Все мы немного психи

       Как там в "Такси" было сказано? Ах, да: "Мы в дерьме!" В общем, нынешняя ситуация именно так и описывалась. Ну, что сказать... Бывает и так. Жизнь такая штука, что дерьмо случается, причем с завидной регулярностью. Отличное окончание этого и без того хренового дня.        Что ж, оставим ругань на потом, давайте рассуждать здраво. Удастся ли мне вырваться из хватки данного субъекта, что стоит передо мной? Чисто теоретически да. Путем целого ряда махинаций, которые я выучила благодаря неоднократному опыту попадания в подобные ситуации. А если нет, то мои проблемы приобретут поистине галактические масштабы. Пока что эта задача будет для меня первостепенной, а дальше посмотрим. — Вот сейчас-то мы с тобой и поговорим, — широко улыбнулся гопник, держащий меня за руку. Он сплюнул куда-то на асфальт, заставив меня поморщиться. Я расслабила руку. Пацан, почувствовав ее тяжесть, невольно тоже стал ослаблять хватку. Тут-то я провернула конечность нужным образом, чтобы держать ее стало невозможно, и высвободилась. Фух, полдела сделано!        А нет, не так быстро. Четкие пацанчики начали делать все, чтобы снова поймать меня. Слишком много времени потеряла по невнимательности! Что ж со мной такое сегодня? Ладно, сейчас важно не это, а то, что уворачиваться от лап сразу трех здоровых парней оказалось довольно сложно. Но помимо этого волнует еще один вопрос: что они собрались со мной делать после того, как все-таки схватят? Вот именно поэтому я сняла с телефона блокировку и нажала на звонок Вере. Только бы ответила...        Наконец, меня кто-то из них схватил за плечи и притянул к себе так, что двигаться стало невозможно. Я, изогнувшись не самым удобным образом, посмотрела на экран мобильника. Ага! Ответ есть! С трудом нажимаю громкую связь... — Холера-а! — раздался оттуда протяжный вопль. — Ответь уже что-нибудь. — Улица Баумана, дом... — начала я диктовать ближайший адрес. Господа гопники недоуменно взирали на меня не понимая, с кем я там разговариваю. Схема была давно и прочно отработана: кто-то звонит Вере, Вера поднимает остальных ребят и первая бежит на место происшествия как человек с самой большой скоростью перемещения в пространстве. Поскольку ее хлебом не корми, дай заработать на свою стройную задницу приключений, она с радостью выполняет функции передового пункта. Иногда, правда, начинает возмущаться, почему это она делает всю работу... Но стоит ее расхвалить на все лады, как бунт быстро заканчивается.        Я разжала пальцы, и телефон упал в недры сумки. Что ж, будем надеяться, ребята успеют прийти прежде, чем со мной сделают что-то нехорошее. — С кем ты... — Эй, — неожиданно раздался знакомый голос где-то поблизости, — отошли от нее!        Подождите, какого...        Я с недоумением попыталась выглянуть из-за спины одного из гопников и краем глаза увидела Олега. Матерь божья... — Что ты тут забыл? — крикнула я, в который раз попытавшись высвободиться из лап хулиганов. Увы, безуспешно. — Беги лучше, а то и тебе достанется!        Юренко лишь бросил на меня короткий взгляд, понять который я так и не смогла, и ничего не ответил. Что он задумал? Откуда он вообще взялся? — Э, ты кто такой? — раздался грубый голос абсолютно лысого товарища, у которого на голове был только капюшон. Представляю, как ему холодно... Ноябрь в России — это ведь уже фактически зима. — Мимо проходил, — хмыкнул Олег. Я смотрела на него так внимательно, насколько это было возможно, и... если честно, не узнавала. Привычный мне мямлящий, слегка стеснительный, с вечно наивным взглядом Олег словно куда-то испарился. Не то чтобы Юренко выглядел злым... Нет, не так. Взгляд его выражал холодную решимость. Когда человек так на тебя смотрит, то знай: малейшее неосторожное действие может закончиться тем, что он убьет тебя любым предметом, который попадется ему под руку, даже если это будет обычный чайный пакетик. В общем, опасный взгляд... — Так иди, бля, куда шел! — рявкнул гопник, удерживающий сейчас мои руки. Вот он, например, не понимает выражения лица моего друга, поэтому не испытывает чувства тревоги. А вот мне теперь было действительно страшно. Их трое, а Олег один! Да и что он вообще собрался делать? — Без нее я никуда не пойду. Отпустите девочку, — произнес он таким же тихим голосом, как и всегда, вот только в каждом слове совершенно отчетливо чувствовался