Осколки космоса

Ливень прекратился где-то под полночь. Всё стихло: назойливые капли больше не стучали по стёклам, а гром исчерпал свои силы. На корабле воцарилась тишина. Бубня что-то себе под нос, злой гений неспешно собирал устройство, за которое принялся ещё днём. Ничто ему не мешало, не тревожило, как вдруг обширная тень тихо проскользнула через лабораторный отсек. Ненароком учёный встрепенулся, прекратил работу… Ему не померещилось? В этот раз Джукибе снова помогла его мера предосторожности. Из записей камер наблюдения он убедился, что Делма, и впрямь, покинула свой отсек минуту назад, миновала лабораторию и в конечном счёте… вышла на улицу. — Вот даёт, — выдержав осторожную паузу, удивился он. — И чего ей ночью на месте не сидится? После недолгих раздумий Джамба отправился следом за полуночницей. Не было бы лишним проследить, куда она собралась и чего удумала, а заодно проветриться. Вскоре выбрался на свежий воздух, заранее прихватив с собой фонарик. Мокрая почва лениво зачавкала под грузными шагами. Кругом тревожный сумрак и прохлада, пропитанная озоном. Злой гений пошёл наугад, доверившись чутью, и оно привело к шаровидному звездолёту. На нём виднелось несколько внушительных вмятин: должно быть, молния угодила прямо в корпус. Теперь же эта металлическая громада периодически издавала робкий лязг и дребезжание. Подойдя вплотную, Джукиба заглянул было вовнутрь, как вдруг… — Стоять, — в грудь грозно упёрся кончик электрода, а из угрюмой тьмы проступили знакомые черты. — Куда собрался? Фонарик выбили из рук — и он укатился в заросли. Хотелось пойти и поднять его, но поставленный вопрос требовал срочного ответа. — Да сюда, недалеко, — рассеянно хохотнул учёный, отступая на шаг назад. — Хотел удостовериться, не учудила ли ты чего дурного. — Ага, опять вынюхиваешь что-то, — с сухим пренебрежением высказала она. Ну вот, снова эти её параноидальные нападки и синдром завышенного самомнения. Как ребёнок, честное слово. Смешно даже. — Слушай, — устало-ироничным тоном заговорил Джамба, — мне кажется, ты маленько переоцениваешь важность хранимой тобой информации. Всё, о чём я хотел узнать, я уже узнал. Остальное — меры предосторожности, не более. Потому как, если не забыла, это моя территория, и устанавливать здесь свои порядки ты не будешь, — и добавил беззлобно, даже улыбаясь: — Ясно? — Больно уж хотелось, — фыркнула, демонстративно пряча ЭБ-3442 обратно в кобуру, чему злой гений практически не удивился. — Как вижу, с бластером ты по-прежнему неразлучна. На это Делма ничего не ответила, лишь огладив холодные контуры оружия. Внезапно в её левой руке Джукиба заметил нечто похожее на металлический прямоугольный термос. Но поймав на нём чужой взгляд, преступница тут же открыла свой тайник; крышка крупного блока отодвинулась, образовав ячейку — там и разместилась неизвестная штуковина. — Можешь проваливать, — обронила Делма, возвращаясь к осмотру салона. — Больше сюрпризов не будет. Действительно, Джамба мог спокойно вернуться в лабораторию, поскольку никакой явной угрозы для «его территории» не намечалось. Уже собрался уйти, как вдруг зацепился взглядом за что-то непонятное, замер и присмотрелся. Но непреклонный мрак не дал различить ничего конкретного… Как вообще эта нерадивая ухитрялась видеть в такой обстановке? Кстати, судя по звукам, она отвернулась и перебирала какие-то запчасти. Ему это на руку. Он подошёл, нащупал то, что усмотрел в темноте, взял и стал изучать. Найденным предметом оказалась маленькая мягкая… игрушка. Забавный кособокий монстрик, у которого отовсюду торчали щупальца, а мордочка была утыкана пластмассовыми глазками. Не слишком ли упорото и мило для злодейки? Ох, она убьёт Джукибу, когда