Всё те же грабли

      Быть командиром сборной группы Готея — это круто и почетно, но только если на словах. А на самом деле тот ещё геморрой. Если отчетность по каждому чиху ещё можно пережить, то гораздо хуже, если руководить приходится равными по положению капитанами. Ичиго уже заметил нехитрую закономерность: чем тайчо сильнее, тем больше у них тараканов. Так что строить приходилось не только коллег, но и их внутричерепные термитники. На всё вместе с заданием уходит уйма времени и нервов, а в итоге все равно окажешься крайним, потому что у господ капитанов есть два недостатка: болезнь «я лучше знаю» и привычка под шумок устраивать личные разборки. А если задание недалеко от Сейретея, хочется либо самоубиться, либо поднять восстание и пафосно свалить в закат — задолбают же вызовами на ковёр. Он никогда не забудет, как всю неделю два раза в день мотался из второго района в Сейретей и обратно просто потому, что чертовой бабе было скучно, и вместе с ней скучал весь Готей. При этом ловлю банды торговцев кидо-печатями вместе с Кенсеем, Урахарой и ребятами из омницу-кидо никто не отменял. Правда, в этот раз Ичиго повезло с коллегами-капитанами: Тоширо, хоть и не был доволен его решениями, но не протестовал и, хвала ками, не пытался выяснять отношения с Гином, они просто не пересекались друг с другом, к вящему неудовольствию его ученика. Зато Ичиго не повезло иметь под рукой признанного гения Киске, наладившего видеосвязь с Сейретеем. Это всё к тому, что Ичиго, вместо того чтобы обмазаться заживляющей мазью и обнять до утра подушку, вынужден был сейчас стоять и отчитываться перед Ямамото и маячившей рядом с ним сладкой парочкой. И снова одно и то же, слава богам японского пантеона, что другими словами, а не то Ичиго бы сорвался и наговорил много чего непечатного. Интересно это было раза два, но в восьмой уже начинало бесить. Сотайчо не хотел доверять такое ответственное задание смертной девчонке — мало ли чего она вытворит в стане врага со своей альтернативной логикой. Не хотел отправлять две группы в Уэко Мундо, тем самым ослабив Готей 13. Укитаке причитал — он вообще единственный, кто искренне переживал за Иное, — Кеораку просто тихо веселился, а от закадрового хихиканья Маюри то и дело сбоила связь. У Ичиго невыносимо ломило в висках, и он понимал, что девятого круга просто не вынесет. До того как его раздражение перейдёт критическую отметку, осталась всего пара слов. Ичиго уже пытался тактично намекать Ямамото, что это его операция и ему из Генсея лучше видно, как её нужно проводить. Не помогло. Напомнил о своих полномочиях, что сто лет провалялись у старика в шкафу, подтверждение которых скоро прибудет в мир живых за пазухой у Хисаги. Заставило ненадолго задуматься. Но потом всё равно обсуждение грозило перейти на девятый круг его личного Ада. И не понятно ведь, какая муха укусила Ямамото, они же всё обсудили ещё перед возвращением на грунт. А впрочем… впрочем, всё как всегда: оставшихся не при делах тайчо замучило ожидание у моря погоды. Любопытство глодало бедненьких, как же, самое интересное, да мимо них. А Ямамото, Ичиго мог бы поручиться, наверняка полоскала мозг недобитая Айзеном аристократия из нового Совета Сорока Шести — уроды, лучше бы в кланах своих разобрались. Ичиго до сих пор с души воротило от некоторых нравов благородных. Как оказалось, загибы Кучики — это далеко не предел, и только за знание о том, что натворил в своё время Шихоуин Соджиро, Ичиго терпеливо относится к чертовой бабе и её вечным заскокам. Тем более что «позор» главы клана отлично прижился под его началом. Сокато Рафу — опасный противник, а папаша просто отказался от новорожденного сына из-за малого количества реацу. Конечно, ведь много можно сказать о духовной силе грудничка. Идиотизм! Прошло полтора столетия, Соджиро тяжело заболел, Рафу остались считанные шаги до банкая, и он ничего не хочет знать о клане Шихоуин, а Йороуичи не хватало духу глядеть в глаза своему близнецу. И таких историй в Сейретее вагон и маленькая тележка, Бразилия вместе с Индией нервно курят в углу.       …Торжество маразма над здравым смыслом затянулось до поздней ночи, так что в школу Ичиго пришел злым и невыспавшимся. И будто мало было ему проблем, в коридоре на него налетела злющая Тацки. Потрясая какой-то сложенной вчетверо бумажкой, она требовала ей объяснить, куда подевалась Орихиме. Он не был настроен на долгие и подробные объяснения, особенно ввиду того что та почти ничего не соображала от злости и беспокойства за подругу, всё равно не поймёт ведь. Так что, засунув руки в карманы школьных брюк, Ичиго с самым независимым видом пожал плечами: — Ей нужно было уехать по делам на пару дней. Разве Иное тебе не говорила? Ситуация осложнялась присутствием Кейго с Мизуиро, что любопытными сусликами застыли позади него и ловили каждое слово. — Говорила? — выплюнула Тацки. — Да от неё же толком ничего не добьёшься. Думаешь, вот это, — она потрясла перед его носом бумажкой, — меня устроит? Ичиго молча выхватил записку из её рук и бесцеремонно развернул, ничуть не переживая, что та предназначена не ему. «Уехала на экскурсию в Уэко Мундо. Вернусь через несколько дней, не скучай, Тацки-тян». Да уж, чего-то подобного он и ожидал. Иногда Иное такая… Иное. — Это то, что я думаю, да? — правильно истолковав его выразительное молчание, продолжила допрос Тацки. Ну что же, хоть что-то она знает. Значит, Иное что-то всё же успела ей рассказать. — Ага, — с безмятежным видом ответил Ичиго, и тут же вынужден был уклоняться от полетевшего в лицо кулака. И от превосходно выполненного удара ногой с разворотом тоже. Джентльменом Ичиго был только с теми женщинами, что вели себя как леди, а дух рыцарства в его крови умер, так и не успев родиться, поэтому дожидаться, пока Тацки его заденет, он не стал. На то чтобы схватить за руку, провести подсечку и почти нежно проводить даму до пола, у него ушло немногим больше четверти минуты. — Ну ты даешь, Ичиго! — восхитился Кейго и попытался броситься ему на шею, но был вовремя перехвачен и куда-то утащен сообразительным Мизуиро. — Жду тебя после уроков у себя, там и поговорим, — коротко бросил он Тацки и пошел в класс, оставив ту сидеть на заднице посреди коридора, молча хлопая глазами. Она не ожидала, что её так легко скрутит тот, кого она колотила в детстве на каждом занятии карате. Тацки была умной девочкой, ей хватило ума понять разницу в возможностях. Ичиго же просто радовался, что их короткая потасовка не привлекла других зрителей, ничего хорошего из этого не вышло бы.

***

— Добро пожаловать в Лас Ночес, Орихиме, — вновь натянув на себя маску доброго правителя, тепло поприветствовал девчонку Айзен. Гриммджо с трудом подавил желание сплюнуть себе под ноги: встречает подружку Куросаки как старую знакомую и долгожданную гостью. Замерших у подножия его трона подданных, что отвлекали шинигами, пока Улькиорра доставлял приглашение, этот мудак предпочел вежливо проигнорировать. Его мутило от айзеновского лицемерия. Из посланного в Генсей отряда меньше всего пострадал Вандервайс. Этот придурок сидел на корточках, засунув большой палец в рот, и недобро пялился на Улькиорру застывшим взглядом. Как же, тот бесцеремонно отодрал дитятко от новой игрушки, Кватра теперь для него враг номер один. Ямми валялся пластом в лазарете — тихим и пугливым медикам надоело страдать от дурного настроения Десятого, и они замотали его в какие-то бинты заэлевского производства, так что ближайшее время Ямми сможет только ползать, да и то как гусеничка. Люппи, на его взгляд, слишком легко отделался: шинигами в основном били по щупальцам, а не по нему самому, но по смазливой роже всё же прилетело. Гриммджо не пострадал, разве что гордость немного побаливала — ох, и досталось же ему насмешек, пока Тоусен выпутывал его из кидо-заклятий. «Чертов ублюдок, Куросаки!..» — беззлобно фыркнул про себя Гриммджо. — Нэ, Айзен-сама, а зачем нам сдалась эта баба? — ревниво тыкая пальцем в сиськи подружки Куросаки, заныл Люппи. «Завидует, что ли?» — оскалился про себя Гриммджо. Иное эта сжалась вся и испуганно попятилась подальше от полудурка. Молодец, девчонка, — одобрительно кивнул он рыжей. — Сражение в мире живых было лишь отвлекающим манёвром, чтобы притащить её в Лас Ночес. Для чего? — не унимался Люппи. Вперёд