Все мы немного психи

       В ходе кровопролитных боев с участием меня, Веры и Бенедикта (без его на то согласия, разумеется) мне удалось: отвоевать место у компьютера и захватить кресло, натравить Беню на Полищук (который теперь в наглую лежал на ее груди и громогласно урчал) и вернуть трофейный йогурт на родину. Сейчас, во время перемирия я неспешно потягивала этот напиток богов, а Вера, стараясь игнорировать огромного и, признаться честно, весьма тяжелого Бенедикта, занесла высоко руки с телефоном и пялилась в экран. Сидя на завоеванной территории, я переписывалась со многими людьми. В частности, с Белоусовой мы сейчас обсуждали сегодняшний праздник. Юля была уверена, что все прошло просто на "ура", я напомнила ей про девятнадцатилитровый галлон воды, но она не считала это таким уж жутким косяком, который мог бы все испортить. Я тоже понимала, что не так уж это и страшно, но мой внутренний перфекционист ныл, что опять все прошло неидеально гладко. Впрочем, с другой стороны, теперь этот случай можно иногда со смехом припоминать на каких-нибудь посиделках. Неожиданно я вспомнила наш вчерашний короткий разговор перед физикой и тут же начала строчить. Валерия: "Кстати, помнишь, вчера ты говорила что-то про то, что я всех В-шек перебила? Кто тебе это сказал?)" Юля: "А, это... Да не помню, слышала от кого-то. От Вики вроде, она что-то такое говорила, когда ты не в духе была и бушевала :D А это правда, кстати?" Валерия: "Я уже говорила тебе на эту тему"        Немного подумав, я прислала следом скобочку, чтобы Юля не думала, что я обвиняю ее в забывчивости. Вообще я всегда старалась ставить скобочки в конце, я же сама любезность, ну. Юля: "А, ну да, забыла) Просто мне это тоже странным показалось. Но иногда мне кажется, что ты реально способна побить несколько человек сразу :D Не зря ж тебя все боятся" Валерия: "Не смеши меня! Кто боится?)" Юля: "Ну, Мищерин точно побаивается, мне кажется. Да и вроде все стараются с тобой поосторожнее быть..." Валерия: "Судя по тому, как он косячит, ничегошеньки он не боится)"        Я откинулась на спинку кресла и задумалась. Информация-то просачивается... Ай-ай-ай. Я ведь предупреждала и Вику, и Тоню. — Ты чо? — Вера лениво повернула ко мне голову. Интересно, ей под Беней не тяжело дышать случайно? — Да так. Белоусова где-то услышала, будто я в свое время всех В-шек перебила. — У-у-у! Утечка информации? — Да, причем весьма преувеличенная, — я с некоторым раздражением сложила руки на груди. — Ой, да ладно! Ты мне все тогда в красках рассказывала, ничего удивительного в этом не вижу. — Давай смотреть правде в глаза. Мне тогда просто повезло. — Таки да, но все-таки выкрутиться нормальный человек бы не смог, — Полищук усмехнулась, но вдруг улыбка на ее лице резко сменилась гримасой боли, и она не своим голосом заорала. — Кошатина, твою мать, пошла вон!        Ни один мускул не дрогнул на львиной морде Бенедикта. Он, с присущими царственной особе достоинством и спокойствием, слегка присел на задние лапы, больше не в силах удерживаться передними на поднимающемся туловище Веры. Было видно, что кот никуда не торопился: он достаточно медленно развернулся к краю кровати и аккуратно спрыгнул на пол, после чего, слегка помахивая длиннющим пушистым хвостом, не спеша направился к выходу из комнаты. Он даже на нас не оглядывался. Каков... — Пиздюк шерстяной, — вновь прошипела Полищук, ложась обратно. — Хорош... — я проводила кота восхищенным взглядом. — А что он сделал, собственно? — Да когти в меня воткнул! — Хах, ну понятно.        