Все мы немного психи

— Ар-р-р, школотрон, смотри, куда прешь! — разнесся крик на весь коридор. Нужно срочно придумать, как сделать так, чтобы люди не подумали, что я имею хоть какое-то отношение к этой орущей девке, в которую со всего разбегу только что вписался шестиклассник. Несчастный, он даже не знает, как он ошибся, попав именно в Веру... — Да пошла ты! — ответил ей мальчик. Только что кто-то на шаг приблизился к своей смерти. Это была вторая ошибка. — Ты чо, школота, охерел? — Полищук с крайне суровым лицом, которым в пору отпугивать нечисть, нависла над малолеткой. Тот, слегка побледнев, решил убежать от нее. Но то была его третья ошибка.        Моя подруга схватила пацана за шкирку и резко дернула на себя. Шестиклассник с воплем осел на пол. Вера отвесила ему смачного подзатыльника, после чего произнесла речь, из приличных слов в которой были только предлоги и союзы, но общая суть заключалась в том, что мальчик повел себя крайне некультурно по отношению к ней и что сегодня ему лучше бы не попадаться больше Полищук на глаза, иначе это может кончиться кровопролитием. Судя по лицу малолетки, он все прекрасно понял и со всем согласился, искренне раскаялся и делать больше так не будет. Отпустив пацана в дальний путь пинком под зад, Вера продолжила свой путь вместе со мной. — Ненавижу школьников, — процедила она сквозь зубы, поправляя сумку на плече. Похоже, Полищук даже не отразила, что во время ее... Хм, диалога с шестиклассником на них смотрела куча народу с откровенным ужасом. Странно, что никто не стал вмешиваться, хотя такое бывает. — Я как бы ни на что не намекаю... Просто напомню, что ты тоже все еще школьница, — парировала я. — Завали! — О, какие люди! — к нам откуда-то подошел Дима, дружелюбно махнув рукой. — Приве-е-ет, брат мой! — воскликнула Вера, тут же забыв про всех шестиклассников на свете и расплывшись в веселой улыбке. Поражаюсь, как быстро и легко у нее меняется настроение. Друзья обнялись, мы с Лазаренковым лишь обменялись кивками. Так-то я с ним не сильно-то общаюсь. Так, если встретимся, поговорим немного. Нас объединяют, по идее, только двор и Вера. Да, мы с ним говорим именно о ней частенько... Думаю, причины и так понятны. — Что у вас сейчас? — поинтересовался Дима, вероятно, у Веры. — У на-а-ас... У нас сейчас химия, — Полищук расплылась в улыбке. Юный химик... И что ей в этих бесконечных формулах так нравится? — А у нас... Что такое? — я прервалась и нахмурилась. Впереди мне махала рукой Юля Белоусова. Так-так, кажется, что-то интересное. — Простите, ребят, но, похоже, меня ждут важные супергеройские дела.        И это было даже не приукрашиванием. Если честно, иногда приходилось проявлять реальный героизм, чтобы вытащить очередную задницу, пронзенную небезызвестным инструментом, из беды. Вот и в этот раз, как оказалось, мне предстояло совершить нечто из ряда вон... — Блин, хорошо, что я нашла тебя! — взволнованно и быстро заговорила Юля. Я нахмурилась, понимая, что произошло что-то не очень хорошее. — В общем, у нашего класса большие проблемы! — Насколько большие? — Физичка на нас собралась писать жалобу на имя директора. — Что? — тихонько выдала я после небольшой паузы. Мои уши стали неестественно горячими. — Ну, в общем... Она вообще странная! Спалила трех наших пацанов, а хочет жаловаться на весь класс... — Каких пацанов? Что они сделали? — жар постепенно переходил на щеки. Хотя, по идее, у меня должно подгорать кое-что другое... — Да каких! Кто у нас самый косячный? — Юля взмахнула руками, по-видимому, тоже злясь. — Имена, — отчеканила я сквозь зубы. Белоусова ойкнула и взглянула на меня с некоторой тревогой. — Ты же не собираешься их избивать? — тихонько поинтересовалась она. — Да ты посмотри на меня! Разве я могу кого-то избить, черт подери?! — я все-таки не выдержала и взорвалась. Спасибо моему сегодняшнему "доброму утру". Обычно я сдержанна, но не в этот раз. — Ну, ходят слухи, что ты в свое время перебила чуть ли не всех В-шек. Еще до того, как к нам перешла... — так же тихо говорила Юля. Я тут же остыла. — Ради Бога, ты серьезно? Неужели я похожа на человека, способного перебить кучу народу? — мне пришлось усмехнуться и принять непринужденный вид. Белоусова тоже засмеялась, видимо, осознав все-таки абсурдность ситуации, но ее смех был довольно натянут. М-да... — Ну так кто это? — продолжила узнавать я. Нужно же знать, кто сегодня получит люлей... — Кирилл, Макс и Никита. — Который Никита? — Альвинский. — Ах, ну да, о чем я... — почесав в затылке, я усмехнулась. В классе у нас было два Никиты, но не было сомнений, кто из них накосячил. Первый Никита, Фролов, типичный непримечательный ботаник, который и мухи не обидит. А вот второй, Альвинский, — чертова заноза в заднице (в первую очередь в моей). Мало того, что он шутит много и несмешно, так еще и умудряется вляпываться во всякие истории вместе, кстати, с теми ребятами, которых назвала Юля. Вот они, чертова