкина» почти не встречались.       — Ну, как тут с тварями? — поинтересовался Асмодей, как только мы вышли из аэропорта Перта. Я сощурилась, сканируя эфирное пространство, пока вытаскивала сигареты и зажигалку, затянулась…       — Тут два логова, — поразмыслив, сообщила я. — В принципе, на два миллиона жителей приемлемо. Но… Эти твари невероятно многочисленны. Короче, будет жарко. И я почему-то не ощущаю серьезного влияния на население, как это было в Каире, например. Понятия не имею, что это значит.       Эллюмиэль немного поводила в воздухе руками и подтвердила, что особого влияния на город нет.       — Австралия — последнее место, где может прятаться Лилит, — решительно заявил Самаил. — Чем быстрее мы тут все зачистим, тем быстрее ты сможешь ощутить ее. То есть, я надеюсь, что сможешь.       Я не ответила, пуская еще одну струйку дыма и думая о том, что если я не смогу почуять прародительницу всех этих монстров, то Самаил меня лично распылит на атомы. Он вполне мог это сделать.       Гнезда мы разнесли практически одновременно, иначе кто-то мог сбежать и предупредить остальных, и тогда начался бы аврал. Лет сто назад, когда города начали бурно расти, мы точно так же наткнулись на два гнезда, но стали уничтожать их по очереди… В результате обитатели второго гнезда расползлись по всему городу, и чтобы перебить их, пришлось побегать на протяжении двух суток. Вот «радости» потом Эллюмиэль было нас реанимировать…       Я никак не могла разгадать, в чем была сила Клинка Асмодея? С Самаилом было проще — я чуть ли не с Перерождения знала, что его оружие — Смерть в чистом виде. В первой форме его Клинок убивал, второй раз коснувшись какой-то определенной точки. Во Второй, имевшей, между прочим, вид монструозной косы, сила раненого противника начинала перетекать к Самаилу. Ну, а в Третьей любое прикосновение к его мечу, или к клубам дыма, им испускаемым, обращало любого противника или предмет в ничто. Именно он уничтожил Алькасар Битвы и защищавшего его принца-демона Бегемота. Правда, оставался один вопрос — зачем ангелу с такими силами было посылать на уничтожение Переправы Грешников целую группу, когда он мог сделать это за считанные мгновения сам? Я словно наяву услышала его голос, слова речи, которую он произнес после возвращения группы Разиила от взорванной Переправы.       — Я допускаю, что сейчас вы переполнены сомнениями, особенно после пережитого и увиденного вами недавно, — говорил Самаил. — Вы наверняка думаете, что смысла в вашем назначении архангелами Смертоносцев теперь нет. Мол, зачем, если война, по сути, остановлена? Я понимаю это и принимаю вашу наивность. Но война еще не закончена. Отнюдь. И вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что ей положен конец. Просто теперь нашими противниками будут уже не демоны. У тех теперь своих проблем хватает, — на этой фразе Самаил усмехнулся каким-то своим мыслям, после чего продолжил. — Мосты взорвались потому, что уже много веков я и еще многие другие ангелы, большинство из которых вы видите здесь, хотели остановить эту бессмысленную бойню. На самом деле мы не легион, а сообщество однодумцев, каждый из которых устал от убийств и мечтает о возвращении тех времен, еще до Войны. И все мы понимаем, что своими действиями мы никак не приблизим момент возвращения Небесного Отца. Не смотрите на меня так. Вам не понять, что значить нам, Изначальным, жить без Божественного присутствия. Что значит лишиться Отца. И потому многие из нас все еще верят, пусть эта вера и наивна, что Отец еще вернется к нам. Положить конец войне ангелов и демонов был первым шагом на осуществление нашего плана. Потому мы и уничтожили единственное, что позволяло нашим двум народам пересекаться. Теперь мы отрезаны друг от друга, и постепенно ненависть, что мы испытываем друг к другу остынет. Глупцы, что еще жаждут битвы, в конце концов, перебесятся и успокоятся. Они поймут, что дальше продолжать это безумство не имеет смысла. Поймите, все