Глава XXII
16 октября 2014 г., 21:45
За пару лет мы обогнули материк по побережью, где в основном и располагались города. Потом пришлось зафрахтовать легкий шестиместный самолет, способный садиться и взлетать практически где угодно, и мы начали утюжить территорию Австралии. Чем дальше вглубь страны мы продвигались, тем реже и малочисленнее встречались логовища. Тогда мы десантировались при помощи крыльев, а качественно зазомбированный пилот искал место для посадки.
Проверка шла уже проформы ради, и Изначальные тихо спорили о каком-то ритуале, способном отыскать измерение, в который удалилась Лилит, так как в ее миграцию в Антарктиду никто не верил. Я дремала в кресле, убаюканная и высотой и их речитативом, но в какой-то момент меня просто подбросило, и я прильнула к иллюминатору, пытаясь осмотреть территории, которые мы пересекали. Ничего необычного я не видела — пустыня как пустыня… Но где-то внутри зрело нехорошее ощущение, не похожее на испытанные ранее.
— Пилот, поверните туда! — скомандовала я, указывая чуть левее текущего курса. — Там что-то есть?
— Только гора Улуру, до нее километров двести пятьдесят, мэм, и скала Ката Тьюта, она чуть подальше, — отозвался пилот, послушно меняя курс, и я устало опустилась обратно в кресло.
— Что там? — нетерпеливо поинтересовался Самаил.
— Что-то странное. Я почувствовала это гораздо раньше, чем обычное гнездо, но по ощущениям… это совсем не гнездо. Что-то куда сложнее и… опаснее.
— Думаешь, это Лилит? — как-то чересчур равнодушно поинтересовался ангел Смерти, но при этом подался ко мне всем телом.
— Не знаю, я никогда с ней не встречалась, — уклончиво ответила я. — Но драться с этим мне не хочется.
Смертоносец кивнул, принимая мои сбивчивые объяснения, и откинулся обратно. Разговоры как-то сами стихли.
***
Я смолила очередную сигарету, ожидая прибытие самолета из Сиднея — именно на нем в Юлару, ближайший городок к горе Улуру и комплексу Ката Тьюта, собирались прилететь обе группы: и Абаддона, и Разиила, которых посредством телефонных сообщений вызвал Самаил. Причем одновременно. Миссия трансфера меня не слишком прельщала, но увидеть своих, пожалуй, я была бы рада, и очень надеялась, что радость не станет омрачать некий шрамомордый херувим. Объявили посадку, и через какое-то время из ворот аэропорта вывалилась шумная компания. Я быстро пересчитала их — все верно, три демона и шесть ангелов, которые что-то бурно обсуждали. Я хмыкнула — видимо, гипотетический план Разиила по примирению Небес оказался удачным… Я сощурилась, снова увидев херувима. Через столько лет мои чувства к нему нисколько не остыли, а наоборот, заточились и окрепли. Я опасалась, что еще не готова к открытому бою, хотя не сомневалась, что он произойдет, и была уверена, что теперь, по крайней мере, буду представлять реальную угрозу, а не просто поцарапаю клятого жопопёра. Обычная ярость смешна и нелепа, она быстро погасает. Настоящая ненависть не знает ни охлаждения, ни срока, ни забвения. И я ничего не забыла, перед каждым боем взращивая силу из крошечных искорок спрятанных на дне души гнева и ненависти. Чтобы привлечь внимание вновь прибывших, я мысленно толкнула пространство, сделала этакий ментальный щелчок пальцами, и оба предводителя тут же обернулись ко мне. Пока компания пересекала разделявшее нас пространство, я затушила окурок и натянула на свой разум защиту. Ей меня обучил Самаил, хотя он не слишком любил со мной возиться — в основном меня тренировал Асмодей, а в магии натаскивала Ламия. Как объяснил ангел, это проще и надежнее, чем состояние не-мысли, в которое я приводила себя первые десять лет на Земле. Аркабу давно не нужно было говорить мне что-то, мы понимали друг друга без слов, а вот Разиила в свою голову я больше пускать не собиралась. Абаддон выглядел так же, как на