Судя по всему, Бенедикт пошел к себе домой. Я еще немного посмотрела на то место, где он скрылся, после чего вновь усмехнулась. Вера любила кошек, искренне любила. Но если кто-то ее злил любым способом, перед ее лицом становились все равны — на всех наорать, всех побить. Неважно, друг ты ей или враг... Огребаешь в любом случае.        Мы снова вернулись к своим делам. Юля как раз ответила. Она посмеялась, высказалась, что все равно они стараются меня остерегаться, после чего я попыталась увести разговор в другое русло, в общем-то, успешно. В беседе класса творился какой-то бедлам, пацаны опять обсуждали игры и активно посылали друг друга в разные интересные места, девочки возмущались, что те засоряют диалог. Как же много от них сообщений... Я решила выйти пока из беседы, чтобы зайти потом, когда, в теории, активность одноклассников должна сойти на нет. Далее я покосилась на диалог нашего двора. "Лига упоротости" подозрительно молчала. Обычно здесь устраивались такие баталии, каких не видело даже Бородино, в любой случайный момент времени. Но сейчас было подозрительное затишье. Чем это народ занят в выходной? Может, растормошить? Хотя нет, иначе опять начнется война во имя странных идеалов и культа Олега.        Стоило вспомнить о "культе Олега", как написал сам Олег. Я слегка наклонила голову и прищурилась. Интересненько... Олег: "Привет" Валерия: "Уже здоровались)" Олег: "А, ну да..." Олег: "Слушай, а я на празднике сегодня твою маму не заметил, где она сидела?" Валерия: "Нигде)" Олег: "В смысле?" Валерия: "Ее сегодня не было" Олег: "А... А почему?" Валерия: "Ну, вот так, не получилось у нее"        Конечно же, это была наглая ложь, потому что моя мама даже не знает, какого числа день матери. Ха. Олег: "Понятно. Так-то мне было бы интересно посмотреть на нее" Валерия: "Что в этом интересного?)" Олег: "Не знаю... Просто" Олег: "Ты сейчас у Веры?" Валерия: "Ага)" Олег: "И как вы там?" Валерия: "Вполне весело) А ты как?" Олег: "Да нормально, вот, думаю, какой фильм посмотреть. Может, посоветуешь что-нибудь?" Валерия: "Прости, друг мой, но я не особо разбираюсь в фильмах, чтобы что-то советовать)" Олег: "Ладно" Олег: "Кстати, а у нас еще будут уроки? Для подготовки к ДКР" — М-м, — неожиданно раздалось над ухом. Я тихонько вздрогнула, — ну, мы-то знаем, какие у вас там уроки... Ау!        Вера протопала куда-то назад, я же положила левую руку обратно на стол и только тогда повернула голову в сторону подруги. Та держалась за живот. Ну да, тычок локтем — это не очень приятно. — Подглядывать в чужие переписки невежливо, — заявила я, повернувшись обратно к экрану компьютера. — Невежливо подругу бить по любому поводу, — пробурчала Полищук, возвращаясь на свое место. — Ты сама упорно провоцируешь меня на подобные действия. Да и тебе ли мне об этом рассказывать? — Да иди ты! — возмущению Веры не было предела. Ну, конечно... — Не лезь туда, куда не просят, — отчеканила я, дабы закрыть тему. Подруга показала мне язык и с обиженной миной вернулась на свое место. Но уже спустя пару минут вновь подала голос: — Слушай, а ты занимаешься с Олегом из чисто альтруистических побуждений или потому что тебе хочется подольше быть с ним? Олег: "Эй, ты куда пропала?" Олег: "Я что-то не то сказал?" — Считай, что чисто альтруистические побуждения, — сообщила я Вере, после чего мои пальцы вновь коснулись клавиатуры, быстро набирая ответ Юренко. Валерия: "Нет, меня тут просто отвлекли, не успела ответить)" Валерия: "Да, кое-что пройдем из того, что ты не знаешь или не помнишь" — Ну, считать-то я могу что угодно, мне интересно, как дела обстоят на самом деле, — Полищук не отступала. Она даже специально повернулась ко мне на кровати и оперлась щекой на руку, делая уж очень странный взгляд. Господи, ты не мог дать мне подругу поадекватнее? — На самом деле все именно так, как я сказала, — отрезала