Осколки космоса

Шла вторая неделя «чудного» сожительства. Уже который день злые гении ремонтировали звёздолёт. Пожалуй, они закончили бы с этим гораздо быстрее, если бы Делма работала не только в тёмное или пасмурное время суток. Стоять на солнцепёке она отказывалась. Видимо, на её здоровье это могло отразиться; хотя рана зажила, и повязку сняли. В свободное время злодейка либо спала, либо возилась с какой-то своей работой, которая ни коим образом не касалась Джукибы. Обошлось без особых перепалок, по большей части из-за того, что их рабочие «смены» не совпадали между собой, по вышеуказанной причине. Когда работал он — не работала она, и наоборот. Поэтому ремонт длился нескончаемо долго. Также не сказать, чтобы их отношения стали шибко тёп­лы­ми, но хотя бы не такими нап­ря­жён­ны­ми. А вся суть в том, что после минувших инцидентов они всё обговорили и заключили так называемое перемирие. В условия Делмы входили три пункта: 1) Джукиба не дотрагивается до неё, а также не берёт её вещи; 2) не пытается вывести на откровение или делать суждения; 3) не называет её ласковыми словами, вроде «дорогуша», «милочка» и прочими мерзостями. Что же до Джамбы, то ему просто хотелось, чтобы коллега не компасировала ему мозги — остальное стерпится, слюбится. Начало новой и последней недели лета выдалось запредельно солнечным и знойным — решено было отдохнуть. Джамба отметил, что неплохо бы заняться опытами с… этими, как их… сахарозными кристаллами, кажется. Никак не мог запомнить их истинное примитивное название, вот так ирония. Отперев один из потайных блоков в лаборатории, злой гений достал заветную коробочку. Пустую. Ну и как это понимать? Вроде, не трогал её, а содержимое… Или всё-таки трогал? Неужто память отшибло? Иногда он, конечно, страдал забывчивостью, но чтобы до такого… Нужно будет проверить камеры наблюдения. А пока придётся топать до магазина. Отыскав наличные, которые однажды выручил, сбагрив через 020 какое-то барахло, и надев свою любимую жёлтую рубашку с красными угловатыми листьями, Джукиба отправился на улицу. Но проходя мимо жилых отсеков, заметил в одном из них соплеменницу. Спина её тревожно ссутулилась, очертившись линиями блеклой подсветки в полутьме; на столе лежал электро-бластер, оперируемый умелыми руками. Похоже, злодейка вводила некоторые коррективы. Странно, но учёному вдруг почудилось, будто она… огорчена чем-то. Будто до сих пор хранит обиду и изо всех сил старается не показывать. И, казалось бы, его совсем не должно это заботить. Волнуется, переживает — ну и пусть. Ему-то что? Однако логика куда-то улетучилась, и мозг выдавал идиотские доводы, типа: «Ну, может, хоть немного участия проявишь?» «Она же вреда особо не причиняла, а даже наоборот», «Сам-то ты ей что сделал? Насильно покормил гадким лекарством — и ждёшь радушия?» В самом деле, может, она потому и злится: не находит положительного отклика? Что если попытаться немного задобрить её? Возможно, общение станет чуточку легче?.. Нет, разумеется, злому гению она до сих пор безразлична; но пересилив нелепые принципы, он заговорил: — Отправляюсь в магазин, за съестным. Тебе чего-нибудь взять? На что Делма обернулась, сверив его недоверчивым взглядом. Пыталась понять: он всерьёз или снова лепит свои дурацкие шутки? В итоге, с удивлением признала первое и «заказала» какие-нибудь сладости на усмотрение Джукибы. Ему, в свою очередь, показалось это весьма забавным (он и сам любил всякие вкусности), но решил промолчать. Когда соплеменник ушёл, Ксилотто облегчённо выдохнула. Наконец-то одна. Без лишнего шума и посторонних глаз. Это казалось событием, потому как с первого дня её пребывания Джукиба практически не покидал своё логово. Небось, опасался, что она тут всё перевернёт. Но теперь, видимо, степень доверия возросла. А раз этот балбес свалил — можно делать, что угодно. Желательно то, от чего воздержалась бы в его присутствии. Потому, разумеется, Делма… осталась сидеть, как и сидела. Потом, спустя время, достала злосчастный «термос». Оценивала его где-то с минуту, терзаясь сомнениями, но всё же решилась. — Может, всё-таки отыщу тебя здесь, гад мелкий, — приговаривала, намереваясь вскрыть его уже, наверное, в сотый раз за неделю. До сих пор не могла поверить, что искомый ею объект исчез после той грозы. Последствия этого могли быть крайне неприятными. По закону подлости в глубине коридора послышались шаги. Но принадлежали они не Джукибе. Однозначно, тот ступал грузно и размеренно; а сейчас доносились какие-то вялые полушлепки-полустуки. Звуки те неравномерно усиливались — то нарастали, то замирали и слегка отдалялись, то снова набирали громкость. А злодейка сидела спокойно и даже не думала уходить. Она уже догадалась, что это