Всё те же грабли

      Эта женщина странная, — решил для себя Улькиорра, защёлкивая браслет на запястье Иное Орихиме. Она его не боялась, опасалась — да, но не боялась, даже когда вокруг неё падали и больше не поднимались шинигами, будто знала, что у него есть приказ Айзена-сама сохранить ей жизнь. А может, так оно и было. — Ты знала, что за тобой придут, женщина, — констатировал Улькиорра, желая подтвердить свою догадку. — Мы все это знали, Улькиорра-сан, — занимаясь раненными шинигами, отозвалась Иное. Затея совершенно бесполезная, он бы с этим мусором возиться не стал, проще сразу добить. — Что ты имеешь в виду? — После вашего появления в Каракуре Куросаки-кун предположил, что меня или Садо-куна, или Исиду-куна могут похитить для того, чтобы разделить силы Готей 13 перед войной. Мне всё время казалось, что это буду именно я, — прижав руки к груди, призналась она. Улькиорра ничего не сказал странной женщине, просто развернулся и ушел, оставив её саму добираться до мира живых — у неё были ещё сутки. До завтрашнего вечера Иное Орихиме его не интересовала. — Куросаки Ичиго, значит… — тихо произнёс Улькиорра, шагая по дангаю. — Любопытно.

***

      Сорвавшийся с лезвия Бенихиме залп реацу ловко отрезал щупальце арранкара, освободив Ран-тян из тисков. Урахара с нарочито лоховатым видом поправил полосатую панамку, незаметно оглядывая диспозицию сражения, пока его язык на автопилоте молол какую-то чушь. Киске изображал из себя клоуна, выбешивая арранкаров, пока мозг анализировал противников. Со странного пола осьминожкой бойцы справятся и без него, Тоширо-кун им в помощь. Сам же Киске планировал взять на себя Ямми, заодно и провести кое-какие испытания в условиях, приближенных к боевым. Эх, романтика!.. Урахара поправил на голове панамку так, чтобы тень от полей ещё сильнее скрывала глаза, не хватало ещё, чтобы его подопыт… кхм, противник сбежал раньше времени. Куросаки-кун, когда ему надоест играться с Секстой Эспада, возьмёт на себя последнего арранкара, что так и остался тёмной лошадкой. Впрочем… — Киске покосился на странное создание, что со счастливым агуканьем носилось за бабочками и птичками, — нет, не возьмёт. Ичиго отчего-то считает неспортивным бить детей и скорбных разумом, пока они не напали на него первыми. «В Уэко Мундо все такие «гении»? Если да, то Соуске-куну можно только посочувствовать. Но всё же эта недалёкость врождённая или…» — додумать не успел, пришлось уходить в шунпо, чтобы увернуться от кулака Ямми. — Вёрткий ублюдок, — буркнул арранкар, запуская в него балой. — Щит крови, — коротко приказал Киске, вычерчивая треугольник остриём Бенихиме. Ичиго-кун наверняка захочет поквитаться с Ямми за своих подчинённых, но мы не всегда получаем то, чего хотим. Урахаре вот, например, до одури хотелось разобрать арранкаров на составляющие и провести исследования, но нельзя — он теперь просто скромный торговец, не больше и не меньше, а в Готей 13 и без него есть, кому маньячить. — Оя, как интересно, я такого раньше не встречал, — восхитился, едва рассеялся дым. Он намеренно растягивал гласные, прекрасно зная, как это бесит собеседников. Ямми скрипнул зубами и с громким хэканьем попытался достать его ногой. Неудачно, впрочем. По спине проскользнул холодок — инстинкты предупреждали об опасности. Киске заменил себя надувным гигаем и принялся ждать атаки. И вовремя: в спину его двойнику ударила ещё одна бала. — Надо же, как любопытно, вроде бы блаженное создание, а как тонко чувствует момент, — протянул он, придерживая панамку рукой, чтобы не свалилась с головы. В том грохоте, что устроил Ямми, стремясь добить противника, его никто не услышал. Прыгая как саранча по земле в попытках уклониться от градом сыпавшихся ему на голову очередей из