Небесах — огромный, могучий, с развитой мускулатурой, но совсем не гипертрофированный качок, и одет, разумеется, в современные земные шмотки, а бонусом — солнечные очки. Я и сама носила такие же. Новые глаза — это не рога и не крылья, и если первые показывались только в истинном, эфирном обличье, то вторые вообще материализовывались с той же легкостью, что и Клинок души, по надобности. Но то, чем я теперь взирала на мир, просто орало о своей необычности, и рядовой иллюзией их скрыть было нельзя. При личном контакте я, конечно, с легкостью могла заставить человека забыть об увиденном, но с документами и видеокамерами людей было столько мороки… Однако первые современные солнечные очки появились еще двести лет назад, а вот тотальный контроль — только пятьдесят. Растекшаяся из Японии мода превращать себя в персонажа какого-нибудь аниме в последнее десятилетие немного облегчила жизнь, хотя то, что меня всерьез воспринимали как какую-нибудь чокнутую косплеершу, порой меня раздражало, хотя в остальном я практически не отличалась от обычного человека — короткая стрижка, сделанная едва за это женщин перестали преследовать, безликая удобная одежда в виде джинс и футболок, иногда кожаная куртка, но всегда обязательные солнечные очки. — Коррана, — кивнул Абаддон, — рад тебя видеть. А этот Светлый заявил, что ты погибла три века назад... — Я очень старалась, чтобы не доставить ему такой радости, — ответила я, в упор глядя на херувима. — А про Лиестру он тебе рассказал? — Рассказал, — с лица князя Гнева сползла легкая улыбка. — Ладно, об этом позже. Так зачем ты нас вызвала? И как нашла? Я слегка удивилась и перевела на него взгляд. Видимо, ангел Смерти не снизошел до прямого разговора. — Да вы мне ни к ангелу не сдались. Это придумал Самаил — у него и спросите. — Так Самаил здесь? — не выдержал Разиил. Все это время он внимательно меня рассматривал, словно изучая. — Здесь, — поморщилась я. Нет, у этого ангела действительно был дар выводить меня из себя. Вроде бы обычный вопрос, но сколько же раздражения он вызвал…***
Встреча была довольно бурной и бестолковой, а потом Самаил предложил Абаддону и Разиилу сделать отчеты о своем пребывании на Земле и интересных фактах, свидетелями которых они стали, и сам кратко резюмировал события, происходившие с нами. Он рассказывал о практически законченной зачистке Земли от отродий Лилит, о том, что тут, в центре Австралии, творится что-то странное, и что земная экспедиция практически завершена. Я сидела в углу, закинув ногу за ногу, и изучала лица Небожителей, избегая только одного. Было очень странно сидеть на расстоянии нескольких метров от того, кто собрался меня убить, и мило улыбаться остальным. Я отчего-то напрягалась, видя херувима, словно в любой момент ожидала насмешки или удара. Все чувствовали мое напряжение и тоже напрягались. И вдруг показалось, что в весьма просторной комнате закончился воздух… — Так… — внезапно молвил ангел смерти, внимательно посмотрев на нас обоих. — Если хотите подраться — шуруйте на улицу и можете бить друг другу физиономии хоть до завтра. Но прекратите нагнетать тут обстановку. Я заставила себя расслабить закаменевшие плечи и улыбнулась, демонстрируя полное отсутствие гнева или обиды. Вроде вышло чисто и искренне, но Светлого парня и светловолосую лучницу просто передернуло, а когда я сдернула очки, то все они сначала уставились на меня во все глаза, а потом смущенно отвернулись. — Ага, значит, ты тоже… — с интересом пробормотал Абаддон, одобрительно взирая на меня. — Я думаю, что до утра нам времени не хватит, — спокойно ответила я Самаилу. — К тому же, перед… финальной операцией следует экономить силы. Однако если я мешаю, то лучше пока побуду на обычном месте. С этими словами я встала и вышла из комнаты, благо всякие обсуждения и