узнает, какой он компромат отыскал! А впрочем, почему бы не повеселиться? — Эй, глянь-ка, что я нашёл, — ухмыльнулся он и протянул ей находку. — Твоё, должно быть. На его удивление, когда соплеменница обернулась, её лицо не изобразилось злобой или праведным гневом. Оно не выдало ничего — никаких определённых эмоций. Лишь лёгкое недоумение с ноткой презрения. Небрежно Делма выхватила игрушку, бросив лишь: «Не трогай мои вещи.» Тогда же принялась отряхивать её от прикосновений злого гения, осевших, словно незримая, но оттого не менее противная пыль. А Джамбу почему-то очень тронула эта картина: вроде, такая суровая криминальная леди, однако и у неё есть свои странности. — А ты, оказывается, не так уж опасна, — с неподдельным умилением проронил он. — По-видимому, только пытаешься таковой казаться. В ту же секунду, выронив игрушку, Ксилотто чуть не задохнулась. Как будто её снова удушает вонь гнилой плоти, а перед глазами вспыхивает тот омерзительный оскал и глумливо лепечет из подсознания, выжигая всё самое светлое... Что этот дурень себе позволяет? Как смеет говорить такое; когда всю жизнь она только и делала, что доказывала всем обратное?! Ведь неопасна — значит, не способна постоять за себя. Неопасна — потеряла авторитет. Неопасна — синоним «никчёмна». Вмиг — удар об стену, искристый лязг. Это металлические когти, сверкнув во тьме, едва не коснулись лица Джукибы. Рефлекторно вскинув руки, он замер весь в напряжении, прижатый спиной к холодно-стальной поверхности звездолёта. — Не так уж опасна, говоришь? — отрешённо переспросила Делма, упираясь одной ладонью ему в грудину и сверкая когтями другой перед его глазами. — А кто ты такой, чтобы судить меня? Идиот, неудачник, посмешище злодейского мира… — Эй, да погоди же, я не имел в виду… — Что? — она постепенно теряла самообладание. — Что ты «имел в виду»? Свою тупость? Или неумение запихнуть подальше своё идиотское мнение? Думаешь, мне оно интересно? А вот и нет, уже наслушалась подобного от всяких гадов… — Переведя дыхание, злодейка всё же продолжила спокойнее: — Знаешь, сколько из них пыталось унизить меня на первых порах? Скольких я изувечила за это? Хочешь быть следующим? Заодно убедишься: опасна я или нет? — Давай-ка по порядку, хорошо? — на удивление выверенно заговорил Джамба, не меняя положения рук, но уже расслабляя мышцы. — Предположим, ты это сделаешь… Но что, скажи, изменится? Проблема исчезнет? По всей видимости, нет: ты отправишься в другую Галактику, а там тебе опять кто-нибудь да не угодит. И что, в этом я виноват буду? Секунда первая — потрясение. Вторая — неприятие. Третья — шёпот рациональности и противные мыслишки о том, что всё, сказанное злым гением, является правдой. Но признать это не позволяет упрямство и гордость. Горло сдавливает безысходной злобой. Пальцы судорожно сжимаются, словно в параличе; и Делма пытается хоть как-то пошевелить ими — достать, оцарапать наглеца; но неотрывно смотрит ему в глаза, как сквозь туман, и никак не может. Этот горе-учёный прав. Чертовски прав. Настолько, что если она полоснёт его когтями по лицу, то лишь докажет его же правоту. Как он отыскал столь вразумительные доводы? А главное, так внятно их высказал, когда любой на его месте задрожал бы, истерично причитая и зовя на помощь мамочку. Любой из тех, кто попадался злодейке, спасовал бы без раздумий. Любой, кто так или иначе испытывал её терпение. Любой, но только не этот проныра. Даже теперь, когда Ксилотто прижимает его к стене, грозясь покалечить, он не видит опасности. Не видит в упор, как будто ослеп. А значит, любые попытки приструнить — пусты и напрасны: он её не боится… Всё совсем наоборот. Именно Джамба здесь хозяин. Это его логово, куда злодейка