выступил Улькиорра. — Знай своё место, мусор, — холодно бросил он, хотя Гриммджо был уверен, что Шифферу тоже интересно. — Прости, я же не знал, что тебе так достанется, — иронично усмехнулся Айзен. «Прости, я же не знал, что ты такой слабак», — читалось в его ласковом взгляде. Люппи скрипнул зубами, но промолчал. — Что же до того, зачем я приказал привести сюда эту женщину… Орихиме-тян, не могла бы ты продемонстрировать нам свою силу, а то наш дорогой Люппи сомневается в твоей полезности. — Д… да, — выдавила она из себя, начав оглядываться по сторонам. Что она ищет? Выход? — На ком бы опробовать? — приняв любимую позу «пафосного мыслителя», протянул Айзен. — Ах да… Гриммджо, ты был так подавлен в последнее время, — заботливым тоном выдал мудак-на-троне, пока Секста усиленно пытался погасить искрившее на пальцах серо. Что этот ублюдок нёс?! — А ведь твоя гордость больше всех пострадала в сражении с шинигами и нуждается в поощрении. Орихиме-тян, не могла бы ты вылечить руку Гриммджо? Под множеством пристальных взглядов и недоверчивым бухтением Люппи, девица решительно подошла к нему и неожиданно робко коснулась пустого рукава его куртки. А ведь эта Орихиме их чертовски боялась, но старалась этого не показывать, — понял Гриммджо. Значит, не купилась на добродушие Айзена, значит, понимала, где и с кем находилась. — Как эта девка может вылечить то, чего нет? Она же не богиня! — надрывался Люппи, прыгая по тронному залу с энтузиазмом охотившегося за птичками Вандервайса. — Соутен Кишшун: я отрицаю, — тихо произнесла Орихиме, касаясь своих заколок. Одно дело — наблюдать за этим на записи Улькиорры, и совсем другое — ощущать на себе. Странно. И совсем не больно. А ведь тут должен быть какой-то подвох. Гриммджо смотрел на свою знакомую ему до мельчайшего волоска руку, недоверчиво сжимая и разжимая пальцы в кулак. Это не лечение, а… — Улькиорра почувствовал в Иное Орихиме способность к обращению вспять пространства и времени. Фактически эта способность позволяет отрицать реальность, — устав слушать нытьё Люппи, снизошел до объяснений Айзен. — Да, — подтвердил Улькиорра, и Гриммджо каким-то внутренним чутьём заметил, как по нему скользнул один из этих его нечитаемых взглядов. Ну что на этот раз-то? Всё это, конечно, хорошо, но не объясняло ещё кое-чего: когда женщина восстанавливала ему руку, Гриммджо отлично чувствовал её духовную силу. Слабую, если мерить по арранкарам и шинигами, но достаточно сильную для человека, однако заинтересовало его не это. Основой или стержнем для силы Орихиме послужила очень знакомая ему реацу. Если считывать эту девку поверхностно, то ничего и не заметишь, особенно если не знать, какова на вкус сила Куросаки, но когда копнёшь глубже… И это же наверняка почувствовал Улькиорра, раз уж сумел понять, что за способность у Иное Орихиме. Интересно, а Айзен знал? «Убей его, как только у тебя появится такая возможность, пожалуйста, он отвратителен», — вспомнилось Сексте. Гриммджо ещё раз посмотрел на восстановленную руку. Куросаки знал, всё знал, менос его подери! — Эй, женщина, вылечи-ка ещё кое-что. — Он показал ей на свою спину. И та, не став перечить, послушно раскрыла исцеляющий купол над ожогом. — Гриммджо, ублюдок, что ты?.. — попытался было возникнуть Люппи, но с пробитым насквозь лёгким это несколько затруднительно. Он поднял взгляд на Айзена, молчаливо спрашивая разрешения. Ему не улыбалось снова потерять руку, едва обретя её. Гриммджо должен встретиться с Куросаки здесь, в Уэко Мундо, раз тот приложил к этому столько усилий, он должен выяснить, кто из них сильнее. Айзен едва заметно кивнул, и тронный зал осветило вспышкой серо. От Люппи остались одни лишь воспоминания, да и то не самые приятные. Чувствуя на себе множество взглядов, в том числе и из тени, Гриммджо знал: от него чего-то ждут. — Прощай, бывший Шестой, — презрительно оскалился он и демонстративно расхохотался под снисходительным взглядом Айзена. «Радуйся, мудак, недолго осталось, — хмыкнул злорадно про себя Гриммджо, с гордо поднятой головой покидая тронный зал. — Похищение этой девчонки тебе дорого обойдётся — или я ничего не понимаю в Куросаки».