треп «за жизнь» мне были не интересны, я знала все и так, а играть с Разиилом в гляделки было глупо. Под «обычным местом» подразумевалась крыша — везде и всюду, когда мне требовалось максимальное уединение и при этом возможность быстро вернуться, я забиралась на крышу. Как в парижском особняке, когда я стремилась уйти куда-то, спрятаться от ангелов, хотя и понимала, что далеко убежать не удастся, но тщательно лелеяла привлекательный самообман. Я ухмыльнулась своим воспоминаниям. Все в прошлом. Кроме моей ненависти к херувиму. Фурия без гнева и ненависти — уже не фурия, но сейчас я была живой как никогда…***
Курортный городок Юлара находился всего в восемнадцати километрах от Улуру и в пятидесяти пяти от Ката Тьюта, и вполне подходил для того, чтобы собраться перед финальным боем. Печься на солнце у любой из скал и замерзать там по ночам настроения ни у кого не было. Мы переночевали в городке и наутро на паре арендованных машин двинулись к Ката Тьюта. При первом приближении, когда я засекла странные эманации, мы только облетели самую знаменитую гору континента, словно прыщ выделяющуюся на ровном лице пустыни, но там ничего особенного я не почувствовала. Так что сейчас мы собирались всерьез проверить, что скрывалось в комплексе Ката Тьюта. Я чувствовала себя очень неуютно под беглыми оценивающими взглядами вновь появившихся ангелов и демонов. Видимо, Самаил успел всем проболтаться о моей функции сканера-детектора, а вот я успела нарыть в глобальной Сети информацию, что никаких пустот под этими скалами, остатками древнего горного хребта, нет. Будет забавно, если я ничего не найду… Улуру мы видели только издалека, нашей целью была чуть менее растиражированная, но куда более впечатляющая горная формация. У скалы топтались туристы и аборигены. Я, поморщившись, подумала, что свободно искать здесь Лилит будет напряжно, но Асмодей, видимо, подумал о том же самом. — Можешь мягко их разогнать? — поинтересовался он у Разиила. — Можно было бы и ментально, но так мы с большей вероятностью всполошим… то что внутри. Херувим кивнул, не задавая лишних вопросов, и, материализовав свой монструозный клинок, вонзил его в землю. Я почувствовала, как глаз и ушей коснулся странный холодок, и все тут же исчезло. Видимо, это была инфразвуковая атака Лорфенгара, Клинка Разиила, которая вызывала у попавшего под воздействие чувство беспричинного неконтролируемого страха, чуть ли не панику… — Они уберутся в течение получаса, — сказал херувим. — А ты пока можешь начать искать. Я без энтузиазма посмотрела на него и развернулась к горному комплексу. Он выглядел более внушительно, чем одинокая массивная оранжево-коричневая Улуру — несколько десятков мощных округлых скал и множество ущелий и долин. Просто так искать тут можно было очень долго, но меня вело что-то куда более надежное, чем зрение. Издалека монолиты скал выглядели совсем гладким, однако вблизи на поверхности были отчётливо заметны неровности, трещины и борозды. Я нырнула в лабиринт, почти не видя, куда ступаю. В такой близости от источника я ощущала этот Зов как манящие ленты чарующего света, стекающегося в какой-то центр. Я ощущала Зов, но не была подконтрольна ему, была выше его, сильнее… Раз овладев собственными кошмарами, я больше им не подчинялась. Пройдя пару километров, я остановилась перед абсолютно ровной стеной и оглянулась на остальных. — Это центр… Точнее, здесь Зов сильнее всего. Я думаю, что он уходит под землю, довольно глубоко, но ведь земные ученые не обнаружили тут никаких пустот… Но это близко… Очень близко. Мой голос звучал недоуменно. Как-то странно было приходить к голой скале и спокойно утверждать, что оранжево-коричневый монолит — источник Отродий, расселившихся по всему миру. Но тут внезапно заговорила Ламия: — Логово может быть скрыто и от