мы — и ангелы, и демоны — были созданы ради людей, чтобы вести их, оберегать их и наблюдать за ними. Мы забыли свои обязанности, возложенные на нас Отцом, и потому вот уже больше тысячи лет люди живут одни, покинутые и брошенные. Словно слепые, они не видят, куда идут, и наш долг — остановить их, прежде чем они свалятся в пропасть. Природа Земли сошла с ума, и в этом так же виноваты мы. Чистилище превратилось в обитель кошмаров — и это тоже наша вина, поскольку все мы забыли, зачем мы созданы. И мы забыли тех, кого Небесный Отец вверил нам в попечение. Настало время вспомнить. А вам, Призванным, настало время это узнать. Что касается моих слов о том, что война еще не кончена, то я не соврал. Война с демонами уже закончена. Но вот война за Чистилище, которое мы просто обязаны очистить от скверны, что поселилась там, еще и не начиналась. Но она еще предстоит нам. Всем нам…       Я едва заметно кивнула его словам. За эти триста лет многое изменилось. Я изменилась. Раньше его слова вызвали бы у меня только бурю ненависти, а сейчас многое из сказанного Самаилом тогда полностью отвечало моим теперешним побуждениям…       Итак, его меч нес аспект Смерти. Мой, для сравнения, нес аспект Огня. Но Асмодей оставался для меня загадкой. Его Клинок источал мертвенно-лунное, молочно сияющее свечение, туманом стекающее с лезвия, и, попадая в это сияние, твари падали замертво, но это было совсем не то, что демонстрировал Самаил. Белый дьявол только скалился, глядя на мое недоумевающее лицо. Но после очередной драки я все-таки не выдержала.       Присев на корточки, я разглядывала очередную тварь, которая разве что в бреду и приснится. Чудище буквально рассыпалось на части.       — Ладно, сдаюсь, — буркнула я, не вставая. Так было куда менее заметно, что я сильно вымоталась за этот бой. — Что у тебя за Клинок? Никак не могу понять, что за способ ты используешь для убийства?       — Сдаешься? — прищурился Асмодей.       — Да, да, — нетерпеливо подтвердила я.       — Тогда я требую плату! И вперед.       — И чего же тебе приспичило? — зеркально прищурилась я.       — Поцелуй! — патетично провозгласил демон.       Я хмыкнула. Инкуб всегда останется инкубом, даже если он — князь, и раньше носил перья. Но теперь я не видела особого криминала в таком пожелании.       — Ладно…       Я встала, подошла к нему и, приподнявшись на цыпочки, коснулась его рта губами. Поцелуй инкуба был властным и нежным, а одновременно с ним Асмодей передал мне некую толику сил. Мне уже давно не нужно было сильно напрягаться и лично сталкивать людей лбами, чтобы напитать свою эфирную сущность, но Асмодей в плане сбора энергии мог дать мне сто очков вперед, и, что самое интересное, легко восполнял и мои запасы.       — Ладно, извращенец, так что у тебя за Клинок?       Асмодей раскрыл ладонь с лежащим на нем белым обоюдоострым мечом с треугольным навершием и голубым прозрачным ромбообразным камнем в крестовине, подул на него, и меч превратился в очаровательную голубоглазую голубку.       — Аридея уникальна. Ни у кого на Небесах нет ничего подобного.       — Заинтриговал, — ухмыльнулась я, глядя на птицу. Ее земные аналоги симпатий не вызывали, но оживленный Клинок — дело совсем другое. Почему-то в очертаниях всех трех наших птиц, в линиях перьев, в их движениях, все равно проглядывали Клинки, и это завораживало.       — Не сомневаюсь. Имя моего Клинка — Правосудие Аридеи. И так как я был ангелом Разрушения, то можно догадаться, что в этом тонком лезвии кроется невероятная сила.       — Я догадалась. Давай к сути.       Демонстрируя мое нетерпение, на моем плече появился Аркаб. Бывший инквизитор был невероятно благодарен мне и Самаилу, что теперь может смотреть на мир не только моими глазами. А благодарный Клинок — залог боевой мощи.       — Аридея — это меч Времени. Ибо что разрушает вернее его?       Я во все глаза смотрела на Асмодея. Он что, серьезно?       — Коснувшись Клинком противника, я могу заставить его тело стариться в миллионы раз быстрее. Оно просто не удержит жизнь… В более легком варианте я его замедлю… Или ускорю свой удар. Ты ведь тоже владеешь чем-то подобным.       Я медленно кивнула, ошарашено глядя на меч.       — Если хочешь проще, то Самаил перерезает нити существования, а я истончаю их, и они обрываются сами. Конечно, чем больше способностей у Клинка, тем меньше сравнительная суммарная мощь небожителя, свои бонусы есть всегда. Ну и побочный эффект — целительство. Как бывший ангел, я и так мог лечить, но с Аридеей это получалось в разы проще. Время лечит все. Это позволило мне позже разработать принципы, легшие в основу лечения в легионах Похоти.       — Время лечит все… — эхом повторила я. — А если не лечит?       — А если не лечит — убивает. Кроме того, ты же догадалась, что с вашим прибытием на Землю не все чисто.       — Разиил говорил, что нас разбросало по времени. Ненадолго — от месяца до трех лет. Дескать, это из-за поврежденного портала в Пристанище Воронов.       Асмодей рассмеялся, и позволил голубке взмыть к нему на плечо.       — Запомни, дитя, портал разрушить невозможно. Даже Самаилу. Точнее, он-то может, но отдачей его просто разотрет. Любое повреждение — это уже разрушение. Нет, это я слегка подправил следующее перемещение — почему-то надеялся, что мы очень быстро найдем Лилит, и сделал так, чтобы следующая группа — а то, что она будет, мы с Самаилом не сомневались — попала на Землю как можно позже и не вмешалась.       — Ясно, — кивнула я, не обратив внимания на «дитя». Когда-то такое обращение меня бы взбесило, но не теперь. Теперь я отлично осознавала, что по сравнению с Изначальным мои четыреста лет — капля в море, и не видела в этом трагедии. — Теперь понятно, почему я появилась на Земле раньше, чем умерла Первой смертью — просто сдвинулись временные оси.       Асмодей кивнул в ответ, и продолжил.       — Но Разиил тоже не просто перебросил всех сюда — он разделил группу на пары ангел-демон и разбросал по Европе. Думаю, найти одиннадцать людей, погибших в короткий промежуток времени, за раз и в одном городе труда бы не составило, но он предпочел сделать именно так. Видимо, чтобы научить вас, рогатых, что ангелов можно не только резать, примирить две враждующие стороны, и уже потом, по возвращении, подложить в Ад этакую идеологическую бомбу замедленного действия. А то была вроде у ангелов практика отпускать пленных демонов в обмен на рассказы об ужасах плена и суровости Светлых. Мое заклятье не смогло сработать одинаково на всю группу, и раздробилось. Чем сильнее была группа — тем раньше она прибыла на Землю.       — Ты зря думаешь, что эти рассказы нас сильно пугали. Ведь демоны Гнева умеют считывать память крови, и любой рассказ легко проверялся. А возвращались в основном только известные своим виртуозным враньем демоны Лжи, и демоны Похоти, которые вообще никогда стойкостью не отличались. Гнев предпочтет погибнуть в бою, Гордыне чванство не позволит так унижаться… Ну и так далее.       — Резонно, — кивнул Асмодей.       Вдруг я сообразила, что не вяжется в рассказе Белого дьявола и нахмурилась.       — Так, стоп. Там, в Чистилище, был просто фарш из тварей, а вовсе не тела или прах!       — А как ты думаешь, какой конец ожидал всех этих Горгон и Потрошителей? Без нашего вмешательства они бы просто сами растерзали друг друга. И сожрали. Я лишь привел их к закономерной кончине.       Мне оставалось только хмыкнуть, признавая такое объяснение. У Аридеи действительно была жуткая сила… Но если Асмодей и соврал, мне это не понять, и не подловить его. Если он не захочет что-то мне открыть — то не расскажет ни за что.       — Зачем ты подрался с Самаилом в Пристанище?       Асмодей поморщился.       — Я не хотел тащить сюда Эллюмиэль. У Самаила, как легко догадаться, были другие планы, и он меня в итоге убедил. Именно убедил, а не то, что ты подумала. Но перед этим мы успели хорошенько все там разнести.