святая троица нашего класса: Макс Мищерин, Никита Альвинский и Кирилл Макеев, — которая постоянно косячит и вместе с тем вывозит всех на разных спортивных мероприятиях. На самом деле, они неплохие ребята, и цены бы им не было, если б они не косячили все время... — И что же они натворили? — Они достали где-то каучуковый шарик. Знаешь, как в детстве были? — Ну? — И, в общем, попали им в физичку... — Кажется, Дарвин все-таки ошибся в своей теории... Так, и поэтому она собралась жаловаться на весь класс? — Да! — Замечательно. Ладно, пошли, попробуем разобраться, — я вздохнула, и мы вместе направились в сторону кабинета физики. Когда мы зашли, прозвенел звонок. Как вовремя... Впрочем, его было почти неслышно из-за вовсю бушевавшей Алевтины Анатольевны. Судя по лицам людей, они уже наслушались угроз и про директора, и про родителей, которых нужно срочно вызвать в школу, и про Викторию Эдвардовну... На самом деле, страшнее всего было именно последнее. Ибо Виктория умеет морально уничтожать. — Здравствуйте, — громко поздоровалась я, заставив учительницу на время прервать свои словесные излияния. Алевтина Анатольевна слегка ошалело посмотрела на меня, потом на Юлю. — Ты сходила за Викторией Эдвардовной? — сурово нахмурившись, задала она вопрос Белоусовой. Та чуть-чуть побледнела. — Я вместо нее, — заявила я, понимая, что положение надо спасать. — Причем тут ты, Хомутова? Я велела позвать вашего классного руководителя! — вновь стала повышать голос физичка. Как-то все это не очень хорошо, если честно. Она прекрасно знала, что основную воспитательную функцию в нашем классе выполняла я (да, это странно, но так уж сложилось), а не Виктория Эдвардовна, которую боялась половина школы, но, очевидно, считала, что в основном я просто всех выгораживаю. Отчасти так и есть, но вправкой мозгов я тоже занимаюсь. Как ни странно, это работает. Правда, в последнее время народ становится чуть более борзым, ну да ладно. — Простите, но я уже в курсе общей ситуации. Просто скажите мне, зачем наказывать весь класс, когда можно наказать конкретных людей? — Эй! — раздалось откуда-то с задних парт. — Не дерзи мне, Хомутова! — лицо Алевтины Анатольевны принимало все более грозный вид. Жаль, что мне все равно... — Сейчас к директору отведу! — Ради бога! — я развела руками. — Он вам скажет все то же самое. — А ну-ка пошли! — кажется, учительница не на шутку разозлилась. По крайней мере, сейчас этого достаточно, чтобы начать принимать иррациональные решения. И вот это уже плохо. — Вы серьезно? — я вскинула одну бровь. — А... Вы не хотите, там, урок провести? Звонок уже давно прозвенел. — Не указывай, что мне делать, Хомутова! — рявкнула физичка. Хорошо, это была плохая идея. Мои уши... — Я имела в виду, что вы раздуваете конфликт на пустом месте. Мальчики вряд ли действительно хотели попасть в Вас... — сохранять спокойный голос и лицо становилось все сложнее. Так, держаться, иначе все пойдет наперекосяк. Хотя уже идет... Но может стать еще хуже. — Ты что, хочешь сказать, что я... я...        Во всей этой ситуации наиболее странным, пожалуй, было лишь то, что меня не снесло и не впечатало в стену силой гнева физички. Судя по всему, она узрела в моих словах тонкий намек на свой невысокий интеллект, но не знала, как обрисовать это словами. Скажу честно, мне и в голову не пришло на что-то подобное намекать. Видимо, все-таки мои способности в урегулировании конфликтов не так уж и высоки. — Нет, я ничего такого не хочу сказать, — пришлось быстро выкручиваться. Успокоить ее уже не получится. Врать не буду: со мной уже слишком давно не было ничего такого, и я уже как-то не знала, что делать. — Все, Хомутова, мы с тобой идем... — К директору? — К Виктории Эдвардовне!        Она схватила меня за руку и потащила к Виктории. Ну, все не так уж плохо. Хотя с директором все было бы чуточку веселее... Это же мое хобби: делать милое личико и подстраивать всё так, чтоб все огребали вместо меня. Опыт такой уже был (причем не раз).        Когда мы подошли к кабинету Виктории, я резко высвободила руку. Простите, но это уже слишком. Алевтина Анатольевна бросила на меня взгляд, полный ненависти, но ничего не стала говорить, а просто постучалась в кабинет. Как ни странно, оттуда не доносилось ни звука. Виктория Эдвардовна открыла дверь, и я поняла, что у нее сейчас нет урока. Судя по лейке, она ходила и поливала цветы. — Здравствуйте, Алевтина Анатольевна, в чем дело? — спросила она у физички, слегка нахмурившись. Ничто так не радует, как учителя, обращающиеся друг к другу по имени и отчеству при учениках, хотя все понимали, как они разговаривают друг с другом на самом деле. — Виктория Эдвардовна, ваш класс ведет себя просто отвратительно! — начала учительница свою гневную речь. Наша классная очень спокойно выслушала историю и про мальчиков, и про "ужасный 10 "Б", худший из всех", и про меня с моим до ужаса хамским поведением. Немного подумав, она ответила: — Ну, с теми мальчиками мы разберемся. А причем тут остальной класс?        