металл. — Ты чо, не понял что ли? Пиздуй отсюда, тут наши разборки! — Олег, пожалуйста, уходи! — в отчаянии вскричала я, понимая, что с каждой секундой ситуация ухудшается. Я не должна допустить, чтобы ему из-за меня досталось! — И не подумаю, — заявил Юренко, шагнув правой ногой чуть-чуть назад и слегка повернувшись левым боком к нам. — Тогда я тебе ебало начищу, придурок! — продолжал угрожать лысый, но к действиям пока не переходил. Видимо, он воспринял движение моего одноклассника как первый шаг к отступлению. Может, так оно и было... Но мне почудилось кое-что другое. Что-то знакомое прослеживалось в его движениях. Что-то, что я уже видела, причем не раз... — Попробуй, — Олег слегка повысил голос. Его ноги чуть-чуть согнуты, даже положение корпуса какое-то подозрительное. Руки разве что пока в карманах держит. Получается, если я не ошибаюсь...        Лысый рванулся к Юренко. Я в который раз дернулась и замерла, глядя на парней и ожидая худшего. Господи, его же сейчас побьют! Я не прощу себя, если это случится! Но сделать я уже ничего не могу. Дерьмо! И главное, вырваться никак...        В следующую секунду мое тело окончательно одеревенело. Более я двигаться просто не могла. Гопник, сдавленно охнув, повалился на землю с кровоточащим и слегка смятым носом. Олег стоял прямо перед ним. Эта поза... Похоже, мои догадки подтвердились. — Твою мать... — просипел гопник, приподнимаясь с земли и ладонью закрывая сломанный нос. — Еще вопросы? — Юренко сверху вниз смотрел на поверженного врага. — Да пошел ты! — тот сплюнул кровью на грязный снег. Затем встал и снова пошел в атаку. — Ничему тебя жизнь не учит, — вздох парня был сопровожден повторным ударом в лицо хулигана, легко миновавшим неумелый блок. Затем последовал удар в подбородок, заставивший врага вновь упасть наземь. Все, кто наблюдал за этим в данную секунду, молчали. — У-у-у, парниша! Ну ты напросился, — протянул тот, что держал меня. Похоже, ребята забыли уже про то, что вообще хотели что-то со мной сделать, и вдвоем направились к моему другу. Так, ну, по крайней мере, в том, что Олег обладает кое-какими навыками, мы убедились, но ведь сейчас вообще не честно будет! Их двое!        Несмотря на то, что, скорее всего, Юренко был под конкретной угрозой, что-то меня внутренне останавливало от попыток помочь ему. Почему-то мелькнула мысль: а что, если он узнает о том, какая я на самом деле? Ох, лучше не надо! Только из-за этого я пока продолжала бездействовать. Пришлось успокоить свою совесть: я решила, что вмешаюсь лишь тогда, когда ситуация начнет принимать критический оборот. А пока... Побуду спасаемой принцессой.        Олег не дрогнул и перед двумя противниками. Ловко увернувшись от кулака одного из них, он врезал нападавшему куда-то в живот, от чего тот согнулся пополам. Пара блоков, чтобы защититься от атаки второго, и легким движением руки гопник оказывается на земле, корчась от боли и ярости. Тот поднимается, снова рвется в бой, но Юренко бьет его в ухо, от чего противник снова падает. И контрольный пинок!        А я все стояла и не могла пошевелиться. Что с ним случилось? Неужели это тот самый Олег, мой новый одноклассник... Вечно рассеянный, застенчивый, неуверенный в себе, иногда заикающийся, когда нужно разговаривать с незнакомыми людьми... Вечно витающий в облаках и залипающий в планшет... Вечно глядящий на тебя наивными детскими глазами. — Олег... — почти прошептала я, когда парень повернулся ко мне. Буквально пару мгновений он сверлил меня взглядом, полным решимости и холодной ярости... И тут же его лицо переменило выражение, вновь став наивно-детским. — А... Лер, ты как? Все хорошо? — Юренко улыбнулся, подходя ко мне. Я непроизвольно сделала шаг назад. — Ты... только что... — почему-то слова удавалось выдавливать еле-еле. То, что я только что видела, было, мягко говоря, неожиданным. Признаться честно, у меня создалось общее впечатление, что Олег такой спокойный, и мухи не обидит. Разве что когда он с Данилом сталкивался, парень тоже становился каким-то не таким. Но не до такой же степени! — А, это? Честно, я не хотел, чтобы так было... Мне пришлось защищаться. Ну... Если хочешь, я тебе расскажу как-нибудь! — Да какого ты вообще сюда приперся? — вдруг рявкнула я, придя в себя. Злость начала подниматься из глубин сознания, ранее отброшенная туда шоком и страхом. — Ну, знаешь... Время