тот, кого при необходимости не составит труда обезвредить. — Ах, вот ты где! — наконец раздался позади недовольный писклявый голос и щелчок — включилось основное освещение. — Ну, Джамба, будь любезен, скажи: ты проводил здесь дни напролёт, изобретая сыворотку для роста волос? Иначе как оправдать твоё внезапно отчуждённое поведение в последние дни? Нет, знаешь, я давно привык к твоей обособленности, но вот это уже как-то подозрительно… Судя по всему, некто остановился за её спиной и не уйдёт без ответа. Отмалчиваться глупо и бессмысленно. Привыкнув к свету, Делма развернулась в кресле и увидела тощего циклопа, оценила сверху вниз, пока тот молчал в шоке. Уровень опасности, исходившей от сего тщедушного тела, равнялся нулю. Если не считать его возможности растрепать всем о её присутствии или даже доложить галактическим властям. — Послушай… Джамба, ты… ты… — мямлил он, пережёвывая слова, как кашу. — Ну, я, конечно, всё понимаю: ты хотел отрастить шикарные локоны, но… зачем было превращаться в женщину?! Да ещё и какие-то железяки к телу прилеплять? — С чего ты решил, что я Джамба? — Ой, да перестань! — весело отмахнулся Пликли, уже поднабравшись смелости. — Хватит меня разыгрывать! Все мы знаем, что Джамба — единственный куилтакуанец на Земле. Кто ты у нас? Куилтакуанец. А живёшь ты где? На Земле… Ну? Блестяще! С таким же успехом этот ушлёпок мог бы на полном серьёзе втирать, что он спагетти — и то, правдоподобнее бы вышло. Хотя спагетти, определённо, умнее, но не суть. Это идеальный шанс ликвидировать последнее средство связи с Галактическим Советом, ибо системы корабля злодейка уже откорректировала. — Наверное, это такая маскировка, да? — обнадёженно заключил одноглазик. В ответ Ксилотто "подтвердила" его догадку и солгала, что скоро намечается магнитная буря и нужно проверить всё электро-оборудование. Включая коммуникатор Пликли. Не вникая в суть сказанного, он послушно отдал свой космофон. — Это всё, что у тебя есть? — уточнила злодейка, внимательно оглядывая устройство, а после утвердительного возгласа и ненужных разъяснений отсоединила от него антенну, положила на поверхность позади себя и отдала основную часть законному владельцу. — Держи. — Ну, знаешь, я не очень разбираюсь во всякой технике, — замешкался циклоп, непонятливо моргая, — но, по-моему, так я не смогу никому позвонить. — В этом и смысл. От такого Пликли уже начал сердиться. Ему это показалось очередным несмешным розыгрышем, из тех которые так любил выкидывать его многоглазый приятель. Последовали требования объяснить по-нормальному или хотя бы вернуть всё обратно. Но Делма только вздохнула с недоумённым отвращением: — Неужели ты, и впрямь, настолько тупой? Здесь циклоп окончательно растерялся. Его глаз округлился, словно переспелый апельсин. Наконец, в сознание просочилась мысль, что здесь творится что-то неладное. Сомнения порождали панику. Конечно, Джамба обвинял его в ограниченности ума, но чтобы так напрямую — не делал уже давно. Как-никак привык, смирился, а тут… — Пликли?! — ошеломлённый, но знакомый до боли голос раздался позади. — Что ты тут забыл? О, слава Плаузоргу! Это настоящий старина-Джамба — такой, каким он и должен быть! Окрылённый и воспрявший духом, одноглазик развернулся, чтобы подбежать и кинуться в тёплые дружеские объятия. Но узрев фирменную сердито-возмущённую физиономию учёного, остановился, как вкопанный. Былое облегчение разом испарилось. — Он сам сюда припёрся, — заранее отреклась Делма от обвинений в свой адрес. А между давними друзьями началась перепалка. Оба искренне недоумевали, закипая в эмоциональном плане. Оказалось, пустоголовый явился без весомых причин — чисто удостовериться в живости и сохранности Джукибы… Ну и поговорить. Как будто другой момент нельзя было выбрать! Раньше сидел дома, страдал всякой ерундой, а тут вдруг — чуть злой гений за порог — срочно понадобилось общение! В итоге, Джамба отложил продуктовые сумки в сторону, схватил приятеля за руку и, не успел тот даже пискнуть, выволок его на свежий воздух. — Ничего не понимаю… — выдохнул Пликли, едва опомнившись. — Джамба… ты… можешь объяснить, что происходит? — Маленькое уточнение, мой одноглазый друг: не происходит, а уже произошло… — начал учёный, закрыв за собой дверь. Но тут напал Пликли. Напал жестоко, закидав уймой бестолковых возгласов, типа: «Что всё это значит?», «Да как ты мог?!» «Откуда взялась эта барышня?» — и так далее, и тому подобное. — Э, долгая история, — отмахнулся Джукиба от словесного града, — расскажу как-нибудь на досуге. — На досуге?! — возопил циклоп. — Да ты… ты… совсем рехнулся, что ли?! Привёл какую-то недоброжелательную особу, а теперь говоришь «расскажу на досуге»?! Да она мой космофон сломала, между