Всё те же грабли

      Сражаться с арранкаром Ичиго не стал и скрытно следовавшей за ним группе сопровождения не позволил. Он молча прыгал по ходившим ходуном песчаным барханам с восторженно визжавшей Нел под мышкой, оставив развлечение Исиде с Чадом. Ичиго было откровенно лень что-то делать, а эти двое вечно обижаются, что ему достаются все противники. Рукия с Ренджи на подходе, им этого пафоса и на одну атаку не хватит… наверное. Подчинённым нельзя было светиться раньше срока, да и, откровенно говоря, что они могут с этим чудом-юдом поделать? Сейчас они бесполезны. Разорвать, выпить реацу, обездвижить, порезать лезвиями или с кем-нибудь стравить… Ах да, есть ещё Исами со своими огненными атаками, но и здесь полный бесперспективняк — реацу не хватит. Разве что Казуко могла бы справиться, с этой её способностью использовать любое, даже самое высокоуровневое кидо, но, опять-таки, мощность заклятий зависит исключительно от запаса духовной энергии. — Реви, Забимару! «О, вот и Ренджи с Рукией пожаловали», — флегматично отметил Ичиго. Мимо плеча совсем рядом пронеслось лезвие зампакто, он на всякий случай отошел подальше и поставил Нел на песок. И тут же едва не подпрыгнул, когда за его спиной рявкнула Рукия: — Танцуй, Соде, но Шираюки! Если бы Ичиго попросили составить хит-парад того, что его раздражает в шинигами, первое место он отдал бы дурной привычке большинства из них вопить во время активации шикая. Вот зачем всегда так громко, а? Количество децибел как-то влияет на мощность атаки или, не дай ками, зампакто не услышат их без богатырского вопля? — Ичиго! Ты придурок! Как ты мог уйти в Уэко Мундо и не взять нас с собой? — подбоченясь, возмутилась Рукия. Стоявший рядом Ренджи виновато потупился, а Ичиго чуть не разбил себе лоб фейспалмом. — И где, позволь тебя спросить, Хисаги? — А… опять шинигами, опять враги, — указывая пальчиком на застывших в героических позах Ренджи с Рукией, прокартавила Нел. — Они не враги, они — идиоты, — с чувством процедил себе под нос Ичиго. Нел услышала, но промолчала, задумалась только о чем-то. Непривычно серьёзный взгляд странно смотрелся на детской мордашке. Бежать этим двум дурикам навстречу или как-то изображать радость от их появления Ичиго не стал, перебьются, только хмуро кивнул Рукии с Ренджи, когда те приземлились в двух шагах от них, и знаком приказал своей группе сопровождения оставаться на местах. — Это ещё что такое? — заметив очень приметную фракцию Нел, сурово нахмурилась Рукия. Спросила на свою голову. И снова приветствия, представления… Исида и Чад с интересом заядлых театралов следили за выносом мозгов — чужих для разнообразия. — Расслабься, Рукия, это Пустые, — отмахнулся Ичиго, с интересом наблюдая за её реакцией. Пользуясь моментом, он внаглую раскрутил бывшую Терцеру и её фракцию на совместное путешествие. …Бава-бава целеустремлённо полз по пескам Уэко Мундо в сторону Лас Ночес, ёрзавшая у него на коленях Нел сверлила хмурым взглядом Рукию, ребята прикидывались ветошью. Идиллия.