позднее, уже темно совсем! Да и район, знаешь, небезопасный... Я волновался, — начал оправдываться Олег, примирительно подняв ладони. — Нашел, за кого волноваться! — я уперла руки в бока. Я бы сейчас нагнулась над ним, но рост не позволяет. Сложно жить полторашке... — Ну, вообще-то... — Юренко вжал голову в плечи. — Ты что, следил за мной? — неожиданно осенило меня. То есть, он, аки маньяк какой, все это время преследовал мою скромную персону, при этом по пути ни разу не спалившись? Хренов ниндзя! — Эм... на самом деле да, — одноклассник со смущенной улыбкой почесал в затылке. Похоже, от моих ушей уже шел пар, а покраснение теперь медленно переползало на щеки. Так, спокойно... Лера, ты — староста! — И зачем? — я скрестила руки на груди, дабы не давать себе их распускать. — На случай вот таких вот ситуаций, — Олег обвел рукой гопников, которые вставали с земли и пытались свалить подальше от потенциальной опасности. — М-да...        Осознание того, что в данном случае Юренко, в общем-то, прав, заставило меня вздохнуть и окончательно успокоиться. А ведь и правда, если бы он сейчас не пошел за мной, кто знает, чем бы все это закончилось... Сегодня я на удивление безответственна. Нужно это исправлять. Я ободряюще улыбнулась совсем уж растерявшемуся Олегу, который вместо благодарности получил нагоняй, но вдруг снова замерла, заметив за его спиной странное шевеление. Гопники еще не спешили уходить, они что-то обсуждали своей побитой компанией. Вдруг у одного из них в руке что-то блеснуло.        Одно из правил дворовой жизни: никогда не сбрасывай со счетов побежденного противника, ибо тот с большой долей вероятности пойдет мстить. — Олег, сзади, — сквозь сжатые зубы проговорила я, чтобы не создавать шума, иначе это могло бы их ускорить. Юренко слегка затормозил, а когда обернулся, лысый парень уже несся на него с маленьким ножиком в руке. Плохо! Новая доза адреналина потекла по венам, мышцы на автомате напряглись. Олег кое-как увернулся от нападения. Судя по его выпученным глазам, в такую ситуацию он попал впервые. Следующий удар должен был ему прийтись куда-то в живот, но парень вовремя отбил руку гопника в сторону. Вот только тот все еще стоял достаточно близко, а потому нож быстро был направлен к новой цели — лицо.        На снегу появились красные пятна, и мне как-то резко поплохело. Нет, я не боюсь вида крови (спасибо Вере с ее любовью к боевикам за это). Однако осознание того, что мои худшие опасения начинают подтверждаться... Я сделала огромный шаг, чтобы увидеть происходящее.        Лезвие поранило ладонь Юренко, которой он закрылся. Я скривилась, представив эти ощущения. Фе. Кажется, пора что-то делать.        Хотя нет, поздно.        Огромная туша снесла гопника с ножом, от чего тот выронил свое единственное оружие. Лезвие упало на землю с глухим звуком, провалившись в грязный снег. — Да вы совсем охренели?! — орал неожиданный спаситель, пиная совсем уж растерявшегося гопника, повалившегося на землю от силы удара. — С ножом к человеку! — он произвел контрольный пинок, после чего схватил поверженного за плечи и поставил на ноги. Тот еле держался. — А ну пошли вон! Увижу еще раз здесь — всех троих заживо закопаю!        Господа гопники в этот раз решили поступить разумно и благополучно удалились со скоростью, которой бы позавидовал Усейн Болт. Я проводила их раздраженным взглядом, после чего повернулась к парням. — Дима? — на всякий случай уточнила я, глядя на спасителя. Тот поправил чехол с гитарой на плече и улыбнулся. — Ага. — Какими судьбами? — Вера позвонила. Она не пришла еще? — Нет... — А-а-а, Лерка, где ты? — раздался крик с другого конца двора. Вспомнишь солнце — вот и лучик... — Продержись, я сейчас!        