я. — Ну-ну, — Вера повернулась на спину, давая понять, что все равно останется при своем мнении. Ну, естественно, ведь ей, как и многим, хотелось услышать не правду, а именно то, что она хотела бы услышать. Как всегда. Человеческую природу не изменить. Я вернулась к переписке. Олег: "А, ну ладно" Валерия: "А что, так понравилось заниматься со мной? :D" Олег: "По крайней мере, это интересней, чем в школе" Валерия: "Да что ты?" Олег: "Ну да. Ты как-то более понятно объясняешь" Валерия: "Просто кто-то на уроках ничего не слушает :D" Олег: "Ну, и это тоже"

***

— Уи-и-и, наконец-то! — Вера... — Господи, я этого так ждала, я так волнуюсь! — Вера... — Блин, только бы ничего не забыть! — Вера... — Сейчас придем и будем, короче, ебашить! Мы должны показать, нах, кто тут батька! — Полищук... — Чо? — Может ты не будешь орать на весь автобус?! — тут уже на крик перешла я, ибо меня задолбала эта неугомонная персона. Я, конечно, понимаю, что когда дело касается химии (собственно, сейчас мы ехали на олимпиаду по ней), то тут Вера спокойной быть не может, но черт... На нас пялятся уже не только люди из нашей школы, но и другие пассажиры. А Полищук, как обычно, по боку. И все-таки, надо же соблюдать хоть какие-то правила приличия! — А, ну да. Ну, знаешь, я вообще-то переживаю тут! Не могу же я завалить олимпиаду по химии! Иначе как я буду в глаза людям смотреть? — орать Вера, естественно, не перестала, и меня уже покинула всякая надежда хоть что-то исправить в этой ситуации. — Открою тебе секрет: всем будет насрать, — процедила я. Автобус резко затормозил, и я крепче вцепилась в рукав Вериного пуховика. Моего роста не хватало, чтобы дотянуться до верхней перекладины поручней, а больше здесь уцепиться было не за что... Так что, Полищук, аки герой-альтруист, зацепилась второй рукой за поручень и предложила держаться за ее плечо. Ну, выбора особого и не было, так что я воспользовалась столь щедрым предложением. — Что значит "всем насрать"? Вообще-то все знают меня как великого химика! — не унималась Вера. — Да кто эти люди? Если ты даже просто призером станешь, все равно все скажут, что ты молодец. — Это дело чести! — Да все что угодно, только перестань так орать.        Полищук бросила на меня раздраженный взгляд, но все-таки замолчала. Как, оказывается, тихо вокруг, когда она молчит... Хотя после Веры даже повседневный шум города кажется тишиной. Я поднялась на носочки, пытаясь высмотреть в толпе народа, спешащего на работу, сопровождающую нас учительницу. Она пыталась мониторить местность через запотевшее окно. Ну, вроде еще не приехали. Через какое-то время учительница окликнула наших ребят, и мы начали проталкиваться к дверям. Затем вышли на остановку и кучкой последовали за учительницей. Интересно, что я даже ее имени не знаю: она преподает не у нас. Ладно, это не так важно. Школа показалась довольно скоро. В ней не было ничего особенного, хотя такую планировку я встречала впервые. Здание, конечно же, построено еще во времена советские, видно сразу. При этом оно было каким-то плоским. Четыре этажа. Внутри, естественно, нас ожидали каменный пол и стены, покрашенные розовой масляной краской. Ничего особенного, в общем.        Мы переоделись, пошли на регистрацию. Похоже, за те минут десять, что Вера молчала, у нее скопилось слишком много слов, поэтому, когда мы поднимались по лестнице, ее опять "прорвало", и теперь Полищук начала загонять какие-то заумные рассуждения о химических реакциях, которые нормальный человек при всем желании понять был не в состоянии. В принципе, оценки по химии у меня были хорошие, но это совсем не значит, что я ее по-настоящему понимала. Как-то раз перед контрольной почти весь класс потребовал от меня в беседе, чтобы я им объяснила химию... Естественно, сама я им толком объяснить ничего не могла, потому что сама не все понимала, так что пришлось привлечь к этому делу Полищук.        