Простите, но АХАХАХАХАХА! — И вы туда же! — возмутилась Алевтина Анатольевна. — Нет, серьезно. Да и я сомневаюсь, что Лера могла бы вам нахамить. Она хорошая девочка, воспитанная. — Да вы знаете... Она хотела сказать... — Я не хотела говорить ничего плохого, — время изобразить самый жалостливый взгляд из всех возможных. Даже Кот в сапогах из Шрека мне бы сейчас позавидовал.        В общем, разбирались они, разбирались, а я просто стояла в сторонке и слушала все это. В конечном счете Виктории все-таки удалось меня выгородить (как и весь остальной класс, впрочем), да и с пацанами она пообещала разобраться. Физичка слегка остыла и летящей походкой направилась в свой кабинет. Интересно, что же ждет наших ребят? Внеплановый опрос или вызов к доске случайных людей, по которым видно, что они конкретно не шарят в физике? В любом случае, ничего хорошего. Что-то мне расхотелось идти на физику. Но придется.        Я неспешно зашагала в том же направлении, что и Алевтина Анатольевна, как вдруг меня остановил оклик нашей классной: — Лера, подожди секунду. — М? — Ты же помнишь, что завтра уже День матери?        Я хлопнула себя по лбу. Вот так ничего себе! Уже завтра! — Ой, точно! Что-то я подзабыла. — Как у вас с подготовкой? — Ну-у-у... Насколько могу судить, все готово. Но в столовой я еще поспрашиваю девочек. — Хорошо. И еще. С мальчиками разберешься, или мне с ними поговорить по поводу поведения в школе? — Сама разберусь, чего уж. — Ну ладно.        Я со спокойной душой пошла дальше.        На уроке не было ничего особо интересного. Ну, сказали, что мы худший класс. Ну, повызывали разных людей к доске с постоянной попыткой завалить их. В общем-то, все стандартно. Какая-то физичка нервная в последнее время, если честно.        Урок кончился, мы все пошли в столовую. Там вновь собрался наш "стол активисток", где я и начала выяснять все по поводу завтрашнего праздника. Слава богу, фильм был уже сделан, общие песни хорошо подготовлены (хотя это я и так знаю, я ж была на репетициях), за продуктами побежим завтра в перерыве между уроками и приходом наших мам. — Далековато до продуктового... — Да ничего, добежим, чего уж! В первый раз что ли? — Ну, нет... Во сколько завтра все начинается-то? — В три. — Ну, времени у нас навалом будет! — Кстати, Лер, хотя бы в этот раз твоя мама придет? — Нет.        Одноклассницы посмотрели на меня одновременно с осуждением и с сочувствием. Им было известно, что в моей семье не все хорошо, но подробностей не знал никто из них. И слава богу. — Ну, Лер, могла бы хоть в этот раз позвать ее, — все-таки высказалась Женя. Видимо, она не до конца понимала моего отношения к родителям, поэтому, встретив мой взгляд, удивилась и испугалась одновременно. — Нет. Поэтому я даже не скидывалась. Изначально предполагалось, что я даже присутствовать не должна, но поскольку вы сами уговорили меня остаться, я там буду. — Но почему так? Я не понимаю! — продолжала Фиалкова. Тогда я просто встала из-за стола, чтобы отнести посуду, показывая нежелание продолжать разговор. Женя — очень хороший и добрый человек, но иногда она начинает меня откровенно раздражать. Как и многие, она переносит собственные мысли и чувства на других и очень удивляется, когда ее взгляды не совпадают со взглядами других людей. Вот и сейчас Фиалкова была уверена, что раз она считает своих родителей главными в жизни людьми и любит их, то и я должна чувствовать все то же самое. Но нет. Не в этот раз. — Любовь моя, Холера! — раздался крик где-то позади. Вот же черт... — Ну что такое? — я отступила в сторону, пропуская мимо себя лучшую подругу, стремившуюся обнять меня. — Я вообще-то с посудой иду.        Тут я почувствовала, как что-то врезалось в мои отставленные вбок руки. Я не выдержала удара, и тарелка со стаканом полетели на пол. Вздрогнув от испуга, я посмотрела, кто же стал виновником данного происшествия. Мищерин. Ну, держись. — Чего размахалась? Встала посреди дороги... — завозмущался Макс. Моим ушам стало жарко. Где-то сбоку раздалось тихое Верино "оп-па" и быстрый топот. — Ты что, умник, еще имеешь наглость мне какие-то претензии предъявлять? — сквозь зубы произнесла я, медленно поворачиваясь к однокласснику. Тот отступил на шаг назад, но сдаваться пока не собирался. — Ну да. Ты же тут встала, я что ли виноват? — парень отступил еще на шаг, но, врезавшись в кулер с водой, сменил направление движения. Не в лучшую для себя сторону. Еще шаг — и он уперся спиной в стену. — Во-первых, смотри, куда идешь. Во-вторых... — тут я замахнулась ногой и с силой врезалась ступней в стену, точно между ног Максима. В общем-то, удар был рассчитан так, чтобы не нанести однокласснику вреда, однако тот уже и руками все прикрыл, и подобрался весь. На его лице застыло выражение неподдельного ужаса. Господи, как же меня веселит это мужское свойство! Снаружи они все