Мы с Димой повернулись к подруге, которая неслась сквозь кучи снега, иногда поскальзываясь на льду. Естественно, без шапки, шарфа и с расстегнутой курткой. Вот же дурочка. — О, а... вы все что ли? — Полищук выпучила глаза, отдышавшись после беготни. — Да, Дима подоспел, — я подошла к подруге и застегнула ее куртку. — А, отлично! Я просто вспомнила, что он в это время с гитары идет... Фух... Значит, все обошлось? — Вера, все еще тяжело дыша, опустила взгляд на землю и с неожиданной силой отстранилась от меня. — Какого хера?! — Что?.. — я повернулась и сразу поняла, что привлекло ее взгляд. На снегу чернели капли крови. Крови Олега! Я почувствовала резкий испуг. Я ведь уже успела забыть! Сам Олег обнаружился в паре метров от нас, натирая пораненную ладонь более или менее чистым снегом. И к нему тянулась дорожка из черных капель. Черт. — Олег! — рявкнула я. — Если ты думаешь, что этот снег действительно чистый, то ты глубоко ошибаешься! Пошли, подлатаем тебя. — Да нет... Ай! Да нет, я домой, там сам как-нибудь. Тебя друзья уж проводят... — Ты идешь со мной, умник, если не хочешь получить заражение крови! — угрожающим тоном произнесла я, для пущей убедительности приблизившись к однокласснику на максимальное расстояние. — Да ладно тебе... Ничего же такого... — Что значит ничего такого?! У нас тут все чуть поножовщиной не закончилось, и это, по-твоему, ничего такого? А ну быстро пошли! — я бесцеремонно схватила парня под локоть и потащила в сторону нашего двора. Вера с Димой переглянулись и молча зашагали впереди нас. Юренко еще какое-то время упирался, но потом сам пошел. По дороге я ему прочитала длинную лекцию о том, что находится под покровом белого снежка, где мог побывать нож, которым его порезали, и почему это все может быть реально опасным. В том, что рана нуждалась в обработке, я даже не сомневалась.        Когда оставалось дойти буквально минут пять до места, я наконец-то замолчала и задумалась. Ведь если подумать... Я не слышала, чтобы Олег кричал. Он что, молча стерпел такое? Ладно, наши ребята от ударов не визжат, потому что в этом районе случается всякое, мы ко всему привыкли. Но он-то? Сын успешных родителей, обеспеченный всем и наверняка оберегаемый от любой опасности. Не сомневаюсь, что с него с самого детства пылинки сдувают. А тут такое... И он промолчал. Это вообще как? Или я чего-то не понимаю?        Мажоры ведь все одинаковые. — Дима, Вера, к кому из вас можно завалиться прямо сейчас? — Ну, давайте ко мне, что ли. У меня есть аптечка, — Лазаренков поправил очки. — О, норм, погнали! — объявила Вера и бодрым шагом направилась к дому друга. Идти тут было не так уж и далеко, и мы прошагали еще метров пятьдесят, после чего рыжий запустил нас всех сначала в подъезд, а потом к себе в квартиру. Ничего особенного в его доме не было: такая же трешка, как и везде, отделка ничем особенным не отличалась. Только его комната — настоящая выставка плакатов самых разных музыкальных коллективов. Всякий раз, бывая там, я обнаруживала для себя что-то новое, хотя неудивительно, ведь захожу я сюда нечасто. В общем, типичное жилище типичного музыканта.        Я потащила Олега в ванную, заставив промывать рану, пока Дима с Полищук возились на кухне в поисках аптечки. Можно было бы мельком подумать, что они так долго ее искали, потому что были заняты совсем другим... Но нет. Я хорошо знала, что творится на личном фронте (а если быть точнее — в голове) Веры, чтобы рубить эти мысли на корню. Хотя, на самом деле, все это очень грустно. Уж больно дурацкая ситуация сложилась. — Короче, у меня из антисептиков только хлоргексидин, сойдет? — Вполне.        Мы все устроились на кухне. Кровь уже почти перестала идти, так что обработка не сильно усложнялась. Пока я занималась раной Олега, тот в основном молчал, лишь сидел и хмурился, всего один раз тихо зашипев. Фоном я слушала диалог Димы с Верой, и как-то меня он слегка напрягал... — Хлоргексидин? Это шо такое? — На, сама смотри, я в химии не силен. — Так-с, хм-хм-хм... Хлоргексидин биглюконат... — Полищук подняла глаза к потолку. — Окей, я не знаю, что это. Чо пишут? — девушка начала читать инструкцию на белом флаконе. — М-м... Вдали от источников света и возгорания... Димка, понимаешь, что это значит? — я повернула голову в сторону друзей и увидела на их лицах коварные улыбки. Только не говорите мне, что они собрались его поджигать? — Не курить... Ребят, вы когда-нибудь хотели попробовать скурить хлоргесидин? — Чего? — я, завязав аккуратный бантик на руке Юренко, повернулась к друзьям. — Тут так написано! — Вера сунула флакон мне под нос. — М-да, — я скрестила руки на груди. Полищук схватила со стола салфетку, которую над раковиной начала поливать (насколько это возможно, ибо хлоргексидин не очень-то выливался сквозь узкое горлышко упаковки) антисептиком. — Что ты делаешь? — неожиданно подал голос Олег. Видимо, Верины действия казались сомнительными не только мне. Полищук же не обращала на нас никакого внимания, схватив спички. — Может, не надо? — несмело предложил Дима. — Надо, Федя, надо, — усмехнулась наша подруга, бросая спичку в раковину. Пока она наблюдала за происходящим, я отобрала у нее флакон с антисептиком и внимательно осматривая его. — Чо-то не сильно горит, — разочарованно подытожила Вера. Лазаренков подошел к ней и тоже посмотрел на результат эксперимента. Мои уши медленно начали воспламеняться. — Удивительно, что оно вообще горит, — сквозь сжатые зубы проговорила я. — В смысле? Горючее же вещество! — ребята удивленно взглянули на меня. — Внимательнее надо читать состав, экспериментаторы хреновы. — Ась?        