Моральный ущерб, нанесенный Вере одноклассниками их "тупостью", пришлось потом всем классом компенсировать тем, что все скинулись ей по двадцать рублей на пиццу, которую моя подруга съела за день в одиночку. Восемь здоровенных кусков! А, да, еще одна выдающаяся способность Полищук: съедать все на своем пути. В любом количестве. Любой жирности и сытности. При этом она голодная всегда. То есть, вообще всегда! И то, что Вера только что поела, совсем не означает, что она откажется от угощенья.        После регистрации мы отправились в актовый зал, где нам должны были показать небольшое представление, после чего объяснить правила олимпиады. Каждый год, в общем-то, одно и то же, да еще и ждать долго сейчас придется, как обычно, поэтому мы с Верой откровенно скучали. — Так-то я чот реально волнуюсь, — вновь высказалась Полищук. — Тебе-то пофиг, но для меня это дохрена важно. Чисто в моральном плане... — Ты ведь не из-за мнения людей беспокоишься, да? — хмыкнула я. — Не помню, чтобы тебя оно хоть когда-нибудь по-настоящему интересовало. — Есть такое, — Вера кивнула. — Для тебя это вопрос самоуважения, так понимаю? — Именно. — Да уж, кому что, — я улыбнулась, — мое самоуважение регулируется отношением ко мне окружающих в основном, ну и собственными достижениями. — Оценкой окружающих... А знаешь почему? — на лице Полищук появилась улыбка, предвещающая нечто коварное. — И почему же? — я начала рассчитывать, каким образом можно ударить подругу, чтобы не повредить ей особо тело и мозг. — Потому что ты гуманитарий, ахаха! — смех Веры разнесся на весь зал, но через пару секунд был прерван ударом моей резко выпрямившейся руки в центр ее грудной клетки. Это не я, это рука, честно. — Эта шутка уже несмешная, — спокойно заявила я, скрещивая руки на груди. Полищук продолжала хихикать. Интересно, она реально неубиваема? — Как по мне, так очень даже! — Вера улыбалась во все тридцать два. Наконец-то, вышла ведущая, объявила, как она рада видеть всех нас в стенах этой школы, говорила про то, что тут собралась химическая элита района (ну да, конечно) и что мы все такие замечательные. Потом она объявила, что сейчас две семиклассницы исполнят для нас песню... Самое время вздремнуть.        На сцену вышли две школьницы самого прилежного вида. Они долго стояли и будто чего-то ждали. Видимо, им никак не могли включить минусовку песни. Спустя несколько минут девочки, явно напуганные таким поворотом событий, запели а капелла. Ясно, не нашли... Надо будет поддержать их как-нибудь, жалко девочек. — Что за странная песня? — спросила Вера после первого куплета. — Не знаю, не слышала никогда, — я пожала плечами. — Вот я тоже. Она реально странная. — Да нормальная песня, что тебе не нравится? — Текст дурацкий... — А меня даже слегка затягивает. Хочется будто им подпевать. Только я слов не знаю. — Тупость. — Как будет угодно.        У меня абсолютно не было желания спорить с подругой, тем более, что сейчас предстоял легкий вынос мозга в виде олимпиады. Песня неплохая, пусть и правда текст странноватый. Хотя... Как и вся попса. Текст в ней зачастую начисто смысла лишен, а тут хоть смысл есть.        Девочки допели, все им активно поаплодировали в качестве поддержки, после чего вышла другая ведущая и начала декламировать правила олимпиады. Затем нас стали распределять по кабинетам. Мы с Верой пожелали друг другу удачи, договорились дождаться того, кто из нас дольше задержится, и разошлись. Что-то мне подсказывает, что сейчас начнется некая жесть...