такие суровые и крутые, принципиальные и независимые, а как наступает угроза их бубенчикам, так сразу пугаются, как кролики, и готовы на все, лишь бы ничего плохого не случилось. Этим удобно пользоваться, если не злоупотреблять. — Ты же понимаешь — одно неверное движение, и все может плохо кончиться? — я внимательно посмотрела в глаза Мищерину. Тот очень активно закивал. Надеюсь, из-за кулера для воды не видно всей сути происходящего. — Тогда во-вторых. У меня к тебе вообще отдельный разговор! Ты с твоими двумя товарищами, похоже, совсем уже страх потеряли. — Ну... мы... — Вы косячите, господа хорошие! Много косячите. А знаете, кому потом приходится вас выгораживать? — Т-тебе? — почти пропищал Макс. — Бинго! — я щелкнула пальцами в воздухе, после чего поставила ногу на пол. Мищерин шумно выдохнул от облегчения. — В любом случае, будьте поосторожнее. Думаю, ты понял мою мысль, ведь так?        Парень невероятно активно закивал, глядя все еще с некоторым испугом, несмотря на мою вполне дружелюбную улыбку. Макс поспешил ретироваться, и пока я провожала его взглядом, где-то над ухом раздался тихий, слегка маньяческий голос: — Ты так мило краснеешь, когда бесишься.        Вместо ответа я просто нанесла удар ногой с разворота. Достаточно слабый, чтобы владелец голоса мог его спокойно перехватить рукой. — Воу-воу, хочешь подраться? — громко захихикала Полищук, отразив удар, как и ожидалось. — С радостью бы, но не здесь и не сейчас, — я, приняв нормальное положение, направилась к выходу из столовой... и наткнулась взглядом на Олега, смотревшего на меня в упор. Ой... — Ну тогда ты у меня потом получишь! — заорала Вера и повисла на мне сзади. Я не шелохнулась, и подруга тихо прошептала на ухо: — Что такое? Я так погляжу, он о тебе не знает всего? — Нет, конечно, — сквозь зубы ответила я ей. — Тогда все ясно, — Полищук отлипла от меня. — Хэй, да это же Олег! Как жизнь? — тут она снова начала орать на всю столовую. Ох-ох. — Д-да нормально, — Юренко, похоже, растерялся еще больше. Но это лучше, чем если он узнает про мою дворовую часть жизни. И про то, почему мой класс меня уважает как старосту. — А ты как? — Да все заебись! — воскликнула Вера и сдавлено охнула, получив локтем в живот. Видимо, на нее только такие методы обучения действуют. — Эм... У тебя все хорошо? — неуверенно поинтересовался парень, приближаясь к нам. Я повернулась к подруге. Та согнулась пополам, но старательно изображала на лице беззаботность, хотя по ней было видно, что она не может выговорить ни слова. Черт. Я попала в солнечное сплетение. — Ой! Вера, ты как?! — настала моя очередь орать. — Завали... — еле выдавила она. Ее лицо все сильнее искажалось. Ой-ой, плохо как! Но сделать я ничего не могу, нужно лишь ждать. Через несколько секунд Полищук распрямилась и шумно вдохнула. Слава богу!        В следующее мгновение подруга залепила мне такого леща, какого я не получала уже давно. Я еле удержалась на ногах, но не подала виду, что это было реально, блин, больно. — Ты чо творишь, Холера? Я ж думала, я реально сдохну! — вскричала Вера. В общем-то, ее гнев был вполне оправдан, спорить не буду. Но черт. — Извини, я не целилась. — Ар-р-р! Ладно, хрен с тобой. Через пять минут перемена закончится, пошли быстрее! — с этими словами Полищук стартанула с места и унеслась вдаль. М-да. — Нам тоже надо идти. У нас сейчас алгебра, — произнесла я, зашагав к выходу из столовой. Олег поспешил за мной. — Эм... А... Для вас такое общение нормально? — спросил одноклассник, когда мы вышли в коридор. Черт... — Какое? — время изобразить из себя дурочку! Но кажется, он все равно уже что-то заподозрил. — Ну, вы... бьете друг друга, — Юренко почесал в затылке. — А, это! Ну, это нормально! Да и мы так, несильно же, шутя, — я с улыбкой развела руками. Судя по лицу Олега, не очень убедительно. — По-моему, ваши два последних удара были довольно сильными, — не отступал он. — Случайно вышло. Не рассчитали, такое иногда бывает. — Ну ладно.        Мы поднялись на второй этаж. Когда зашли в класс, как раз прозвенел звонок. Ох, и много же времени я потеряла на одни только выяснения отношений!        Все расселись, затем дружно встали, приветствуя Светлану Дмитриевну. Та заговорила: — Садитесь, садитесь, — когда мы снова приняли сидячее положение, она продолжила, — начну с небольшого объявления. На следующей неделе вы пишете ДКР по математике!        По классу прошелся гул; я нахмурилась. Нет, за себя-то я не боюсь, я знаю, что хорошо напишу, даже если не буду готовиться. А вот что касается остальных ребят... Мы же гуманитарный класс. У многих тут тяжеловато с математикой. — Проводиться она будет в электронном виде, так что писать будете в кабинете информатики. — В электронном виде? — Да. Я пока точно не знаю, как это будет выглядеть, я не видела еще тестов, но, скорее всего, будут поля, куда вы будете вводить ответы.        