***

      Сборы были недолгими: уложить своё — не своё тело на кровать, рассовать по укромным местам в одежде разные полезные мелочи, проверить маскировку и ещё раз убедиться в том, что взял запасные плетёнки — вот, пожалуй, и всё. В этот раз отец не вышел провожать, его вообще не было дома — где-то с Рюукеном пьянствовал, отмечая возвращение своих сил, — и хвала ками, а то ляпнул бы какую-то глупость, а Ичиго потом полдороги до Лас Ночес выслушивать подколки Хичиго и Хоугиоку. Разговор с Тацки вызвал у Куросаки смешанные чувства, при желании она умеет бить не только руками и ногами. За словом в карман Арисава никогда не лезла. И не сказать бы, что не права в своём отношении к нему и его привычке тащить всех за собой в неприятности, к шинигами и Обществу Душ — права, и ещё как, — просто слышать это от неё было неприятно. И совершенно неуместно перед боевым походом.       …До магазинчика сладостей Ичиго лениво скользил по крышам спящего города, поэтому и не видел, как за ним, старательно прячась за стенами домов и заборами, мелкими перебежками крались три подозрительные фигуры.

***

      Когда Куросаки после их первого путешествия в Сейретей рассказывал им о себе, то вскользь упомянул, что его отец — шинигами и что он из клана Шиба. Впрочем, если приглядеться, то родство с Гандзю действительно проглядывается, оба невозможно шумные и совершенно несносные. Обрывок капитанского хаори, с небрежной элегантностью прикреплённый к форме, возмутил Урюу до глубины души: Куросаки «позабыл» им сказать, что его папаша не простой шинигами. Когда лучившийся энтузиазмом Куросаки Ишшин панибратски хлопнул Рюукена по плечу и позвал что-то праздновать, Урюу понял, что избирательным склерозом страдает не только Ичиго. И это удручало. Тем не менее папаша Куросаки не поленился сообщить, что Иное похищена Айзеном и что его неугомонный сын собирал команду спасения в магазинчике Урахары, пока волочил на себе вяло сопротивлявшегося Рюукена к выходу из тренировочного зала. «Похищена», как же! Да она, небось, кинулась на шею арранкарам, пришедшим её похищать, — ревниво поморщился Урюу. Гениальный план Куросаки по уничтожению Айзена и сохранению целостности истории вступил в действие. Он мог бы просто проигнорировать это сообщение и продолжить тренировку, прекрасно зная, что максимум, что грозит Иное в её тайной миссии — это сломанный ноготь. Ему ужасно не хотелось этого признавать, но у Куросаки достаточно мозгов и подчинённых, чтобы это обеспечить. Однако Урюу не забывал о вездесущих законах подлости, из-за которых любой план может полететь ко всем чертям. На такой случай в этой компании придурков должно быть как можно больше людей с мозгами. Как бы отец ни старался оградить его от шинигами, Куросаки всё равно нашел способ с ним связываться и держать в курсе всех событий. Его подчинённый, Сокато Рафу, обладал редкой способностью быть абсолютно незаметным для любых сенсоров. Неважно, механических или ходящих на двух ногах, он обманывал их всех, незаметно проникая куда угодно и когда угодно Куросаки — настоящий шиноби.       …В подвале магазина Урахары он первым делом наткнулся на две пары открытых врат сенкай. Те, что были подальше, мерцали от вложенной в них реацу, и загадочно темнел провал в никуда. Врата выглядели слишком причудливо по сравнению с прошлым разом, значит, они идут именно через эти. Вокруг деятельно хлопотали Тессай и Урахара. В пещере для тренировок собралась примечательная компания, давненько Урюу не видел столько шинигами на один квадратный метр. Ждали только его. На Куросаки вполне ожидаемо висел Ичимару, правда, вопреки обыкновению, тот не улыбался до ушей. Капитан третьего отряда был невероятно серьёзен. Ичиго тоже. В двух шагах от этой странной парочки застыла спец-группа девятого отряда, закутанная в песочного цвета плащи, полностью скрывавшие их реацу. За спиной у Куросаки молчаливым изваянием застыл Хисаги. Рядом со вторыми полностью готовыми к перемещению вратами недовольно хмурился капитан Хитсугая, и его группа была странно притихшей. Лейтенант Матсумото в открытую зевала, даже не думая этого скрывать, на лицах Мадараме и Айасегавы можно было прочесть удивительную смесь неудовольствия и обреченности. — Садо ещё нет? — поискав глазами Ясутору и так его и не найдя, спросил Урюу. — Есть, — заговорил ближайший к нему валун человеческим голосом. Он вздрогнул и на всякий случай отпрыгнул подальше под тихие смешки честной компании. Лица Иккаку и Юмичики посветлели, и даже перманентно хмурый Хитсугая не смог сдержать улыбки. Садо стянул с себя тут же потерявший цвет плащ-палатку и, аккуратно сложив его в несколько слоёв, передал Уруру. Девочка молча поклонилась и тихо прошмыгнула мимо Урюу к выходу из подвала. — Что это было? — недовольно процедил он, поправляя белоснежную накидку. — О, я гляжу, вы оценили мой экспериментальный образец, Исида-кун, — проворковал Урахара, с усталым видом обмахиваясь веером. — Плащ-хамелеон, — тоном опытного зазывалы протянул торговец. — Работает на реацу того, кто его носит. Может замаскировать своего владельца под любую окружающую среду. Пока в стадии разработки, — быстро добавил Урахара, заметив, как загорелись глаза у оценивших перспективы капитанов. — Тогда с тебя первая партия для наших отрядов, — быстро сориентировался Куросаки. Он уже успел отцепить от себя Ичимару и сбежать от него на недосягаемое для его неспокойных рук расстояние. — Что скажете, а, Тоширо, Гин? — Для тебя — капитан Хитсугая, — тут же вскинулся джубантай-тайчо, — но я согласен. Стоявший от них особняком Ичимару медленно кивнул, он всё ещё был чем-то недоволен. Его прищур больше не казался ехидным или любопытным, но теперь от него ещё явственнее веяло опасностью. Ичимару злился и не собирался этого скрывать. Куросаки покосился на ученика и недовольно поджал губы. — Детский сад, — устало вздохнул он. — Гин, ты же понимаешь, что будешь там лишним? Я и так еле выпросил у старика троих капитанов, тебя никто не отпустит в Уэко Мундо. Гин, ты будешь нужен здесь, в Каракуре, когда всё начнётся, — мягко увещевал того Ичиго. Насколько Урюу знал Куросаки, тот уже почти готов был сдаться под напором Ичимару. — От моего присутствия или отсутствия Ямамото-сотайчо будет ни холодно ни жарко, — почуяв слабину, Гин ринулся в атаку. — Если бы я всё-таки ушел с Айзеном, то меня бы тоже не было в небе над Каракурой. На вашей стороне, разумеется, тайчо, — развил свою мысль Ичимару с лёгкой, почти незаметной улыбкой и добавил совсем уж несерьёзно: — В конце концов, почему это малышу Бьякуе можно, а мне нет? — Последнее было особенно убедительно, — фыркнул Куросаки, пряча лицо в ладони. — С вами я чувствую себя директором детского сада. А если он вдруг с крыши решит прыгнуть, ты тоже полезешь? Ладно, твоя взяла, Гин. Скажешь Унохане, что под мою ответственность, — вздохнул он, пихнув в бок уже успевшего расслабиться Урахару. — Отлично, — хлопнул в ладоши торговец, — пора выдвигаться. Первой уходит группа капитана Хитсугаи. — Хмурому джубантай-тайчо достался театральный поклон. — Затем стабилизируется проход в Уэко Мундо. Начинаем! — бросил он Тессаю.