прочим! Вот, полюбуйся! — он протянул устройство, лишённое антенны. — Пустяки! У неё просто боязнь коммуникаторов — вот и твоему досталось. Шутка не зашла. Разумных доводов Пликли также не слушал и продолжал разводить шум. Его переклинило. Капитально. Но только учёный собрался утихомирить истеричку, как на место скандала явились Лило и Стич. Как всегда радушная и лучезарная, девочка поприветствовала друзей, спросила, о чём они спорят. На рефлексе Джамба попытался перехватить одноглазого, чтобы заткнуть его; но тот хитро извернулся, выпалив: — Представляешь, Лило, кто завёлся на корабле у нашего злого гения? Желание придушить пустоголового достигло предела… Возмутительно, он вообще друг Джамбе или как? Неужели нельзя было проявить хоть какую-то солидарность?.. Очевидно, нет, пощады ждать не приходилось. Конечно, злой гений попытался выкрутиться, заявив что-то о впечатлительности Пликли и его неумении правильно формулировать мысли; на что тот принялся за старое с удвоенной силой. Подобная скукотень могла бы продолжаться вечно, но нечаянно проскользнувшая подробность добавила перчинки. — Соп­ле­мен­ни­ца Джам­бы? — встрепенувшись, переспросила Ли­ло. — То есть боль­шая че­тырёх­гла­зая иноп­ла­нетян­ка, как и он? Разлад подутих. Все взгляды устремились к кареглазой девочке, загоревшейся интересом. После утвердительного возгласа от циклопа она продолжила, обращаясь к «провинившемуся» учёному: — Она твоя родственница? Сперва он хотел возразить, пустившись в дебри отрицания, но тут — озарение! Это же гениальное решение: оно всё объясняет! Можно не прятаться, не отнекиваться, не оправдываться. Ведь что плохого в том, что его решила навестить «родная» кровь? — Ах, да, именно! — воспрял духом Джукиба, уже находу продумывая степень «родства» со своей гостьей. — Она моя… как это у вас, землян, называется? Кузина, вроде?.. Да, точно, кузина! Приехала ко мне погостить. Реакции присутствующих значительно разнились: если Лило и Стич вздохнули изумлённо, то Пликли сделал то же, но с оттенком возмущения. — Кузина?! — недоверчиво протянул он, словно впервые услышал это слово. — Что ж ты мне сразу-то не сказал? — Я бы сказал, если бы ты дослушал… — О, а можно с ней познакомиться? — как нельзя кстати вклинилась девочка; иначе Пликли в очередной раз уличил бы друга в скрытности. — Кхм, ну, вообще… — Джамба машинально опёрся боком об входную дверь. — Видишь ли, Де... — он осёкся, вспомнив, что соплеменница с большой неохотой выдала своё истинное имя; поэтому продолжил: — Лотто не особо жалует посетителей. Тем более она сейчас занята… Давай-ка лучше в другой раз, хорошо? На этом и закончили, условившись как следует обговорить всё на семейном ужине. Вопрос оставался открытым. А прищур одноглазика, с каким тот сверил злого гения, и вовсе ничего хорошего не предвещал. Все вернулись восвояси. Свободно выдохнув, Джамба зашёл обратно внутрь корабля и отправился к месту, где он оставил объект сегодняшнего переполоха и теперь, по совместительству, — свою кузину. — Ну и как, мы породнились успешно? — уловил он её размеренный тон, едва ступив на порог нужного отсека. Из возобновлённого полумрака его встретил мягкий аромат сдобы. К несчастью, большая её часть была уничтожена, о чём свидетельствовали полегчавшие сумки в углу и пустые бумажные пакетики под локтем Ксилотто, сложенные до безобразия ровной стопочкой. — А что, кое-кто сидел под дверью и подслушивал? — На заметку: мой слуховой датчик улавливает звуковые колебания от 0,05 децибел. После такого заявления трудно не догадаться, что Делма всё слышала, не отходя от своего места и даже не особо вслушиваясь. — К чему это привирание? — выдержав паузу, неуклонно продолжала она. — Какая тебе с этого выгода? — Ну, знаешь ли, люди весьма благосклонно относятся к визитам родственников, так что… Я стремился избежать лишних вопросов — и нашёл данный способ наиболее удачным. — Тебе ещё на ужине придётся отчитаться. И участвовать в этом я точно не стану. Неожиданно Джукиба поймал себя за наглым разглядыванием уголков её рта, припорошенных глазурью и ванильной пудрой. Они поблёскивали в скудном освещении, как кусочки витража. Такие сладкие, манящие… Будто почувствовав, Делма смахнула крошки, оборвав пылкие фантазии соплеменника. Жадно сглотнув, тот недолго мешкал. — Подумать только, а ты прекрасно вживаешься в роль вредной кузины! Глядишь, так даже Пликли ничего не заподозрит! Неясно, то ли он усмехнулся, то ли завуалированно похвалил коллегу за хорошую игру. Хотя, по сути, тут никакой игры не было: Джукиба сам заварил это — пусть сам и расхлёбывает. Она же ясно дала понять, что останется в стороне... Однако про себя поблагодарила его за то, что не выдал истинных мотивов её пребывания.