людей, и от их техники. Но не от Небожителя… Она опять посмотрела на Разиила, и тот, переглянувшись с Самаилом, материализовал свой Клинок и снова вонзил его в землю. Видимо, его Клинок мог ультразвуком прощупывать почву, но только магические уловки ему были нипочем. — Да, вы обе правы, — сказал херувим через какое-то время. — Тут действительно скрытый проход… Вскрыть его вызвался Абаддон, а всех Призванных попросили отойти чуть подальше и ждать их возвращения здесь. Весь комплекс скал накрыл реверсионный купол, и после недолгой возни у указанного мной места, там расплескалось что-то, больше похожее на облако горячего воздуха над костром, и все пять Изначальных, посовещавшись, нырнули внутрь. Я нахмурилась. Судя по всему, Лилит мы нашли. Но по силе она должна быть не слабее Асмодея и Самаила, а значит, пятерке внизу придется весьма туго. Я вдруг вспомнила, что тот, кто ставил реверсионный купол, не сможет сражаться в полную силу. А если он умрет, то все, кто попал под действие его заклинания, скончаются очень быстро и красочно. Думать об этом было неприятно, и я решила лично пронаблюдать за творившимся внутри, чтобы в случае чего суметь придти на помощь. Никакого особого альтруизма я не испытывала — меня больше всего интересовала сохранность собственной шкуры, и чуть меньше — самочувствие наставника и новой подруги, однако необходимость наконец-то уничтожить первопричину того, что тысячи и тысячи человеческих душ оказались пожраны какими-то тварями, стояла всего лишь на ступеньку ниже в моем личном списке потребностей. Опережая приказ, Аркаб воплотился в сокола и понесся к парящему на скале сгустку колеблющегося воздуха. Я видела все его глазами и при его приближении к точке перехода на мгновение зажмурилась, представляя себе страшный удар и экстравагантное граффити на тему «мементо мори», если что-то пошло не так, и после того как сквозь скалу уже прошли, камень снова станет камнем. Но твердая рыжая скала обернулась мороком и легко пропустила Клинок. Лететь было недолго, и через какое-то время узкий проход раскрылся циклопических размеров пещерой. Она явно находилась совсем не под Ката Тьюта — ни стен, ни потолка не было видно, все терялось в тягучей темноте. Пятерка Небожителей стояла близко друг к другу, Эллюмиэль держала в руках шар мягкого, но далеко разливавшегося света, и меч Асмодея тоже светил, истекая туманным сиянием, мягко расстилавшимся под ногами. Кроме их дыхания, ничто не нарушало тишины, даже неуверенные шаги. Но через какое-то время глазами Аркаба, которым нипочем была самая кромешная тьма, что невдалеке на небольшом возвышении из камня, напоминавшем то ли ложе, то ли алтарь, мирно спит женщина. Инквизитор завис над ее лицом, давая мне изучить его. Она выглядела совсем как та статуя во дворе Цитадели Вечности. Лилит, ангел Созидания, ставшая в своем горестном безумии Матерью Кошмаров, демоном неназываемого греха, Страха. Изначальные приближались, и сокол метнулся во тьму. Двое ангелов и трое демонов молчали, глядя на Лилит, а потом Эллюмиэль нерешительно шагнула вперед, и шар в ее руках исчез. Впрочем, «натекшего» на каменистый пол света вполне хватало. Суккуба невесомо коснулась лба спящей и замерла… В этот момент моих ушей достигли вполне себе встревоженные голоса, но это были отнюдь не Изначальные. Я нехотя оторвалась от того, что происходило в неведомой глуби горы, и огляделась. Зрелище было… неприятным. Прямо из скал, вырастая из них, отваливаясь и на ходу меняя цвет, выходили Отродья. Причем изначального, небесного типа — никаких намеков на людской образ в них не было. Но от этого было не легче. Тварей было много. Очень много. Куда больше, чем я когда-либо видела за раз. Разве что стая, найденная в разобранном виде посреди Чистилища, была поменьше. Впрочем, это могло быть