***

— А-а-а, мой мозг! — раздался в коридоре рев. Я тут же повернула голову на звук. Ко мне шла Вера, больше похожая на зомби: сама бледная, чуть ли не зеленая, взгляд пустой, руки безжизненно висят вдоль тела... Боже, что с ней случилось? Я отложила почти доделанный русский в сумку, глянула время в телефоне, а затем встала. — Долго ты. Из положенных четырех часов просидела три с половиной! — Ага... — Полищук подошла ко мне, и мы пошли дальше по коридору. — Блин, пить хочу. Тут еще открыта столовка? — Должна быть, — я пожала плечами. Мы с грехом пополам нашли столовую, которая сейчас пустовала. Вера пристроилась у кулера, выпила полстакана воды, задумчиво посмотрела на дно стакана и, со вздохом поставив его на столик неподалеку, направилась к выходу. — Что ты там так долго делала? — поинтересовалась я, когда мы уже одевались, чтобы идти домой. — Я успела сделать математику, географию и русский на завтра. — Ты что, брала с собой учебники и тетради? — как-то апатично спросила Полищук. Выглядела она так, словно из нее все силы высосали. Всегда знала, что химия — зло. — Да. Я предполагала, что так будет. — Лол, — подруга невесело усмехнулась, — задания, конечно, адские... У меня со всякими реакциями и формулами хорошо, но вот задачи у меня всегда плохо шли. Впрочем, я в первые полчаса олимпиады разобралась, как их решать, так что теперь этой проблемы нет. — Ты серьезно? — я с некоторым сомнением посмотрела на Веру. Не может же человек просто взять и в одиночку, без какой-либо информации и объяснений разобраться в теме, которую не понимает? — Ага. Там в принципе все просто, только вдуматься. — Понятно, — я вздохнула. Впрочем, о чем я? Это же Вера. Почему-то вспомнилась, как она гонялась за мной с подушкой по квартире в классе эдак восьмом, когда я попросила ее объяснить мне химию и очень долго не могла понять, что ж все-таки происходит. Вот уж кто кто, а учитель из Полищук не выйдет... Слишком остро она реагирует на чужую тупость. — Что? — Вера хмуро взглянула на меня, заметив мою усмешку. — Да ничего. Вспомнилось просто, как ты мне пыталась объяснить химию, когда она у нас началась. — А... Ну, вроде бы у меня даже получилось. — Ага. С криками и побоями, но получилось. — Хах... А что делать, просто ненавижу, когда человек тупит. — Ну, знаешь! Химию, как ты видишь, далеко не все способны понять. И прежде, чем ты пошутишь про то, что я гуманитарий, — последнюю фразу я произнесла максимально быстро, заметив, что Полищук уже открыла рот, — скажи, многие ли в вашем классе понимают химию? — Ты знаешь, что я тащу весь класс... — И вечно жалуешься, какие все тупые. — Ну да! Так все ж просто!.. — Нифига это не просто. Просто, видимо, ты технарь до мозга костей. Если ты заметила, я не гуманитарий, у меня хорошо получаются почти все предметы, просто гуманитарные чуть лучше. И ваш с Димой технический юмор мне немного чужд. — Это все потому что... Ладно, ладно, не надо мне угрожать своей сумкой! — Вот то-то же, — я закинула сумку обратно на плечо. Вера слегка оживилась; похоже, мозговое напряжение спало. — А помнишь, — неожиданно заговорила она после небольшой паузы, — как в седьмом классе ты начала меня по учебе вытягивать, особенно по английскому... А потом, когда Виктория поставила мне четыре за ДЗ, а не пять, ты схватила меня и пошла к ней разбираться насчет какого-то правила? — А-а, помню, — я улыбнулась, — тогда она ошиблась и исправила тебе то, что исправлять не надо было... Но чуть не влепила тебе два, потому что я твое ДЗ знала лучше, чем ты. — Да уж... Пришлось согласиться на четверку, потому что было ясно, кто делал домашку. — Да, это был мой просчет. — А других, кому ты помогала, она не палила? — Приходилось делать так, чтобы не палила, потому что иначе мне очень сильно доставалось... До седьмого класса. — Почему до седьмого? — Полищук удивленно нахмурилась, но тут же заорала. — А-а-а, точняк! Ты ж вначале седьмого устроила "революцию"! — Именно, — в сознание постепенно просачивались картины из прошлого, — помню, как В-шки тогда глаза на меня выпучивали от таких перемен. — Ты тогда их граблями-то? — Нет, грабли были в мае, в конце седьмого. В начале седьмого был стул. — А-а, стул! Блин, до сих пор меня радует эта история... — Тебя вот она радует, а мне Николай Николаевич до сих пор этот стул припоминает. — Ну, конечно, ты чуть парту им не сломала! — А лучше бы чей-нибудь череп...        Мы так и прошли до самого Вериного дома, вспоминая веселые истории из прошлого и смеясь. Как много, оказывается, у нас было случаев, когда либо мы кого-то мутузили, либо кто-то пытался мутузить нас, но Вера сваливала от всех недоброжелателей, как она умела, таща меня на буксире. В общем-то, даже "буксир" еще никто не мог догнать. И это были самые адские минуты моей жизни... Много историй было из В-класса еще тех времен, когда я не могла за себя постоять. Но когда речь зашла о моей попытке прыгнуть с крыши, мне как-то взгрустнулось, и я предпочла перевести тему. Конечно, многое изменилось с того времени... Но не все. Далеко не все...        Когда мы подошли к Вериному дому, она снова задумалась. — Слушай, а когда результаты будут? — Завтра должны вывесить. — Окей, — Полищук вновь сделалась хмурой. Не терпится...