бал, Киске начинал злиться: ученый в нём вчистую проигрывал бывшему офицеру омницу-кидо. Теперь разобрать арранкаров на части ему хотелось не только в интересах науки. Высоко в небе Хитсугая-кун перешел в наступление, заморозив щупальца Люппи. Его противник отвлёкся, что позволило Киске скрыться в тени ещё не поваленных деревьев. — Развлекаетесь, Урахара-сан? — сладким голосом промурлыкала Казуко, что всё это время с любопытством наблюдала за его ужимками с безопасного расстояния. Значит, где-то в этом лесу скрывались и остальные, собирая для своего капитана информацию. Вмешиваться без прямого приказа Ичиго они будут только в самом крайнем случае. Кто бы сомневался-то? — Не все могут себе позволить бездельничать, пока другие сражаются, — в тон ей парировал Киске, роясь по карманам в поисках нескольких любопытных вещиц. Это только кажется, что в его одежде нечего и негде прятать, опыт не пропьёшь, как ни старайся. — В безделье тоже есть своё очарование, однако сегодня мы намерены сражаться, — холодно улыбнулась Казуко. — Рафу и Джиро придут, как только выполнят поручение Куросаки-тайчо. Займите там чем-нибудь Ямми ненадолго. Киске только изумлённо вскинул брови: — Хоу, хотите с ним поквитаться за прошлый раз? Это было… неожиданно; самые небоевые из подчинённых Куросаки рвались в бой. Конечно, совсем уж беспомощными их не назовёшь, на свой уровень реацу их возможности развиты по максимуму, но Эспада — это просто не их уровень. Акияма силён, когда речь идёт о группах противников с уровнем реацу не выше лейтенантского, Казуко своими ветряными лезвиями способна ранить любого, у кого нет иерро. С Такахаши они виделись всего несколько раз, а вот с Сокато был знаком еще по службе во втором отряде и помнил, с каким облегчением вздохнула его принцесса, когда тот вслед за Куросаки перебрался в десятый. А ещё Киске помнил, что совсем недавно, когда бойцы Ичиго-куна лечились у него в магазине, Йороуичи отводила взгляд, стоило ей посмотреть на Рафу, будто виновата была в чем-то. Перед Сокато Рафу, что был чертовски на неё похож. — Мы проиграли тупому куску мяса, и это непростительно, — жестко процедила Казуко. И хотя Киске знал, что она для него не противник, под её тяжелым взглядом ему неожиданно стало не по себе. — Хорошо сказано, Огата-тян, — улыбнулся Урахара. — Договорились, я развлеку пока Ямми, а вы подтягивайтесь. Тем более что у меня, — он хитро покосился на образовавшуюся посреди неба ледяную темницу, — есть отличный повод вернуться.

***

      Ему это всё чертовски не нравилось, хотя он отлично понимал, что его мнение волнует здесь только Матсумото, и то не всегда. Вчетвером убить столько времени на одного-единственного арранкара, да это же позор! Куросаки разбирался со своим знакомцем по прошлому разу и, кажется, оба чрезвычайно этим довольны, а Ямми отвлекал выскочивший откуда-то Урахара, хотя он больше не состоял в Готей 13! — Стоять в стороне, пока товарищи сражаются, это что, фирменный стиль бойцов Куросаки? — едва скрывая отвращение, холодно процедил Тоширо, зависая рядом с Хаттори Акиямой. Во время сражения тот отступил, оставив их справляться с арранкаром. Что странно, никто из его вынужденных напарников и слова не сказал, только кивнули, будто благодарили за что-то. Хаттори смерил его уничижительным взглядом, но ничего не сказал, перелистнул страницу и продолжил что-то строчить в карманном блокноте. — Тайчо, вы несправедливы, — надув пухлые губы, покачала головой Матсумото. — Со своим шикаем Акияма-сан здесь ничем бы не смог нам помочь. — Наверное, бросаться на противника, не собрав о нём информации — это фирменный стиль капитана Хитсугаи. А кто-то ещё наезжает на одиннадцатый отряд, — оторвавшись на миг от записей, расчетливо бросил Хаттори, ни