Вместо ответа я сделала огромный шаг назад и запустила флаконом в голову подруги. Естественно, она его поймала. Черт, хоть бы раз ее реакция изменила ей! Порой так хочется попасть Полищук в голову чем-нибудь тяжелым. — Читай заголовок! Тот, что на красном фоне. — Э-э-э... Средство дезинфицирующее "водный раствор хлоргексидина биглюконата ноль запятая ноль пять процентов"... Ой! — Вера выпучила глаза, поняв свою оплошность. — Ну, а теперь посчитай, сколько этого вашего горючего вещества на весь флакон? Ты же у нас физмат! — Пятьдесят миллиграмм, — упавшим голосом ответила Полищук. — Итак, пятьдесят миллиграмм хлоргексидина на сто граммов воды. Ну что, будет эта штука гореть?! — Все, Лер, мы уже поняли, что ничего гореть не будет, можешь успокоиться, — сердито воззрился на меня Дима. Я фыркнула и села обратно на свое место. Защитник нашелся. Когда до него дойдет, что ловить нечего? — Таки химик из меня хреновый, — вздохнула Вера и сразу же улыбнулась. — Пойду, что ли, почитаю, что же это за хуйня такая — хлоргексидин.        Подруга удалилась в одну из комнат, после чего в квартире воцарилась идеальная тишина. В такие моменты сразу понимаешь, как много шума способен создать вокруг себя один человек просто своим присутствием. Этот шум в основном раздражает, порой даже бесит, но когда его не стает... Сразу осознаешь, как пусто и тоскливо вокруг. В тишине. — Олег, — нарушила я молчание. — А? — Я думаю, тебе пора домой. — Но... — Уже темно. Тебя потеряют. — Ладно, хорошо, — Юренко вздохнул. Мое настроение сделалось таким же паршивым, как было утром. Кажется, я подустала...

***

— Спасибо, до свидания! — бросила я, захлопывая массивную дверь джипа. Напоследок я взглянула на Олега, еле заметно кивнула, после чего пошла в направлении дома Веры. Черт, почему так сложно отделаться от чужих родителей, которые стремятся тебе помочь? Всякий раз кто-нибудь из них так и норовит либо помочь мне что-нибудь наложить или нарезать из еды на дне матери, либо подвезти после праздника. Этот год тоже не исключение — мама Олега заметила, что я разговариваю с ним, и потом буквально уговаривала меня позволить подбросить до дома. Мне, в общем-то, нужно было не домой, а к Вере, и я бы предпочла добраться к подруге на своих двоих, но отвертеться не получилось. Или я просто недостаточно старалась... На улице все-таки нежарко, да и сумка тяжелая.        Не нравится мне, как мама Олега поглядывала на меня, ой как не нравится. Нет, в ее взгляде не было ни презрения (откуда ему взяться?), ни жалости. Но это был такой оценивающий взгляд, дополненный хитрецой и веселостью... Я достаточно хорошо его знаю, чтобы не понимать, что он означает. Да, эта женщина подыскивает сы́ночке невесту. А учитывая то, что Юренко беседовал с не таким уж большим количеством людей, то к двум людям она точно будет присматриваться с особой внимательностью: ко мне и к Вике. Вот же блин, не хватало еще ожидания с ее стороны, что у нас с ним что-то есть. Встречаться с одноклассником? Пф-ф, только этого не хватало! Абсурд.        "А что, если..." — неожиданно отозвался внутренний голос в ответ на эти мысли, но я его пинком отправила обратно в глубины сознания, чтобы подольше не высовывался. Вера, конечно, найдет повод пошутить, но у меня достаточно жесткая позиция на эту тему.        Я позвонила в дверь, и довольно скоро мне открыла подруга. — Здорова! У меня как раз родаки свалили. — Куда? — Да хер знает. — Ты не знаешь, куда свалили твои родители? — Ну да, и чо? Мне, знаешь, похер как-то, главное, что в квартире никого нет. — Ясно...        