***

— О, Вера, Лера! — Дима окликнул нас издалека и подбежал, пока мы с Полищук переодевались. — Чо? — отозвалась Вера, складывая уличную обувь в пакет хватая свою одежду. Пока я делала то же самое, Лазаренков продолжал: — Результаты вывесили. — О-о, и что там? — моя подруга тут же оживилась. — Ну-у-у... — загадочно протянул рыжий. — Ты сейчас сама все увидишь.        Он не выдавал особых эмоций, но глаза все же слегка сузились. С хитрецой так. Я невольно заулыбалась, но отвернулась, чтобы никто не видел. — Эй! Ну скажи! — умоляюще завопила Полищук. — Сама. Все. Увидишь, — отчеканил Дима, все еще стараясь казаться бесстрастным. — Да ну и фу на тебя! — Вера надула губы и начала нетерпеливо переступать с ноги на ногу. — Блеать, какая длинная очередь! — Перед тобой три человека, — подала голос я. — Целых три человека! То есть, целых два человека уже! — Да ладно тебе, не убегут от тебя результаты твои! — Я хочу знать! — Узнаешь, никуда не денешься.        Подруга продолжала нетерпеливо переступать на месте и вертеть головой. Какое же огромное у нее шило в... Сдав одежду и получив бирку, Вера со всех ног побежала к двери, на которой уже висело множество листочков, информирующих школьников о том, кто где и какие места занял. Я вскоре проследовала за ней и встала между ней и Димой. Полищук молча пялилась на листы. Я быстро нашла химию и тут же прочитала: "Победитель из 10 классов: Вера Полищук. Призеры:..." Не успела я повернуть голову, чтобы поздравить подругу, как вдруг на меня навалилась туша, чуть не сбив с ног. — Да я же БАТЬКА! — Вера совершила попытку разорвать мои барабанные перепонки, но годы тренировок позволили мне все же сохранить слух. Однако свой оглушающий удар я получила, да. Кое-как удерживая равновесие с навалившейся на меня подругой, я теперь уже не могла ничего выговорить, лишь пытаясь прийти в себя. Ох, это было жестоко... — Поздравляю, — послышался сверху голос Димы. Полищук отлипла от меня и прыгнула на друга с какими-то лютыми криками, оглушающими всех в радиусе пяти метров. Это была смесь из воплей радости, речей о трудности олимпиады и каких-то слов, с помощью которых в древности, наверное, вызывали Сатану. Да уж, немного человеку для счастья надо... — Привет, Лер, — неожиданно сбоку появился Олег. Как же ты вовремя... — А что тут проис...        Я повернула голову к другу и заранее посмотрела на него с жалостью. В следующую секунду он исчез из поля моего зрения. — Оле-е-ег! — не прекращала вопить Вера. В ее голосе было столько радости и любви... Жаль, я так не могу. Хотела бы я уметь испытывать столько счастья по мелочи. — А? — Юренко выпучил глаза, растеряно глядя на меня. Ах, ну да, моя подруга, я несу ответственность за ее поведение. В данном случае она буквально повисла на моем однокласснике. Ладно, исправим...        Я подошла к ним и резко ткнула Полищук в бока. Та взвизгнула (почему-то во всей раздевалке затрещали стекла) и быстро соскочила на пол. Пока она орала на всю школу что-то вроде: "Кто батька? Я батька! Да я первый химик на районе! У меня весь район высосал!" — мы с Олегом тихонько удалились на урок. Все-таки мои барабанные перепонки не железные.