вторглась и за что могла поплатиться. Сполна. У него есть для этого всё: скальпели, шприцы, кандалы, сотни видов химикатов, некоторые из которых токсичны или ядовиты, и другие прелести матушки-науки. Он мог бы устроить ей настоящую пытку, воплотить самые жуткие её кошмары и притом остаться абсолютно безнаказанным. Никто не услышал бы её криков о помощи... Как и тогда. Дышать становится тяжелее, в рассудке мутнеет, когда она видит, понимает… чувствует, что обречена… Ей едва хватает сил отпустить его и сделать шаг назад… Вдохнуть ещё глубже, пытаясь вернуть мыслям привычный ход, пока не поздно. Это неправильно — то, что смешным пустяком он разжигает в ней роковое пламя. То, что по неясной причине ему так легко вывести её из равновесия. Неправильно, так быть не должно. Она выше этого… И потому ушла. Без лишних слов. Прямиком в тропическую чащу. А Джамба пронаблюдал за ней молча и даже не подумал мчаться следом. Никуда эта строптивица от него не денется: жить в лесу или среди людишек ей вряд ли понравится, а чтобы улететь, нужно звездолёт отладить. Поэтому он спокойно отправился «домой», по дороге обдумывая произошедшее… не забыв прихватить с собой злосчастную игрушку. Вот как, значит, бывает: одно неосторожное действие, пара-тройка неаккуратных слов — и опять конфликт. Хотя Джукиба того и не планировал вовсе. В молодости ему хватило жены с её нападками — наелся, так сказать, по горло. А теперь, как гений и самодостаточный мужчина, он не станет разводить скандалы на пустом месте. Ему это не нужно. Да, пусть Делма обижается. Пусть убегает, психует и ищет новые поводы для гнева. Злой гений не будет извиняться. Не будет сожалеть, оправдываться или выпрашивать откровения. Такие глупости смешны и неуместны. Тем более, Ксилотто вряд ли захочет открыться ему. Поэтому он сделает только то, что посчитает нужным. Может, тогда соплеменница подостынет, и всё, авось, образумится. А потом, починив пресловутый звездолёт, они мирно разойдутся. Ночь текла лениво, будто горькая патока. Каждая секунда отдавалась звоном в ушах. Как падает капля за каплей, наполняя чашу терпения. Внешне спокойный, учёный занимал себя важными задачами, переключая мысли на приятный лад. Потихоньку втянулся и уже, казалось, забыл обо всём, когда вместе с алыми лучами по стенам лаборатории тихо скользнула тень… Вернулась. Кто бы сомневался. Ещё минут десять Джукиба ждал, то ли оттягивая неизбежное, то ли морально подготавливаясь. Потом всё же поднялся и направился в злополучный отсек. Старался ступать бесшумно, чтоб не нарушать утреннее очарование. Замер на пороге, словно не решаясь шагнуть дальше. Нашёл взглядом койку, где укрытая одеялом и прохладным сумраком, лежала любительница погулять на ночь глядя. Лежала, укоризненно отвернувшись к стене. Как будто нарочно. Наверное, чтоб спрятать своё лицо и переживания, написанные на нём. А может, просто чтоб не видеть того, кто ей опротивел. Неужели её, и впрямь, настолько задели какие-то слова? — Долго ещё стоять так будешь? — угрюмо буркнула она, не производя ни малейшего движения. Секунд десять учёный напряжённо молчал, взвешивая каждое слово, которое собирался произнести. Странно, вроде, ему должно было хватить времени, чтобы всё обдумать. Да и пространной речи тут не требовалось. И всё же он почему-то замешкался. Может, боялся снова спровоцировать агрессию в соплеменнице? — Нет, — наконец, вымолвил Джамба, подойдя к её койке, — всего лишь пришёл вернуть то, что ты обронила. На одеяло, рядом с ней, аккуратно опустилась знакомая игрушка. Глазки-бусинки виновато блеснули в полумраке… А после послышались отдаляющиеся по коридору шаги. Вскоре они растворились где-то далеко. На корабле воцарилась тишина.