Светлана Дмитриевна рассказала все, что знала о предстоящей работе, и по классу вновь пошли многочисленные шепотки. Ребята не на шутку взволновались предстоящим тестом, который обещает быть жестким. — Ну что, Олег, готов к предстоящей ДКР? — с усмешкой поинтересовалась я у соседа. Даже интересно, что он ответит. — А что это? — Юренко удивленно взглянул на меня. Боже, дай мне терпения... — Это, друг мой, диагностическая контрольная работа, и если ты ее плохо напишешь, вышестоящие тетеньки и дяденьки (я про завучей и директора, если что) могут серьезно подумать о том, чтобы перевести тебя еще на ступень ниже, в В-класс, что, поверь мне, было бы крайне нежелательно, — пояснила я, стараясь снизить концентрацию сарказма в голосе до минимума. — Почему? — парень нахмурился. Я хотела изобразить взгляд из разряда "ты тупой?", но вовремя вспомнила, что Олег не так уж долго находится в нашей школе, чтобы понимать, что его ждет при переводе к В-шкам. Учитывая его тихий нрав, он там вряд ли долго выдержит. Выжить там можно, лишь имея характер Сталина и хотя бы базовые навыки борьбы. — Потому что это далеко не лучший класс в нашей школе, да и люди там... сложные. В общем, лучше учиться с нами, чем переходить потом к ним. — Эм... Ну ладно, приму к сведению.        Остаток урока мы проходили логарифмические неравенства. Я втихаря наблюдала за тем, как учится Юренко. Видимо, мои слова слегка убедили его (или просто близящаяся ДКР напугала), так что он сидел и записывал материал. Немного странно наблюдать за тем, как человек пишет не той рукой. В основном он списывал с доски, сам ничего не решал. Так-так, у кого-то явно будут проблемы. Может... Предложить ему помощь? Ну, там, объяснить, что да как, помочь именно разобраться. Или все-таки поберечь свои нервы?        После звонка математичка неожиданно подозвала Юренко к себе. Что-то сказала ему, показала оценки в Сетевом городе, тот ей молча кивал в ответ. Немного понаблюдав за этим, я покинула класс, прибившись к стайке наших девочек, активно обсуждающих что-то. — ...Не волнуйся, думаю, будет что-то вроде ЕГЭ, которое мы уже решали. Ну, первая часть, — послышался обрывок чьей-то фразы. — Думаешь, не будет части С? — обеспокоенно спросила Алиса, рядом с которой я теперь шла. — Да вряд ли! Как ты с компа будешь все эти "πи" забивать? — ответила ей Вика, шедшая, как водится, под ручку с Тоней. Не нравится мне все-таки эта парочка, Вика с Тоней, не нравится... — Ну ладно. Но мы же из первой части еще не все задания решать можем! — Вероятно, их составят все-таки в соответствии с программой десятых классов, все неизвестное должны убрать. — Скорее всего.        Мы спустились к кабинету русского, обсуждая предстоящую работу и строя пустые догадки. Вероятнее всего, всю предстоящую неделю нас будут просто готовить к ДКР и выдавать новые инструкции. Нас запустили в класс, через некоторое время появился Олег. — Что тебе сказали? — поинтересовалась я, как только парень сел рядом. — Сказали, что у меня в прошлой четверти оценки были очень не очень, — мрачно ответил тот, — что я плохо учился, что это ваша ДКР — очень важная работа, и все в том же духе. Ах да, еще сказали, что если я ничего не понимаю, то я могу попросить кого-нибудь из одноклассников позаниматься со мной. В частности, порекомендовали тебя и какую-то Полину Аксёнову. — Хм, понятно. Кстати, если ты повернешь голову налево, то увидишь ту самую Аксёнову, — усмехнулась я. Юренко мгновенно повернулся и наткнулся взглядом на еще одну отличницу нашего класса. Если я была... кхм... немного странной отличницей, то Полина являлась типичной ботаничкой, какой их изображают в разных современных произведениях искусства: тихая, неприметная серая мышка, в одной руке держащая книжку, а другой рукой поправляющая очки. — Ясно, — Олег снова повернулся ко мне. — И что ты решил? — полюбопытствовала я. — Ну, я подумал, что действительно мало что понимаю, поэтому решил попросить твоей помощи, — улыбнулся парень. Ну, класс! Нет, не то что бы мне лень или еще что-то... Просто зачастую на это очень много нервов уходит. Ладно, спрошу с него некоторую (чисто символическую) плату за это. Все одноклассники уже знают "цену" моей помощи в учебе, потому что долгое время все у меня просили списать или еще что. Чтоб мой труд зря не пропадал, я решила заставить их "платить" и стала заметно спокойнее относиться к последующим их просьбам, потому что знала — вознаграждение будет. — Понятно. И что, когда займемся этим? — А когда ты можешь? — Почти всегда, на самом деле. Если меня заранее предупредить, конечно. — Хорошо, сегодня устроит?        Вот так заход! Сегодня! Впрочем, я все равно кроме уроков ничего не делаю вечером, по идее. Разве что опять во двор собиралась, с ребятами встретиться, но я там бываю почти каждый день, так что какая разница? — В принципе... В принципе, да. Сегодня у меня особых планов нет. — Тогда можно сразу после уроков пойти. У меня дома как раз никого не будет. — Хорошо.