Я разделась в коридоре, после чего сменила школьные штаны на домашние шорты, а рубашку — на свободную футболку, купленную на концерте Hollywood Undead. Маленькие размеры быстро закончились, поэтому пришлось взять чертов "L", так что футболка висела на мне, как платье. Иногда это создавало неудобства, но я быстро привыкла. Оно того стоило. — Ну что, как день матери? — спросила Полищук после того, как я помыла руки и устроилась на ее кровати. — Нормально. Удивительно, ребята даже нигде особо не накосячили. Единственное, что было примечательно, это то, что наши парни стащили из столовой девятнадцатилитровую бутыль воды, за что им потом настучали по голове. Хоть не весь кулер, и на том спасибо, — я фыркнула, вспомнив, как выводила трех косячных одноклассников в коридор, дабы указать им на ошибку и убедить, что нам не нужно девятнадцать литров воды. Вера засмеялась и спросила: — Что, все те же люди? — Да конечно, кто же еще? Спасу от них нет, что вчера, что сегодня. — М-да, понятно. Кстати, — лицо Полищук сделалось каким-то хитрым, — ты мне написала, что уже едешь. На чем это ты ехала? — Любишь же ты обращать внимание на всяческие незначительные детали, — усмехнулась я. — Совершенство — оно в деталях, как и истина, — с умным видом ответила подруга. — К тому же, если бы ты хотела это скрыть, ты бы подобрала слова так, чтобы у меня не возникало вопросов. Ну так?        Я хмыкнула. Слишком хорошо меня знает. — Не буду спорить, Шерлок. Меня подвезли до тебя, если угодно. — Кто? — Мама Олега, — вздыхаю, осознавая, что сейчас последует. Или попробовать опередить?        Вера уже радостно раскрыла рот, чтобы пустить целый поток шуточек, но я выставила перед ней указательный палец, заставив все слова застрять у нее в горле. — Предчувствуя все твои оригинальнейшие шутейки на эту тему, сразу скажу, что все они априори предсказуемые и несмешные, — быстро выдала я, не давая потоку все-таки вырваться наружу. Полищук обиженно проглотила его, буркнув лишь: — Ну и ладно!        Я победно улыбнулась и начала доставать из сумки все, необходимое для творчества: весьма потрепанный планшет, к которому крепилась бумага, альбом с законченными и незаконченными рисунками, а также некоторыми пустыми листами, пенал со всеми необходимыми принадлежностями. Я последний раз заглянула в сумку, чтобы убедиться, что ничего не забыто, и обнаружила бутылочку питьевого йогурта. — Оп-па, — я выудила находку. Точно, мне же Олег отдал его сегодня, а я и забыть успела. — Что, зарплата твоя? — Вера отвлеклась от компьютера. — Именно, — я перевела взгляд на подругу, — и не надо так смотреть, в этом нет абсолютно ничего лишнего и подозрительного. — Да-да, конечно, — Полищук наиграно отвернулась к монитору, все еще скашивая на меня глаза и еле сдерживая смех, — вы же там УЧЕБОЙ занимались, ну. — Именно ей и ничем другим. — Ну да. Хотя все-таки ситуация, знаешь, располагающая: он, она, горы материалов, которые так лень учить, пустая квартира... Оп! — Вера поймала летевшую в нее бутылку с йогуртом. — Предсказуемо. — Как и твое замечание.        Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. — Окей, один — один. — Два — один.        Я наблюдала за тем, как Полищук недовольно отвернулась к экрану и стала быстро что-то строчить. — Кстати, что таки выяснялось с ним? Откуда он такой? — снова подала голос подруга спустя несколько секунд. — Кто он? — Дак Олег же! Ну, умеет и могёт, в смысле... — А. Ну, общую историю ты знаешь. Откуда он такой "могущий", как ты выражаешься, я не спрашивала, это не очень интересно. Другое дело, что мне странно, что он так спокойно вел себя в довольно нестандартной для него ситуации. Он же все-таки мажор, вряд ли у него уже был подобный опыт, — я задумчиво приставила большой и указательный палец к подбородку. — Все-таки он странный. — Ну, вот про это ты могла бы спросить! — возмутилась Полищук. — Вообще первое, что надо было спрашивать. — Я больше другим интересовалась. Он ведь, аки ниндзя, преследовал меня хренову тучу времени от своего дома аж до Баумана. Потому что, видите ли, начитался новостей, насмотрелся разных сцен в фильмах про темные переулки и волновался. Странный, — подытожила я. — Оу-у-у, — многозначительно и крайне загадочно протянула Вера, хотя причина ее реакция была более чем понятна. Впрочем, ее это быстро перестало волновать, судя по тому, как быстро она начала строчить. — Что, намечается очередной сеанс связи по скайпу? — поинтересовалась я. — Видимо, нет, — упавшим голосом ответила Вера. — Говорит, не может сегодня. — Хм, ясно. А я все еще понять не могу, — я повернулась набок, отложив планшет, — у вас все-таки есть какие-то отношения или нет? — М-м, — Полищук задумалась, — ну, я вроде как полагаю, что есть... — А как на самом деле дела обстоят? — Почему тебя это так интересует именно сейчас? — неожиданно резко отозвалась Вера. Я наблюдала за подругой, прекрасно видя, что вновь заставила ее сомневаться. — Видимо, потому что мне данная ситуация кажется крайне глупой? — Да что тебе постоянно не нравится-то? — А сама как думаешь?        