к кому вроде бы не обращаясь. Тоширо скрипнул зубами, но промолчал — крыть было нечем. Вызнать слабые стороны врага — это важно и нужно, но вот чего он не понимал, так это почему при этом нельзя сражаться? Чем шикай помешал Хаттори? А ведь они с Гином начинали в одном отряде, — внезапно вспомнилось Хитсугае. Интересно, кто у кого брал уроки зубоскальства? — Тайчо, пригнитесь! — внезапно вскрикнула Матсумото, и тот послушно взмахнул ледяными крыльями, спускаясь чуть ниже. Там, где ещё несколько секунд назад была его голова, взорвалась очередная бала. Тоширо обернулся, собираясь буркнуть что-то вроде «Осторожнее нельзя?», но слова так и застряли в горле: к Урахаре прибыло подкрепление. Трое типов из чудо-группы Куросаки. Интересно, эти тоже сражаться не будут? Один бесполезный наблюдатель у них уже был. Такахаши, проносясь мимо медленно соображавшего арранкара, взмахнул зампакто, и его поглотила ветряная воронка. Когда же она рассеялась, руки и ноги Ямми были закованы в массивные кандалы из бледно-голубой реацу, удерживавшие его на одном месте. Джиро, пошатываясь, добрёл до Иккаку и повис у того на плече, переводя дух. Тот выругался, но с удрученным видом поудобнее перехватил свою ношу. Следом из шунпо выскочил Сокато, буркнув «сюнко», он с ног до головы окутался белой реацу, оборвал лопнувшую верхнюю часть формы и со знанием дела бросился выбивать дурь из арранкара. — А у Рафу, оказывается, интересный шикай. Надо же, а в своё время таким скромняжкой прикидывался, — восхищённо присвистнула Рангику. — Ты знал, что он на такое способен? — пихнула она в бок Иккаку. Тот пошатнулся — на его плече всё ещё висел Джиро, — но устоял. — А на ком, ты думаешь, он отрабатывал приёмы? — буркнул Юмичика, оскорблённый тем, что кто-то другой привлёк к себе больше внимания, чем он сам. — Чертов выпендрёжник, — поморщившись, добавил Иккаку. Тоширо подозрительно прищурился и покосился на неожиданно принявшего озадаченный вид Урахару. Капитану не составило труда понять: это ни разу не шикай, а какая-то техника, превращающая тело бойца в машину для убийств. Ногами бить по болевым точкам, а стальными когтями на руках рвать противника — идеальное сочетание, как раз в духе второго отряда, из которого Сокато сбежал под крылышко Куросаки. Вот только почему же так удивлён Урахара? — Это ты тот парень, которого я отделал в прошлый раз, — прогудел Ямми, который, не обращая внимания на раны, пытался поймать вёрткого противника. Иногда у него это почти получалось: то скованными кулаками заденет, то бала или серо пройдут по касательной. — Как ты пробил мое иерро, клоп? — Много будешь знать — комиссуют из Эспады, здоровяк, — весело фыркнула Казуко, взмахом зампакто напуская на арранкара сотни ветряных лезвий. Ямми показательно удивился: — О, так ты не сдохла, девка? Живучая как таракан. — То клоп, то таракан, а у твоего дружка Улькиорры мания на мусор… Вы там что, на помойке все живёте? — брезгливо поморщилась Огата под тонкое хихиканье уже давно спрятавшего свой меч Урахары. «Скромный торговец» сидел прямо на воздухе, скрестив ноги и положив трость рядом с собой. В одной руке он держал бумажный пакетик с сушеными фруктами, а в другой веер, которым лениво обмахивался — Урахара вовсю наслаждался шоу, прекрасно зная, что мог вмешаться в любой момент. Хитсугая до крови закусил губу, гася вспыхнувшее внутри него раздражение. Пусть это не его подчинённый — да он вообще уже не состоял на службе в Готей 13! — но такое откровенно наплевательское отношение к сражению его коробило. В ответ на очередную провокацию Огаты Казуко Ямми скрипнул зубами, щедро расплескав в воздухе тяжелую, злую реацу. По телу арранкара прокатилась волна судорог, а кандалы подозрительно затрещали. — Давай, Рафу! Заканчивай