***

       Много сил ушло на то, чтобы заткнуть в себе внутреннюю Веру, которая постоянно хихикала и приговаривала что-то вроде: "Да-а-а, учиться они собрались! Знаю я, что вы там делать будете!". Ох уж это фикрайтерское мышление... Впрочем, это не помешало мне быстро собраться и вместе с Олегом пойти к нему в гости. Домой я все равно не сильно-то торопилась... и никуда не торопилась.        Мы шли пешком; как сказал Юренко, отсюда было не сильно далеко до его дома. По пути мы успели обсудить любимые жанры музыки, немного кинематографа (в котором я совершенно не разбираюсь, не знаю, как мы к этой теме пришли) и современной литературы. Я в который раз убедилась, что мой одноклассник совсем не глупый, просто не учится. Поспрашивала про предыдущую школу, о которой Олег говорил почему-то очень кратко, не вдаваясь в подробности, а потом вообще начал делать все, чтобы уйти от этой темы. Мы подошли к дому Юренко, и сразу стоило отметить, что он был довольно современным и крутым. В голове пронеслось то самое слово, произнесенное Верой после лука: "Мажор". Но выводы делать пока рано. Мы зашли в подъезд, поднялись на лифте на двенадцатый этаж и, пройдя по небольшому коридору, оказались у входа в квартиру Олега. Парень повозился с несколькими замками, после чего распахнул передо мной дверь. — Ну, вот, проходи, раздевайся, чувствуй себя как дома, — воскликнул он. Чувствовала я себя, признаться честно, слегка неловко. Как сказать... Прихожая была отделана хорошо. Очень хорошо. Я невольно сравнивала все, что видела, с тем местом, где я живу, и становилось как будто немного стыдно. Ну да, хрущевка неизвестно каких годов, не видевшая ремонта с самой постройки... Хотя в этом, в общем-то, моей вины нет, но все равно неприятные ощущения в области таза присутствовали.        Я переоделась, Олег повесил мой пуховик на вешалку в шкаф, сапоги я поставила сбоку на коврике и прошла в квартиру.        О. Мой. Бог.        Да она же ОГРОМНАЯ! Реально огромная! Кинув сумку прям в коридоре, я начала сновать туда-сюда, осматриваясь, и черт возьми, я насчитала пять комнат! Пять!!! Плюс к этому огромные ванная и кухня. Пол с подогревом, почти нигде нет обоев, только штукатурка или плитка, техника в комнатах новейшая. Мажор... — Все хорошо? — осведомился Олег, пока я стояла посреди кухни, которая по размеру была с три наши. — А... Да. Да, — зачем-то повторила я, после чего направилась в ванную, чтобы наконец-таки помыть руки. — Просто когда я оказываюсь в новом месте, я хочу все посмотреть. — Понятно, — Юренко усмехнулся, пронаблюдав мои перемещения. — Хочешь кушать?        Кушать. Я тихонько хихикнула. Не знаю, почему, но в исполнении Олега слово "кушать" прозвучало как-то очень мило. — Да нет, не очень, — ответила я, выйдя из ванной. Однако мой желудок поспешил продемонстрировать, что он совсем другого мнения по этому вопросу. Чертов ехидный орган... — Ну да, я вижу, — продолжал улыбаться мой одноклассник, после чего прошел на кухню. — Что будешь? Тут есть котлеты, могу тебе макароны сварить к ним. О, блинчики с мясом еще остались! В кастрюле суп был... — Пожалуй, на блинчиках остановлюсь, — произнесла я, входя на кухню. Уже понятно, что так просто я от этого дела не отверчусь. Да и сам Юренко, наверное, голоден. — Хорошо, сколько тебе? — Два хватит.        Олег выложил на тарелку два блинчика и поставил их в микроволновку. Пока те грелись, он налил себе супа в другую тарелку, достал из холодильника сметану и поставил баночку на стол. Затем прошелся в угол, где была раковина, достал из выдвижного ящика вилку и ложку. К тому времени блины согрелись, и парень вытащил их из микроволновки, поставил передо мной тарелку и аккуратно положил рядом вилку. Все это время я сидела, наблюдая за ним, и знаете что? У Олега действительно мощные руки. Как, впрочем, и все остальное, насколько могу судить. Не о том я думаю, если честно...        Я начала трапезу. Блины с мясом... И со сметанкой... М-м-м! Интересно, как давно я не ела блины? Не помню, когда мама в последний раз их готовила, у Веры тоже вроде давно блинов не было. В любом случае, это пища богов! — Вкусно? — спросил Олег, глядя на меня как-то очень внимательно. Я бы даже сказала, слишком. — Да, — я активно закивала головой, — очень даже. — Ну хорошо, — Юренко сделался неожиданно довольным. Неужели его так беспокоит, нравится мне эта еда или нет? Все-таки Олег немного странный.        Когда мы закончили есть, парень молча забрал у меня посуду, составил все в раковину и, надев милый розовый фартучек с мишками (я не буду ржать, я не буду ржать, я не буду ржать), начал... мыть посуду. — Можешь пока в мою комнату зайти, она там, — мой одноклассник указал направление рукой и продолжил заниматься своим делом. Я же застыла, наблюдая за ним. Интересно, я реально это вижу или у меня галлюцинации? — Что? — Юренко снова повернулся ко мне. — Нет, ничего! — я отошла от оцепенения и направилась в комнату Олега. Может, у него еще и лютого срача нет, который обычно встречается у парней в комнатах? Не спрашивайте, откуда я знаю, просто примите к сведению. Взяв в коридоре сумку, я зашла туда. Срач был, но не сильно большой. Сама по себе комната была довольно просторной и светлой: на стенах светло-желтые обои, паркет (или ламинат, не знаю, чем они отличаются) на полу, на потолке небольшая плоская люстра. Здесь и шведская стенка присутствовала с висящим боксерским мешком, и компьютер-моноблок, а также светло-бежевый шкаф с отъезжающими в стороны дверями (одна из которых представляла собой зеркальную поверхность), огромный стол того же цвета с царящим на нем легким беспорядком (по сравнению с тем, что мне доводилось видеть, это действительно ЛЕГКИЙ беспорядок), черный диван и книжный стеллаж рядом, набитый книгами до отказа. В общем, ничего особо необычного я здесь не увидела.        