***

      Первое, что сделал Маки, едва молчаливые словно тени бойцы омницу-кидо сдёрнули с его головы мешок — прищурился и поднял голову к небу. Мгновенно заслезились привыкшие к полумраку подземной тюрьмы глаза, но ему было на это наплевать. Он снова видел хоть что-то, кроме зеленоватых в тусклом освещении стен и опостылевших рож, дышал полной грудью и… был почти свободен, хоть и на поводке. Из тюрьмы одиннадцатого отряда Маки на следующее утро угодил под трибунал, а после его прямым ходом отконвоировали в Гнездо. Ни Зараки, ни его верные псы на заседании так и не появились. Гнездо Личинок — странное место. В замкнутом пространстве, из которого нет входа и выхода, вынуждены сосуществовать те, кто не хотят или не могут быть винтиками военной машины Готей 13. Вечный полумрак, серый и холодный, сколько на него ни дыши, камень секи-секи, отливающий зеленью в сумрачном освещении кристаллов. Здесь остужались самые бурные страсти, здесь застывало само время. Главное развлечение узников — новости с поверхности. История новичка становилась темой обсуждения на ближайшие… надолго, в общем. Маки рассказал, ему было не жалко. И многое узнал взамен. Странного капитана Куросаки Ичиго, что считал своим другом Зараки Кенпачи, здесь знали. Нашлись даже те, кого он засадил в Гнездо Личинок, хоть и прошло уже больше ста лет. Наслушавшись историй о бравом офицере омницу-кидо, а затем и капитане десятого отряда, Маки оставалось только порадоваться, что тот не взял с собой зампакто. А всё-таки странно, что дурной крикливый мальчишка из мира живых тоже называл себя Куросаки Ичиго. Маки не знал, зачем его вытащили из Гнезда Личинок, но по привычке уже не ждал от этой жизни ничего хорошего. Он не рассчитывал вновь увидеть белый свет, не с его историей. И уж точно не ожидал оказаться в расположении одиннадцатого отряда, где-то в районе додзё, если Маки правильно помнил. Откуда его забрали на следующее утро после поимки, туда и вернули — потрясающий сервис от омницу-кидо. — Что я здесь делаю? Зачем… — прохрипел Маки. Молчаливые бойцы второго отряда ответом его не осчастливили. Один развязал руки, другой — вручил Нидзигасуме, и оба синхронно ушли в шунпо. — Ну да, — пробормотал он себе под нос, — и на что только рассчитывал? — Ты смотри, каким дисциплинированным стал: стоит там, где поставили, и не дёргается, — с ленивой насмешкой протянул знакомый до зубовного скрежета голос. Маки поднял голову, и верно: на самом краю крыши додзё сидел верный пёс Кенпачи и беспечно болтал ногами. — Иккаку, — процедил Маки, не то предупреждая, не то констатируя факт. Рука выразительно легла на рукоять зампакто. — Любо-дорого посмотреть, — словно не заметив его готовности к хорошей драке, продолжал нарываться Мадараме, — прямо начинаешь верить в нашу систему исправлений и наказаний. — Ублюдок. Так это к тебе меня притащили? Зачем? — нахмурился Маки. Ему было неуютно, он не представлял, зачем его вытащили, зато прекрасно чувствовал реацу и понимал: даже если бы Гнездо Личинок не высосало из него все соки, покинуть территорию одиннадцатого отряда ему удалось бы только вперёд ногами. И когда этот ублюдок успел стать таким предусмотрительным? — Ой, не хвали меня, не надо, — отмахнулся Иккаку, спрыгивая с крыши. — Можно подумать, ты был очень занят, чтоб отказаться пропустить по пиале-другой саке со старыми друзьями. А мы ведь друзья, верно, Ичиносе? — с нажимом уточнил Иккаку, аккуратно поправляя ему ворот косоде. — Да, — согласился Маки, прекрасно понимая, что в противном случае ублюдок спустит на него всю притаившуюся в укромных местах свору. — Ну давай, веди уже… друг Мадараме, — процедил он, смерив довольно скалившегося Иккаку скептичным взглядом. Тот насмешливо хмыкнул и, развернувшись, стремительно зашагал в сторону расположения. Маки последовал за ним. А что ему еще, в сущности, оставалось? Он послушно брёл за Иккаку, стараясь не замечать тяжелых взглядов каждого встреченного бойца. Маки чувствовал себя в одной большой клетке с хищным зверьём. Они знали, что у него хватило дурости напасть на их вожака, знали о его неудаче и были готовы разорвать в клочья, достаточно было одного лишь знака.       …Маки всё шел и шел, стараясь не слишком оглядываться по сторонам, ему было обидно и больно. Отряд был другим. Не таким, каким он готов был его увидеть, и не таким, каким он хотел его увидеть. Идеальный порядок. Беззаветная преданность. Друг, способный убивать одним лишь взглядом, и чудовищная, невозможная сила — всё это для грубого, неотёсанного дикаря из такой глуши, что даже представить страшно. Чем Зараки Кенпачи такое заслужил? У этого зверя нет чести, нет достоинства, он не живёт, а бесцельно существует, и всё равно… Почему всё так?.. Почему всего этого не было у его капитана? Вопреки обычаю Оониси Манабу не стал Оониси Кенпачи — просто не захотел. Ему не нужна была эта глупая традиция, чтобы быть великим шинигами. Его капитан был силён и мудр, но всё равно пал от руки неотёсанного руконгайца, и ни единая душа этому не воспротивилась. Ходили, правда, по Сейретею слухи, что «пал» Оониси-тайчо ещё задолго до появления в их отряде Зараки Кенпачи, но Маки этому не верил, не мог поверить. Тогда отчего же было так гадко на душе? — Нэ, ты чего застыл, Маки? — хлопнул его по плечу Иккаку. Оказывается, они уже успели дойти. На веранде небольшого, на удивление чистого и аккуратного домика — и, что ещё более удивительно, с видом на ухоженный садик, — их уже ждали накрытый стол и разливавший саке Юмичика. Маки нервно повёл плечом, скидывая тяжелую лапищу Иккаку, но промолчал. В самом деле, что за фамильярность?.. Не сбежит же он, да и куда? Иккаку обошел его как колонну и сел рядом с Юмичикой. Ему, значит, отводилось место напротив закадычных приятелей. — Садись, ешь, пей, что Король Душ послал, — пригласил к столу Юмичика, и Маки ничего не оставалось, только присоединиться. Выпили. Закусили. Помолчали. Он не знал, о чем говорить с этими двумя, а те не слишком-то спешили переходить к делу. — Какие планы на будущее? — подливая ему в пиалу саке, светски поинтересовался Юмичика, и эта небрежная издёвка стала для Маки последней каплей — он так спрашивал, будто у него милостью Зараки Кенпачи есть хоть какое-то будущее и могут быть планы. — Зачем я здесь? — отложив в сторону палочки, чтоб ненароком не сломать, процедил Маки. Он старался не делать глупостей, но с каждой секундой ему становилось всё сложнее и сложнее сдерживать рвавшееся наружу раздражение. — Героя из тебя будем делать, — хищно ухмыльнулся Иккаку, и что-то ему подсказывало, что спрашивать его никто не собирался. — В… в каком это смысле? — напрягся Маки. Абсурдность и нелогичность сводила его с ума. А может, он уже?.. Валяется, небось, где-нибудь у стены в Гнезде Личинок с проломленной головой и тихо пускает слюни на радость товарищам по несчастью. Иккаку насмешливо фыркнул, а Юмичика легкомысленно хихикнул в свою пиалу — должно быть оценил выражение его лица, стервец. Злость на этих двоих уходила от него с каждым глотком на диво отменного саке. — Скоро начнётся война, — запив веселье, пояснил Юмичика, — развязанная добрым другом распрекрасного Карии, и я считаю, что этим глупо не воспользоваться в твоих интересах. Мы же когда-то были товарищами как-никак. Маки с напускным пренебрежением пожал плечами. — Мне какое дело? Это ваша война, не моя. — Он мог собой гордиться, получилось достаточно убедительно. — Ты часом ничего не забыл, умник? — понизив голос до почти интимного шепота, вкрадчиво спросил Иккаку. — Готей 13 ослаблен после противостояния с Зависимыми, а ты привёл их в Сейретей и только ты остался в живых. Теперь понимаешь? — Ничего я не понимаю, кроме того, что вы оба хотите втравить меня в какую-то историю, — проворчал Маки, но ворчал он скорее для проформы, потому что, кажется, начал улавливать странную логику Иккаку, но всё ещё по привычке удивлялся её наличию. — Разве у меня есть причины во всё это влезать? — Найдутся, — впервые за сегодняшний день посмотрев ему прямо в глаза, отрезал Иккаку, и Маки вздрогнул: его едва не придавило к земле тяжестью этого взгляда. Он привык считать Иккаку и Юмичику бесплатным приложением к Зараки Кенпачи, верными псинами, из страха или подхалимства — да мало ли по каким ещё причинам? — подгавкивающими своему хозяину. Сейчас же, глядя в глаза Иккаку, сквозь маску недалёкого вояки он увидел волка, которого уважают, за которым признают право вести стаю в отсутствие вожака, волка, готового вести за собой свою собственную стаю. И он всего лишь третий. В одиннадцатом отряде Иккаку удерживают цепи, что прочнее стали и толще корабельных канатов, и имя им — верность. Он сам надел на себя