с ним! — воскликнул Хаттори. Сокато послушно ушел в шунпо, чтобы возникнуть вплотную к опешившему от его наглости Ямми. Он что-то тихо сказал арранкару, отчего тот вздрогнул и попытался отшатнуться или хотя бы что-то сделать с кандалами, но было поздно: все десять кинжально-острых когтей проткнули грудь Ямми. И в этот момент, словно мало было у них проблем, треснула ледяная темница, выпуская на свободу злющего Люппи вместе со всеми щупальцами. Ну… с теми, что у него ещё остались. — Что, ублюдки, думали, похоронили уже меня? — злорадно ухмыльнулся арранкар, и Тоширо вдруг резко стало не до выходок подчинённых Куросаки. Не маленькие, сами разберутся, у них там целый Урахара в случае чего поможет.       …Когда у него в следующий раз получилось оглянуться, дела у бойцов девятого отряда были более чем отличными. Ноги Ямми не выдержали, и тот рухнул на колени, грудь у арранкара была сплошным кровавым месивом. Казуко едва стояла на ногах, готовясь рухнуть следом за своим противником, зато на Рафу не было ни единой царапины, его раны чудесным образом исцелились, не оставив даже рубцов, как будто над ним поработала Иное Орихиме со своими чудо-заколками. — Как ни грустно признавать, но это конец, — вздохнул Урахара, с сожалением сминая в руке пустой пакетик из-под сушеных фруктов, и не было понятно, что больше его печалило. — Д… добей его! — срывающимся голосом потребовала Огата, вновь поднимая зампакто. — Ну ты и слабак, Ямми, что ты забыл в Эспаде? — издевательски хохотал Люппи, небрежно отмахиваясь щупальцами от насевших на него Иккаку и Юмичики. — Ты же сейчас сдохнешь! Я разгадал фокус с этими светящимися штуками. Помочь тебе, что ли?.. — изобразил он на лице глубокую задумчивость. — Помоги, — проскрипел Ямми, пытаясь подняться на ноги. Безуспешно. — А что мне за это будет? — капризно надув губы, протянул Люппи. — Придумал! Отдашь мне этого шустрого, что тебя поколотил. — Он хищно облизнулся, и, вырастив на щупальце иглы, направил его в сторону Ямми. — Не вздумай двигаться, если не хочешь опять лишиться руки, — предупредил его Люппи. Кандалы, даром что из реацу, разбились будто стеклянные. Сила удара была так велика, что здоровяка Ямми несколько раз перекувырнуло в воздухе и отбросило назад, едва не сбив с ног выскочившего из шунпо Куросаки. Тот лишь изумлённо вскинул брови, когда мимо него мячиком проскакал арранкар, и что-то сказал висевшему у него на плече как ковёр или, что вернее, мешок с картошкой Гриммджо. Секста Эспада был опутан кидо, как новогодняя ёлка гирляндами. — Поверить не могу, позволил себя схватить, что ли? И кому? Вшивому шинигами? Ты просто жалок… бывший Шестой, — фыркнул Люппи. Одно из его щупалец потянулось к Куросаки, намереваясь сделать то, что не удалось Гриммджо. — Гетсуга Теншо, — коротко приказал Ичиго, и, не дожидаясь, пока атака достигнет цели, ушел в шунпо. Скинув едва ли не прямо в руки Урахаре свою извивавшуюся и мычавшую нечто ругательное ношу, Куросаки отправился дальше. Возникнув рядом с Огатой и Сокато, он обстрелял кидо вернувшегося из своего вынужденного путешествия Ямми, что, в принципе, уже было лишним — после потери практически всей реацу настроение у здоровяка и так было самым что ни на есть мирным. От методично ощипывавшего пойманного воробья Вандервайса толку мало, осталось только успокоить Люппи. И тот это прекрасно понимал, хотя это не значило, что собирался мириться. — Жалкие букашки, — явно храбрясь, презрительно процедил арранкар, окутываясь реацу и мгновенно отращивая новые щупальца взамен уже отрезанных, — сейчас вы познаете… Что там они должны были познать такого сокровенного, Тоширо не слушал — в этот момент он уклонялся от бывших одновременно везде и нигде щупалец Люппи, радуясь, что