только начало — места среди скал было немного. Я поморщилась, призывая Аркаба назад, и он, еще клекоча, перенесся в мою ладонь сквозь пространство, на ходу превращаясь в тяжелый фламберг. Как бы там ни было, внутри Отродий не было. Пока не было… — Нужно не допустить их внутрь! — рявкнула я, превращая Клинок в зазубренный полуторный меч. Ангелы и демоны забормотали, тоже переходя во Вторую форму. Я оглянулась. Похоже, начинать превращение, не отдавая вербальный приказ, удавалось только мне, а это значило, что Вторая форма оставалась для них потолком. Какой-никакой, а повод для гордости! Я дралась скупо и эффективно, без лишних выкрутасов. Подлететь к морде твари, рассечь ее — и двигаться к следующей. Желание играть своей силой иссякло слишком давно, хотя удовольствие от боя я еще испытывала. Прав был Асмодей — тому, кто достиг высот Третьей формы крайне сложно найти равного противника. Вместе со мной среди скал летали две ангельские лучницы — ледяная и огненная, и их атаки здорово облегчали мне жизнь, да и все остальные не отставали. Где-то внизу билась Фрамея, пара Светлых-парней, инкуб и демон Лени, но я видела, что при текущем наплыве им долго не продержаться. Очень скоро Отродья просто задавят нас числом. Я поморщилась и снова закричала: — Наниэль! Собери всех в кучу и прикройся еще одним Щитом! Маленьким! Решение было спонтанным — ждать Изначальных становилось слишком опасным, убежать остальные не могли — их бы настигли и ударили в спину, а спрятаться здесь было негде. Я не слышала, чтобы раньше кто-то создавал два реверсионных купола, один в другом, но приходилось рисковать — я понятия не имела, чему Разиил успел обучить свою подчиненную. Все быстро собрались вокруг Фрамеи и скрылись под белой пленкой самого мощного защитного заклинания, а я, глубоко вздохнув, раздула огонек гнева и ненависти в огромный пожар. — Болью и пламенем очисти их души, Феникс Ада, — прошептала я, и пламя вокруг меня радостно взревело. Если по чести говорить, то Отродья были несколько слабее тех, кто встречался мне в Чистилище и на Земле — может, просто не успели набрать силу. Зато их было много, и они весьма быстро пополняли свою численность прямо из скалы. Я взмахнула огненными крыльями, и по земле прокатился бушующий вал. Второй… Третий… После девятого я начала тихо ворчать на тему, сколько же можно призывать тварей. После пятнадцатого — задумываться о том, сколько же можно возиться с Матерью Страха. Впрочем… я понятия не имела, с чем Изначальные столкнулись там, внизу. В какой-то момент атакованные твари сгорели до пепла, завалив лощину обугленными остовами скелетов, а новых не появилось. Я осторожно спустилась вниз, на небольшой пятачок оставшейся свободной земли и погасила пламя. Когти на правой руке слиплись и утолщились, за пару ударов сердца превратившись в фламберг, а мой боевой костюм снова превратился во вполне себе тривиальную одежду. Разве что обувь не в первый раз разорвало трансформацией, оставив мои пятки босыми. Клинок был прохладен, и я, устало опустившись на колени, прижалась лбом к крестовине, благодаря Аркаба за то, что он был со мной. Сейчас я отдыхала, прямо из эфира по капельке впитывая так щедро потраченную энергию, но по-прежнему была готова снова вступить в бой. — Вот это да, — услышала я за спиной удивленный голос инкуба. — Это ты все сама? Похоже что те, кто сидел под вторым Куполом, не выдержали и вылезли наружу. Хотя я не знала, видели ли они окончание схватки, или просто под заклятьем закончился воздух. Отвечать не хотелось, и я проигнорировала вопрос. — Слушай, Кори, а может, ты Изначальная? Только с заблокированной памятью, как Абаддон. Потому и такая сильная. А, Кори? От мощного тычка под диафрагму его спасло только появление из импровизированного дымного портала четверых