ошейник и поводок от него вручил Зараки Кенпачи тоже сам — это был сознательный выбор, Ичиносе по себе знал, как знал и то, что Иккаку своим решением полностью доволен. — Могу назвать сразу две, — сглаживая его резкость, доверительно сообщил Юмичика. — Твоё героическое поведение наверняка оценят и возможно даже простят и разрешат, гм, сменить место жительства. Чем не причина, а? — Если выживу, разумеется, — севшим голосом прохрипел Маки, и радушный хозяин Иккаку тут же наполнил его пиалу. — Само собой, — улыбнулся Юмичика, с умилением проследив за тем, как он промачивал горло. — И какая же у меня может быть вторая причина? — с усмешкой полюбопытствовал Маки. В сущности, он ведь уже всё решил. Разве у него был выход? — Месть, — криво ухмыльнулся Иккаку. — Не знаю, в курсе ли ты, но твой Кария пошел войной на Сейретей из-за Айзена, где красиво, хоть и глупо сложил голову вместе со своим народом. — Вам никто не говорил, что вы — циничные сволочи? — Но мы очень практичные сволочи, — беспечно пожал плечами Юмичика и совершенно не к месту добавил: — А ты пытался убить нашего капитана, что в этом отряде непростительно. Юмичика не давил и не угрожал, на Маки не смотрел готовый к прыжку волк, и у него единственного не было в глазах столь явного пожелания сдохнуть в мучениях, но Ичиносе всё равно вдруг сделалось неуютно. Он считал, что легкомысленный и манерный Юмичика пошел в одиннадцатый исключительно за компанию с Иккаку. В самом деле, что ему делать среди грубых и неотёсанных вояк? Но только сейчас до него дошло: нельзя быть верным кому-то просто за компанию. А потом Маки вспомнил, что первые дни в Сейретее Юмичика вёл себя как элитная шлюха со всеми отсюда вытекающими. И находились идиоты, что велись на манящие взгляды и томные улыбки, и не отказывали себе в удовольствии зажать в укромном уголке сговорчивого смазливого красавчика. А потом их находили — в живописных позах и с аккуратно перерезанными глотками. Он не сразу покинул одиннадцатый, помнил, как всё начиналось. В отряде знали о милых развлечениях Юмичики, но молчали, повинуясь старому неписаному закону… Маки поднял взгляд и ошеломленно посмотрел на сладкую парочку. Он всё ещё считался их товарищем, несмотря на свои фортели, но меч он поднял не на того. С ним бы разобрались по-тихому, не вынося проблемы отряда на всеобщее обозрение, но вмешался Кенпачи, отдав его в руки правосудия и показав отряду, что Маки больше нельзя считать своим, что он уже не в стае. И вот теперь эти двое вытащили его из Гнезда Личинок. — Соблазнительно, но — нет. Зараки Кенпачи — не мой капитан, а вы не… — Мы поняли, Ичиносе, — отмахнулся от него Иккаку, — но именно здесь и сейчас твоё мнение никого не колеблет. Наше, кстати, тоже. — Кто?.. Кто приказал меня вытащить? — спросил Маки, хотя у него был всего один вариант. — Куросаки-тайчо, — ответил Юмичика, не представляя, насколько сильно его разочаровал. — Идея с искуплением принадлежит именно ему. Он почему-то считает, что ты не предатель, а просто идиот. — И что, Зараки Кенпачи вот так просто позволил кому-то распоряжаться в своём отряде? — ахнул Маки — это явно не укладывалось в его картину жизни. — Он и не знает, — пожал плечами Иккаку. — Капитан сейчас в Генсее, следит, чтобы кое-кто не натворил глупостей. — И вы послушались?! — А почему нет? — улыбнулся Юмичика. — Куросаки-тайчо всегда делает то, чего по каким-то причинам не может сделать наш капитан. Сам понимаешь, с этим его амплуа… — развёл он руками. Маки понимал. А ещё прекрасно знал, что никогда не был особо проницательным — все его сегодняшние прозрения случились только благодаря Иккаку и Юмичике. Они показали ему себя настоящих, вот только зачем?

***

      Когда прямо перед их бесплатным транспортом из песка вновь вынырнул арранкар, Ичиго, доведённый до нервного тика детскими перепалками Нел и Рукии, воспринял появление здоровяка как подарок судьбы. Он резко пересмотрел взгляды на делёжку веселья и, не таясь, снёс пафосного придурка залпом багрового серо. До самых стен отдалённых от центра построек Лас Ночес на него странно косились и свои и чужие, но Ичиго было всё равно — ему совсем не улыбалось блуждать по лесу меносов в поисках потерявшейся где-то Рукии, отбиваясь от назойливых Пустых. И потом, должно же быть хоть какое-то разнообразие в его постоянно повторявшейся жизни?