Иккаку и Юмичике хватило ума не путаться у него под ногами. Сейчас, в ограниченных условиях боя капитану можно было полагаться только на своего лейтенанта или на кого-то, под чьим началом было отработано несколько лет. Тоширо плохо знал Куросаки, но зато того чудесно понимала Матсумото, она и стала связывающим звеном, что соединило их в одну команду. Работать в тандеме с Куросаки было одним удовольствием: быстрый, ловкий, с компактным, но мощным банкаем и большим опытом сражений. Проблемой было только то, что на месте каждого отрубленного щупальца тут же вырастало новое, ещё более быстрое и смертоносное. И всё это под непрекращающийся трёп Люппи о своей исключительности. Ками-сама, какой же он идиот! Если бы не просьба Куросаки просто тянуть время до того, как появится Улькиорра и заберёт аранкаров в Уэко Мундо, они бы его уже давно распылили на духовные частицы. И им бы не пришлось выслушивать этот словесный понос. В какой-то момент Куросаки не выдержал и, надев свою маску Пустого, одной атакой за раз обрубил половину щупалец, а выскочивший из шунпо Ичимару, промурлыкав «Пристрели его, Шинсо», в два приёма обрезал оставшиеся. И поставил в этом точку сам Тоширо, для верности вморозив обездоленного Люппи в три слоя льда. — Ну как? — сняв маску, первым делом спросил Куросаки. — Всё прошло просто замечательно, тайчо, — расплылся в довольной усмешке Ичимару. — Правильно ли мы поступаем, втягивая во всё это детей? — озвучил Хитсугая давно мучавшую его мысль. Ичиго посвятил их в свой план сразу же после первого столкновения с арранкарами в мире живых, но Тоширо до сих пор глодали сомнения. — А у нас есть выбор? — невесело усмехнулся Куросаки. — Тем более что Иное сама рвалась в бой. Ей всё равно ничего не угрожает, она — наш ценный приз, приманка для меня и тех идиотов, что сунутся её спасать. — Айзен в любом случае разделит силы Готей 13 перед войной. Будет лучше, если это произойдёт на наших условиях, — равнодушно пожал плечами Ичимару, а возможные риски для Иное его не особо беспокоили. — Я понимаю, но… — замялся Хитсугая, понимая, что говорит это в пустоту. Куросаки уже был довольно далеко от него и что-то выговаривал Урахаре, вместе с Огатой пеленавшему в кидо вяло брыкавшегося Ямми; а Ичимару вместе с Матсумото выпутывал какое-то перышко из её волос. Рывка Вандервайса, про которого все уже и забыли, уверенные, что тот занят воробьём, никто не заметил. Зря. Птичка была давно забыта, и арранкар пристально наблюдал за новым объектом интереса. Улучив момент, когда Куросаки развеял банкай и оказался рядом, Вандервайс повис на его спине, как коала на ветке. Придурошное создание зарылось носом в рыжие волосы кьюбантай-тайчо и счастливо агукало. — Эй, Ичимару, смотри, твой брат по разуму, — фыркнул Тоширо, едва сдерживая смех — до того комично выглядел Куросаки, пытавшийся стряхнуть со своей спины арранкара. — Да, ты в такие моменты выглядишь точно так же, милый, — хихикала Матсумото. — Это лишь показывает, что у нас обоих отличный вкус, — с безмятежным видом парировал Ичимару. Что примечательно, помогать Куросаки отцепить Вандервайса никто из них не спешил.

***

      Рассказывать Айзену-сама, что шинигами гораздо сильнее, чем рассчитывали арранкары, он не стал. Не знал, почему, просто чувствовал: так будет правильно. Мусор будет молчать о том, что их отпинали шинигами, а у Гриммджо и так хватало мозгов не подставлять свою шкуру. Не доложил Улькиорра и о том, что с трудом отодрал Вандервайса от Куросаки Ичиго. А тот факт что рыжий шинигами, в котором так заинтересован их Владыка, знает о его плане, навсегда останется только между ним и Иное Орихиме — Айзену-сама уж точно не стоит знать о таких подробностях. Улькиорра должен во всём разобраться сам.