Изначальных. Наружу вышли только Асмодей, Абаддон, Разиил и Эллюмиэль. Самаил остался внутри… Они казались уставшими, но не физически, а морально. Асмодей с одобрением покосился на следы бойни, потом подошел ко мне, всё ещё отдыхавшей на коленях, вздернул вверх, и поцеловал, нежным прикосновением восполняя столь щедрую трату энергии. Почувствовав, что я вполне восстановилась, я помотала головой и сделала шаг назад, нехотя разрывая контакт. — Ну, как… там? — спросила я, глядя в дымный портал. Разиил смотрел мимо меня, но я ощущала его взгляд, и догадывалась, что под серым шарфом его губы кривит улыбка, полная и печали, и одобрения. — Тяжко, — невесело хмыкнул Асмодей. — Здесь вы сразились с овеществленными снами Лилит, а там внизу она… материализовала для каждого его персональные страхи. То, чего мы больше всего боимся. Страх начисто пережигает силы, но происходит обычно то, чего боимся. Если ничего не боимся — ничего не происходит. Эффективная тактика, но мы сумели переступить через эту уловку. А справившись с нею, Самаил приказал нам убираться назад. Дескать, сам закончит. Я кивнула, поняв, что Эллюмиэль не удалось вылечить тетку, и внезапно содрогнулась всем телом. То, что я ощутила, не передать словами. В какой-то миг, растянувшийся на столетия, я почувствовала все семь с лишним миллиардов человеческих душ, населявших планету. Рождавшихся, росших, любивших, ненавидевших, убивавших и умиравших. Только людей. На всей планете я больше не чувствовала присутствия Отродий Лилит и ее самой. Непередаваемое ощущение. Продлись оно чуть дольше, я бы растворилась в безбрежном океане чужих эмоций, невероятно четко ощутив, что мой путь — с ними, с людским стадом, которому нужен не только пряник, но и кнут. И в этот незабываемый момент я услышала откуда-то с невероятной высоты прекрасный Голос. Я не повторю Его слов, я не осознавала Их, я ощутила только Присутствие чего-то невероятно, неосознаваемо более могучего чем я, и бесконечно терпеливого и доброго… «Отец», — беззвучно шевельнула я губами. И в этот момент я совершенно четко осознала, что если Отец послал мне эти испытания, значит, он знает, что я все выдержу, без исключения. Что я всегда должна быть сильной, иначе зачем мне быть? Что мой путь, через все метания и лишения, все-таки верен. Я ощутила, как Асмодей встревоженно тронул меня за плечо, и улыбнулась ему, чуть ли не сияя от невероятного чувства покоя и умиротворения. Я оставалась неистовой фурией, и всегда останусь ею, но сейчас я чувствовала в себе лишь Свет. Даже мой Клинок был торжественно-спокоен, и как-то по светлому счастлив. «Аркаб?» «Ты слышала то, что предназначалось тебе. А я то, что предназначалось мне». «И что же Он тебе сказал?» «Он сказал, что я прощен…» Я улыбнулась. Падший инквизитор запятнал себя невинной кровью сотен невинных людей, но в моих руках он заслужил очищение. А это значило, что все только начиналось. Мы ждали довольно долго, пока из дымного портала, погасающего на глазах, не вышел донельзя мрачный Самаил. Настолько мрачный, что мне захотелось спрятаться куда подальше — в таком состоянии он мог сорваться в яростную рубку, заглушая муку, скользившую в каждом его движении. — Значит так, — ангел смерти произнес это негромко, но неуютно себя ощутили все присутствующие. — Настоятельно советую всем убираться обратно на Небеса, пока я сам их всех не отправил к Отцу. На Земле вам всем больше делать нечего — Отродий Лилит больше нет. И не будет. Мановением руки он развеял реверсионный купол (не им, кстати, поставленный!) и исчез в мгновенной телепортации, доступной только Мрачному Жнецу. Мне показалось, будто поняла, что он будет делать в ближайшие недели. Самаил сам станет собирать души умерших людей, чтобы, читая их судьбы, отвлечься от собственных проблем, от собственной боли.