***

      В последнее время вокруг Куросаки происходило слишком много странностей. Какие-то люди в странной средневековой одежде с мечами, которых не видел никто, кроме Ичиго и тех, кто с ним дружил. То появлявшаяся, то исчезавшая Кучики, которую в школе избирательно помнили одноклассники и учителя. Вечно голодные монстры размером с дом, чей рёв они слышали даже с другого конца города. Типы в белом со сквозными дырками в теле и костяными обломками в самых разных местах. И весь этот зоопарк крутился в их городе! Они с Кейго помнили, как пару дней назад Ичиго какой-то вспышкой распылил громадного монстра. И только когда сегодня он подрался с Тацки, которой явно было чуть больше известно о происходящем, они не выдержали. Кейго и Мизуиро следили за Ичиго в школе и после неё, когда к нему в гости пришла Тацки за обещанными объяснениями, но ничего необычного не заметили. И только вечером, после того как куда-то по крышам сбежал его отец, Ичиго вышел из дома в точно такой же средневековой одежде, в которой ходили те люди. Меч у него тоже был — нечто здоровое, больше похожее на громадный тесак почти с него ростом, замотанное в бинты и висящее за спиной. Современные японцы, не из аристократии, а из таких же простых, каких десятки в их районе, семей глупо смотрятся в национальной одежде. Они просто не умеют её носить. У Ичиго таких проблем не было: черная форма будто прямиком из клуба любителей средневековья сидела на нём как влитая, не доставляя ни малейших неудобств. Веса своего тесака он, казалось, и вовсе не замечал, легко и непринуждённо бабочкой порхал с одной крыши на другую и даже не думал уходить от слежки. Один раз им с Кейго показалось, что Ичиго их заметил, они испуганно юркнули в проём между домов, где их уже поджидала Тацки — она тоже решила проследить. И явно знала, куда понесла нелёгкая их одноклассника.       …Магазинчик сладостей встретил их тишиной и неплотно прикрытыми дверьми, будто только их и ждали. Кейго и Мизуиро недоверчиво переглянулись, а Тацки уверенно повела их в подвал. Подвал, который по размеру был раза в два больше лавки вместе со всей прилегающей к ней территорией и в котором светило солнце, а по небу лениво плыли облака! — Это что, Ичимару-сенсей? — ахнул Мизуиро. — Чего это он распускает руки? — Тоже мне «сенсей», — прошипела Тацки, у которой новый учитель литературы был больной темой. — И Матсумото-сенсей! — тихонько воскликнул Кейго, облизываясь на формы красавицы. Ох и возмущался же он, когда узнал, что она стала классной руководительницей параллельного класса. — Исида? — удивился Мизуиро. — Он же уже месяц не ходит в школу. Я думал, он болеет. — Я тоже. А он, оказывается, шляется по подвалам в такой… эм-м-м, — замялся Кейго, — странной одежде. Присутствие в этом странном месте Садо Ясуторы их уже не удивило — тот всегда предпочитал держаться поближе к Куросаки. Но вот Исида… Вечно высокомерно-отстранённый, в компании вёл себя так, будто просто терпел их присутствие, всем своим видом показывавший, что его сюда всего лишь приволокли и разрешения не спросили. А потом странные сооружения вспыхнули, и странные люди с мечами плюс Куросаки, Исида и Садо разделились на две команды и поочерёдно начали куда-то исчезать. Первой пропала группа, в которой была сенсей из параллельного класса. Затем последовала ослепившая их на мгновение вспышка. Когда они, все трое, проморгались, вторая команда во главе с Куросаки ухнула в другую, зияющую тёмным провалом штуковину. Мизуиро уже приготовился беречь глаза, ожидая ещё одной вспышки, но этого не потребовалось. Вместо этого тёмный провал тихо схлопнулся, будто его и не было. В подвале остались только Ичимару-сенсей и странная парочка, руководившая процессом отправки в никуда. — Всё закончилось, молодые люди. Можете уже вылезать, — безошибочно повернувшись в сторону того валуна, за которым они прятались, позвал тип в полосатой панамке. Переглянувшись, все трое осторожно выглянули из своего укрытия. — Простите, а когда вы догадались, что мы здесь? — тут же полюбопытствовал Кейго. Мизуиро промолчал — очень уж ему не нравилась многообещающая ухмылка Ичимару-сенсея. Прищур у него был тяжелым, застывшим и очень пугающим, как у готовой к броску змеи. — Ну надо же… Тацки-тян, — промурлыкал учитель, приближаясь к ним скользящими шагами. — Разве я тебе не показывал в прошлый раз, как опасно следить за моим капитаном? Может быть, стоит повторить урок? — ласково спросил Ичимару-сенсей, надвигаясь на них с неторопливой неотвратимостью асфальтового катка.