Олег зашел, когда я уже расположилась на его слишком большом для меня кресле, как на троне. Улыбнувшись данному виду, Юренко взял другой стул, стоявший сбоку от стола и пододвинул его ко мне. — Ну, что ж, друг мой... Можно включить? — я потянулась к компьютеру, но замерла, поняв, что не знаю, как он включается. Олег протянул руку и нажал что-то сверху моноблока. Экран тут же засветился виндоусовской заставкой. — Да. В общем, я хочу обговорить один момент. В свое время я много кому помогала с учебой, но поскольку это требует довольно много времени и сил, пришлось мне сделать что-то, чтобы мой труд даром не пропадал. Проще говоря, моя помощь не совсем бесплатна.        Одноклассник напрягся. Он смотрел на меня так, будто я сейчас выкатила перед ним какой-то договор на ужасно невыгодных для него условиях, но он его уже подписал, не зная об этом. — Так, — медленно проговорил Олег, — и... сколько?        Я молча подняла в воздух указательный палец, на который парень воззрился с невероятным вниманием. — Одна бутылка питьевого йогурта с любым вкусом за объяснение темы, — начала перечислять я, — коробка ряженки за помощь в домашней работе, то есть, когда я даю списать. На контрольной помочь (а мы умеем списывать так, чтобы даже самые внимательные учителя не заметили) оценивается в кефирчик, и если человек получает пять, что с теми, кому нужна жесткая помощь, случается редко, он мне потом еще сырок должен. Примерно так.        Юренко какое-то время смотрел на меня, потом начал тихо хихикать. С каждой секундой его смех становился все громче. Я нахмурилась. — Что не так? — Йогурты? Ты серьезно? — Абсолютно. — Я понимаю, если бы ты деньгами брала или хотя бы шоколадками, но... Почему йогурты? — Как бы тебе сказать, друг мой, — я повернулась к компьютеру и стала искать демонстрационные варианты ЕГЭ, — так уж сложилось, что я фанат кисломолочных продуктов. Я их люблю сильнее всяких шоколадок и булочек, в особенно плохие дни готова душу продать за вагончик йогуртов... Да что?!        Олег уже буквально хохотал, запрокинув голову. Через некоторое время он успокоился, насколько мог, и вновь заговорил: — Блин, извини! Просто... Не знаю, это очень мило. Человек тащится по всяким йогуртам... Я реально впервые такое встречаю. Обычно девушки в фильмах и в книгах сладкоежки заядлые. Шоколадки все время едят, но это зачастую даже больше пошлостью отдает... Не знаю, почему. А ты такая с йогуртами... — Ладно, проехали.

***

       Около двух с половиной часов мы потратили на все разборы. Я просто открывала на одном хорошем сайте типичные варианты ЕГЭ, и мы стали просматривать задания, подробнее разбирая те, которые были непонятны Олегу. Казалось бы, все просто? Ха-ха три раза! Оказалось, что у Юренко встречались целые провалы, размером с темы. Например, если попадались задания на знание тригонометрии — ступор и полное непонимание происходящего. Я пометила себе в голове, что нужно будет разобрать это дело. Но в целом... — Олег, — заговорила я, когда стало понятно, что наши с ним мозги уже выкипели до основания и заниматься дальше бесполезно, — вот я тебя не понимаю. Ты же не глупый. Почему ты не учишься? — Не знаю, не интересно, — пожал плечами одноклассник. — Тебя не спрашивают, интересно тебе или нет, — я закинула ноги на спинку дивана, а мои волосы свисали до пола, так что изобразить на лице строгость в таком положении оказалось тяжеловато, — вообще-то, тебе через полтора года уже поступать. — Но ведь мне далеко не все предметы нужны. — Математика тебе точно понадобится. Но ты и ее не учишь! И русский. Что ты вообще собрался сдавать, кстати? — Не знаю пока. — Эм... Ты до сих пор не определился? — Нет.        М-да. Это несколько печально. Но время пока есть. Вера, вон, тоже не знает, куда пойдет, хотя все дружно посылают ее на химфак. Все ее терзают смутные сомнения... — Понятно, — я перевернулась и приняла горизонтальное положение. Хорошо же тут лежится. Даже спать как-то захотелось. — А ты? — Олег закинул ногу на ногу, сидя в своем кресле. — На ин. яз., наверное. В принципе, у меня еще варианты есть, но этот основной. — Хм, ясно.        В комнате воцарилось молчание. Я глянула в окно. Темнеет уже... Лучше пойти сейчас, чтобы совсем по темноте не идти. Как бы то ни было, я все еще достаточно удачная жертва для всяких гопников, грабителей и маньяков. — Пойду-ка я, — я нехотя встала с удобного дивана, потянулась, слегка размялась и отправилась в коридор одеваться. Олег пошел за мной. И, как ни странно, стал одеваться тоже. — А ты-то куда собрался? — Как куда? — парень аж удивился. — Провожать тебя, естественно. — Ну нет уж! — тут же среагировала я. — Я не домой, я сначала к друзьям зайду, потом уже... — Ну, до друзей доведу. На улице темнеет. — Не стоит, — произнесла я как можно тверже, — мне одной будет быстрее и проще дойти. Да и друзья у меня... Своеобразные. — И что? — Юренко, обувшись, встал и навис надо мной. — Олег, нет, — отчеканила я, глядя однокласснику в глаза. — Почему? — Потому что я так хочу.        Еще несколько мгновений шла борьба взглядами, но в итоге Олег отступил. Он сел на кушетку и процедил: — Ладно. Поступай, как знаешь. — Спасибо, — с некоторым чувством вины вздохнула я. Нет, я понимаю, благородные порывы и все такое... Но нет. Не хочу, чтобы он видел эту безумную толпу, творящую все время нечто, не поддающееся объяснению для обычного человека. Лучше не надо.        