Полищук закипала на глазах. Я раз за разом проводила этот разговор, и раз за разом получался один и тот же результат: она орала и обижалась на меня, я просто пожимала плечами и продолжала делать свои дела, внутренне ненавидя подругу, которая никак не могла понять очевидного. Или не хотела понимать. — Сколько еще раз ты собираешься поднимать эту тему? — Ровно столько, сколько понадобится, чтобы ты наконец поняла, что тебе с этим парнем ничего не светит. — Почему? — голос Веры стал совсем металлическим. Серьезный настрой. — Тебе перечислить? Хотя какой смысл, ты и так знаешь все мои аргументы. — Любовь все может преодолеть, — твердо заявила Полищук, — и расстояние, и политические распри. — Надо же, от кого я это слышу! — я аж села. — Неужели от человека, который мне активно втирал, что любовь есть главная напасть, и нет ничего хуже нее на белом свете? — Ну, да, это далеко не самое приятное, что может, случиться, но... — И не ты ли мне говорила, что любовь вообще в жизни не самое главное? — Эм, было дело, но... — И что ее действие обусловлено одними лишь гормонами, и люди преувеличивают ее значение?        В комнате повисла напряженная тишина. Не знаю, на что я надеюсь постоянно, завязывая подобные разговоры. Что мама, что Вера — результата все равно нет. Они как уперлись в свое, так и не сдвинуть их со своей позиции. Логические доводы абсолютно бесполезны, когда речь идет о чувствах. Эта человеческая черта раздражает больше всего. Попадая в котел эмоций, никто не в состоянии из него выбраться. — Отъебись, — вынесла вердикт Вера всем моим словам. Это была полная логическая победа — и полное моральное поражение. Бесит!        Я схватила подушку и кинула ее в подругу. Этого она не ожидала, а потому не успела поймать снаряд, а уворачиваться хронически не умела. С криком: "Ах ты! Хочешь войны? Будет тебе война!" — Полищук схватила подушку и бросилась с ней на меня. Но ведь я тоже не промах, поэтому, схватив другую подушку, смогла отбить нападение. Так началось великое сражение...

29.11.10

— Чо думаешь, самая умная, а? Думаешь, вчера за тебя тот старшак здоровый вступился — и теперь по жизни можешь быть дерзкой? — орал на меня Поздняков, грозно нависнув сверху. Мне хотелось сжаться до размера бактерии, чтобы скрыться от этого ненавидящего взгляда, не предвещающего ничего хорошего. Колени слегка подогнулись, а голова на автомате вжалась в плечи, но я продолжала смотреть ему прямо в глаза.        Претензии одноклассника, так сказать, имели некоторое основание. После вчерашнего я считала своим долгом спокойно отправлять куда подальше всех, кто ко мне по старинке лез. Почему-то я как-то резко ощутила моральный подъем, будто теперь я не одна против всего мира. Будто теперь за моей спиной всегда стоит тот огромный старшеклассник, готовый задать соответствующую взбучку зарвавшемся детишкам.        Но сейчас эта иллюзия трещала по швам и безвозвратно уничтожалась. — Чо молчишь? — Илья продолжал наседать на меня, а я продолжала по шажкам отступать к стенке. В один момент отступать стало некуда. — Ну? — угрожающе протянул одноклассник, сверля меня взглядом. За его спиной стояла орава горячо ненавидимых мной людей — Я... — это было единственное, что вырвалось из моего горла. Что делать? Что сказать? Просить прощения и унижаться, чтобы все стало как прежде? Этот вариант казался наиболее безопасным. Или просто продолжать бездействовать? Тоже хорошо. Но в этот раз я почему-то совершенно не готова была унижаться, а делать что-то надо было.        