Осколки космоса

Планета Туро. Главный часовой пояс. 36:28 — по местному времени… Спускалась ночь. Во мраке тонуло пространство. Величественное здание Галактического Совета, оставаясь слегка освещённым, едва подавало признаки жизни. Именно здесь, в одном из просторных залов, ожидался визит важной особы. Восседавшая в кресле, похожем на трон, подле дугообразного стола, Глава Совета устремила задумчивый взор туда, где за высокими стеклянными стенами сгущалась тьма, перетекавшая вовнутрь. С ней боролись усталые отблески от потолочных ламп, небрежно разбросанные кое-где, подобно обрывкам световой ткани. Мысли оборвались, когда дверь отворилась и в кабинет проникла тень. Осторожно, избегая редких лучей, пробралась к столу, остановилась. Лишь три глаза сияли тоской, переливаясь многотонной радужкой, и в густой тишине едва различался шелест мантии. Глава Совета поднялась из-за стола, дабы обменяться приветствиями. Затем обе опустились в кресла друг против друга. Безмолвие не затянулось. — Я пришла по неотложному делу, — не стала медлить трёхглазая гостья и, собравшись с мыслями, осведомилась: — Как продвигаются поиски? — Пока безрезультатно, — последовал ответ полный сожаления. — Почти восемь Т-циклов отряд специалистов, возглавляемый Ваолом Киро, ведёт усиленную работу по выявлению возможных мест укрытия. Предположений много, но пока ни одно из них не оправдалось. Поиски продолжаются в том же темпе. Подавленная тишина со вселенским мраком… Тяжкий, как металл, вздох сорвался с изящных уст. Подумать только: она — одно из самых авторитетных существ Вселенной. Она — вершительница миллионов судеб. Она — правительница планеты Кокаэш… Она бессильна против какой-то несносной преступницы… — Не волнуйтесь, — прервала Глава Совета думы своей коллеги.— Мы найдём её во что бы то ни стало. Внутри что-то болезненно надломилось. Найдём. Во что бы то ни стало… Звучит почти как угроза… или как приговор. Роковой, не поддающийся пересмотру и оттого повергающий в отчаяние. — Нийлу́а, я… — едва подавив всхлип, прошептала кокаэшенка, — я так больше не могу. Все эти поиски, ловля и остальное… Они так утомили меня — сил нет продолжать. Не хочу… Мучительная пауза. Похоже, официальный разговор не сложился. Как обычно. Всё же сложно притворяться отстранёнными с теми, кто нам совсем не чужд. С теми, кто для нас почти как родной… Особенно, когда ужасы прошлого так сильно терзают. — Ру́эз, скажи: тебя до сих пор тревожит то, что произошло более двадцати лет назад? — туро́йка намеревалась покончить с этим вопросом. Раз и навсегда. — Нет, проблема в том, что… Понимаешь, я стараюсь быть справедливой, беспристрастной… Но иногда я вовсе не хочу, чтобы Кло́а попалась нам: быть может, она виновна и должна поплатился, а я… она ведь… Это так наивно, да… — Понимаю, тебя тяготит прошлое. Пережитые чувства мешают трезво оценивать то, что происходит сейчас. К этому примешивается ещё и родственная связь… Однако это — груз, который нужно отпустить. — Думаешь, я не пыталась? — с горечью проронила Руэз. — Отпустить… Ах, я бы с радостью, если бы только могла… Забыть тот злополучный день, когда я встретила её отца. Не вспоминать по ночам о том, как было хорошо тогда и как плохо — после раскрытия обмана… и то, как переменилась Клоа. Как я её упустила… моя бедная девочка, она… она потеряла себя, и как бы я не пыталась вернуть её, она… она… Голос сорвался на дрожь. Вот-вот готовая разрыдаться, знатная особа вмиг растеряла и гордость, и величие. Не проронив ни слова, Нийлуа решительно поднялась, обойдя стол, подошла к ней и… обняла, трепетно поглаживая по антеннам на макушке. — Порой мне больно говорить, — тихонько всхлипнула Руэз, припадая лбом к тощей груди. — И вспоминать, и думать тоже… Как же хочу забыть… — Не стоит, милая, — шептала туройка, желая успокоить ту, что за долгие годы стала ей столь близка. — Смирись с тем, что тебе не удалось предотвратить неизбежное. Пойми: это её путь, и только ей решать — предаться беззаконию или же вернуться к порядку. — Знаю… — лепетала кокаэшенка, ослабляя хватку. — Знаю… — Ты должна совершить правосудие, — твёрдо заключила Глава Совета, выпуская соправительницу из объятий. — Иначе сделать это придётся мне.