Я быстро оделась и собралась уходить. Юренко смерил меня тяжелым взглядом, но ничего больше говорить не стал. Я вышла на лестничную площадку, спустилась на лифте вниз и покинула дом. Из головы никак не уходил тяжелый взгляд Олега, которым он одарил меня в конце. Нет, а что такого? Никто и никогда меня не провожал, да и не вижу я в этом смысла. Что со мной может случиться? Конечно, район у нас небезопасный, но и я, в принципе, не первый год здесь живу, кое-чему научилась благодаря ребятам. К примеру, убегать с помощью неумелого паркура и запутывания преследователей. Иногда приходится...        Пока я шла и размышляла над тем, насколько напрасно беспокойство Юренко, и было ли это только лишь беспокойство, мое внимание значительно рассеялось, и я не заметила трех подозрительных ребят, в одного из которых впоследствии врезалась. Ох, лучше бы я внимательней смотрела, в кого врезаюсь... — Эй, смотри, куда прешь! — рявкнул на меня один из них. — Извините, — сухо проронила я, поворачиваясь к незнакомцам. Буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы заработать на свою задницу одну большую проблему. Конечно, встреченные мною люди были самыми натуральными гопниками, но даже не в этом суть. — Стопэ, — неожиданно произнес один из ребят, внимательно вглядываясь в мое лицо. Пока что сумерки позволяли видеть все достаточно явно. В моем сознании тоже начинали появляться проблески узнавания, хотя стоило сразу делать ноги, если честно... Затормозила. — Эта же та телка, которая уложила тебя, когда мы до школьника доебались! — Пошел нахуй. — Да, это она, с ней еще тогда какая-то телка была! И пацан рыжий. — О-о-о... — протянул ближайший ко мне незнакомец, хрустя костяшками пальцев. Тут мне вспомнился относительно недавний случай, когда эти ребята действительно пристали к какому-то мальчику... А мы шли втроем, увидели это дело да решили помочь. Но конфликт накалялся, и один из гопников решил наступать на меня, как на самого слабого в команде. Ну, что, пришлось действовать...        Пока данные господа медленно подходили ко мне, я стала быстро выстраивать в голове примерный план действий: изо всех сил рвануть в противоположную от них сторону и свернуть направо, там вроде хороший дворик был, в котором много деревьев. Слегка запутать их, перелезть через забор на территорию садика, оттуда подумаю на месте. Параллельно я сунула в сумку руку за телефоном. Мера предосторожности.        Я уже сделала шаг, чтобы развернуться и бежать, но тут меня схватили за свободную руку. Вот черт! Проворонила!        Теперь проблема приобрела вполне реальный масштаб. Черт. Надо было согласиться пойти с Олегом.

28.11.10

       Вчера я впервые решилась ответить своим обидчикам. Да, меня на это вдохновила та странная девочка. Когда у меня попытались силой забрать сделанную домашку, я не дала этого сделать, рванув на себя тетрадь, кинув ее в рюкзак и сбежав в коридор. Конечно, за мной погнались, но я прибилась к разговаривающим учителям и всю перемену просидела около них. Да, это было действительно гениально! Хорошо еще, что это был последний урок.        Но сегодня я уже жалела, что все-таки решилась на этот поступок... Вся элита класса будто ополчилась на меня. Весь день мне то подножки подставляли, то пытались что-то отобрать. На предпоследней перемене было подозрительно тихо, и я уж подумала, что они успокоились... Но нет.        Мой портфель стал инструментом для игры "в собачку". Конечно же, этой собачкой была я, мечась от одного одноклассника к другому с криками "отдай!". Я понимала, что все бесполезно, но надо же было взять свой портфель назад! Мне еще ведь на следующий урок идти! — Прекратите это! — крикнула я срывающимся голосом, когда сил почти не оставалось. — Что я вам такого сделала? — теперь я смотрел в глаза Илье Позднякову, который на данный момент держал мою сумку у себя над головой. — Ну давай, вот он, возьми, — одноклассник махал рюкзаком перед моим носом. Я больше не могу... — Достали, — неожиданно даже для себя процедила я и рванулась вперед, врезавшись в грудь мальчика плечом. Тот кое-как удержался на ногах, вскрикнув. Я тут же почувствовала с его стороны резкий толчок, но вот мне сохранить равновесие сил не хватило. Я повалилась на пол. Илья грозно смотрел на меня сверху. — Ты как будто бессмертная! — крикнул он, занося ногу для пинка, но неожиданно замер, с опаской глядя на что-то позади меня. Его друзья тоже встали позади него, пялясь куда-то. — Нет, это ты будто бессмертный, — прогремел достаточно грозный голос где-то надо мной. Я повернулась телом так, чтобы увидеть хозяина слов. Ох! Это был старшеклассник. Но не просто старшеклассник, а огромный старшеклассник! Он был действительно здоровым, таких людей обычно "кабанами" называют. — Вас не учили, что маленьких нужно защищать, а не обижать?        Парень протянул мне свою гигантскую руку, помогая встать. Моя ладошка была, наверное, меньше раза в два... Я поднялась, пораженно глядя на спасителя, а тот вновь переключился на мальчиков. — А ну быстро вернули сумку девочке! — рявкнул он. Судя по лицам моих одноклассников, некоторые из них точно уже надули в штаны. Хе-хе...        Рюкзак мне отдали тут же. Я радостно схватила его, проверяя, не вывалилось ли чего за время "игры". — Еще раз увижу — огребете так, как никогда не огребали, — бросил парням старшеклассник, неспешно удаляясь по коридору. Надо же...