Неожиданно краем глаза я заметила несущееся сквозь пространство нечто, стоит полагать, на сверхзвуковых скоростях. Я повернула голову и увидела недавнюю знакомую... Точнее, я ее знала, а она меня нет. Та самая девочка, которую я замечала уже не раз, неслась по коридору и с заносом вылетела на лестничную площадку. Почему-то мне один ее вид придал сил. Сразу вспомнилась сцена в столовой, где она поставила на место Семакина, теску моего нынешнего обидчика. Может, все не так плохо? — Что я? — отчеканил Илья, не заметив пронесшегося позади него и толпы вихря. — Я считаю, что это вы все зажрались! — неожиданно даже для себя выкрикнула я. Ухмылки и улыбки начали медленно сползать с лиц одноклассников. Даже Поздняков слегка отпрянул. — Да, именно так! — продолжала я, медленно осознавая, какую жуткую совершаю глупость. Но остановиться было уже нельзя. — Вы издеваетесь над теми, кто слабее вас, это так глупо и подло! Вы все поголовно сволочи, такие, каких еще поискать надо! Я не понимаю, зачем вы это делаете? — Зачем? — мальчик удивленно приподнял брови, а потом вдруг как-то зловеще улыбнулся. — Да потому что это весело! Стебать таких как ты — весело! И мне вообще насрать, что ты там думаешь по этому поводу, ты должна молчать и подчиняться, ясно?!        Когда Илья перешел на крик, откуда-то будто повеяло холодом. Или у меня просто мурашки от страха побежали. Но, похоже, язык больше не подчинялся мозгу, а потому я лишь выдала тихое: — Нет.        Мои одноклассники, привыкшие к полной покорности тех, кого они обычно унижали, смотрели на меня с широко раскрытыми глазами, как на умалишенную. Будто я прямо сейчас на их глазах бесстрашно нахамила директору и плюнула в лицо, будто показала средний палец толпе хулиганов, будто повисла с моста вниз головой.        Это был взгляд, недвусмысленно подсказывающий, что только что я подписала свой смертный приговор. — Пошли, — Поздняков крепко стиснул мое запястье в кулаке и потащил в сторону лестницы. Компания пропустила нас вперед и тут же последовала за нами. Одноклассникам было интересно, чем же все это закончится. Мы вышли на лестницу и ощутили заметный холод. Прямо над нами оказался открыт люк, ведущий на крышу школы. Ветер приносил оттуда крупицы снега и лютый ноябрьский холод. — О! — радостно воскликнул Илья. — Лезь! — Нет! — я взвизгнула и попыталась вырваться, да только сил во мне было, как в мухе, застрявшей лапками в капле янтаря. — Лезь давай! Я тебе покажу, как надо разговаривать с нами! — парень подтолкнул меня к железной лестнице, которая была приварена к полу и, соответственно, стояла тут всегда. — Отпусти меня! — Лезь, дура мелкая! — меня чуть ли не силой поставили на первую перекладину лестницы. Начали активно подталкивать снизу, когда по росту уже не дотягивались, кто-то полез за мной. У одного из одноклассников сверкнуло в руках пламя от зажигалки, и этого оказалось достаточно, чтобы я с криком влетела на крышу. Морозный воздух тут же ударил мне по лицу и по шее, от чего я мгновенно съежилась, максимально вжав голову в плечи. Под звонкий смех люк захлопнулся. Я, не видя ничего вокруг от ужаса, бросилась к нему. — Эй! Эй! Откройте! Я же тут замерзну! — переходила я уже на визг, но снизу слышался лишь приглушенный смех столь ненавидимых мной мальчиков и девочек, которые считали себя вправе унижать и обижать тех, кто казался им недостаточно крутым. На глазах выступили слезы и сразу же потекли по щекам от осознания безвыходности ситуации, и кожа щек ужасно мерзла и стягивалась под порывами ледяного ветра. Я продолжала стучать и кричать, уже дрожа всем телом, но кроме глухого, еле слышного смеха результата не было никакого.        Бесполезно. Все бесполезно. Я ничего не могу сделать. Есть такие крутые ребята вроде загадочной Веры, которая, судя по всему, вообще никого не боится, вроде того огромного старшеклассника, который от природы огромный, и его все боятся... Но что могу я? Я всего лишь девочка, самая маленькая в классе по росту, которая не умеет ни драться, ни защищать себя. Я не обладаю таким ростом и телом, которого бы все опасались. Я совершенно беспомощна против людей. Против родителей, против одноклассников, против всех.        Резко появилось полное нежелание жить. Я перестала колотить люк и, не спуская с него глаз, встала. Повернулась к ближайшему краю крыши, почти не поднимая головы. Какой смысл в моей жизни? Мой отец пьет и бьет нас с мамой... Меня унижают одноклассники... Учителям плевать на мои достижения в учебе... В моей жизни нет ничего хорошего! Я подошла к краю. Живот невольно скрутило от высоты, но я понимала — другого выхода нет. Слезы перестали катиться по моим щекам. Я решила. Это конец.