***

       Я сидела в раздевалке и повторяла слова по английскому. Позавчера химия, сегодня английский... Ну и график. Тут и не до уроков. Еще и ДКР скоро... До выхода в другую школу еще десять минут, успею, может, еще что-нибудь повторить. — Привет, — внезапно раздалось сбоку. Рядом со мной на скамейку сел Олег. — Привет, — кивнула я, сначала не обратив на него никакого внимания. Еще недавно тут была толпа одноклассников во главе с Викторией, пришедших пожелать мне удачи в олимпиаде. В следующую секунду я недоуменно воззрилась на Юренко. Что он тут делает? Звонок же был! — Что ты тут делаешь? — удивилась я. — Прогуливаешь что ли? — Нет, — Олег даже слегка растерялся, — я вообще-то с вами иду! — В смысле? — непонимающе уставилась я на него. — Я тоже участвую, — теперь одноклассник улыбался. До меня начало медленно доходить. — В олимпиаде? Серьезно? — Абсолютно! — усмехнулся Юренко. А я подняла глаза к потолку, чувствуя, как рвутся мои шаблоны. Ну и дела!

29.11.10

       Смотреть вниз было страшно. Инстинкт самосохранения буквально визжал, пытаясь донести до сознания, что я не должна этого делать... Ну, а что мне делать тогда? Возвращаться назад? К одноклассникам, которые продолжат унижать меня? К пьющему отцу и слабохарактерной матери? К жизни, в которой нет других оттенков кроме серого и черного? Да зачем нужна такая жизнь?        Я снова всхлипнула и поставила ногу на небольшую перегородку. Я должна!.. — Эй! — раздалось где-то сбоку. Я невольно повернулась и увидела, как ко мне стремительно приближались два человека. Сквозь пелену слез было трудно разглядеть, кто это. — Не подходите, — крикнула я, — я должна закончить это...        Вопреки ожиданиям, эти двое ничуть не замедлились, а один из них заметно вырвался вперед. Быстрее! Я встала второй ногой на перегородку, но тут меня схватили за левую руку и дернули с такой силой, что я развернулась и упала всем телом на землю. Ай! Мои руки! Мой нос! — Ты чо творишь?! — взревел голос прямо надо мной. Я, схватившись за нос, стараясь игнорировать появившуюся боль в коленях, подняла голову и увидела не кого иного, как ту самую девочку, которая пробегала по коридору. — А? — только и смогла выдать я. — Ты ебанутая?! — вновь закричала А-шка. Она села на корточки и схватила меня за ворот кофты. — Ты чо творишь, я спрашиваю? Так же и самоубиться можно! — Я так и хотела, — прошептала я, опустив глаза. И в следующую секунду получила такого леща, какого не получала ни от кого и никогда. — Ты больная, что ли, блять?! — заорала на меня девочка. Но мне было уже пофиг, ибо этим лещом она выбила остатки каких-либо мыслей из головы. — Вер, ты б поосторожнее как-нибудь... — послышался где-то сзади незнакомый голос. — Дима, завали! Не видишь, тут малолетка самоубиваться собралась! Щас я ей быстренько сеанс психотерапии проведу... — Давай лучше не здесь, — ответил, видимо, Дима, — тут холодно. Пошли лучше назад. — Я чо, зря ключ тырила? Только чтоб мы побыли пару минут и свалили? — голос Веры почему-то был невероятно громким. Как с ней люди вообще общаются? — Да ты знаешь, как это было сложно? — Знаю. Я участвовал в добыче этих ключей, вообще-то, — раздраженно процедил Дима. Он подошел ко мне и помог подняться. Я увидела довольно полного рыжего парня в очках. Он явно был немного старше нас, но еще не старшеклассник. — Ладно, хер с тобой, — буркнула Вера и начала отряхивать колени от снега. Интересно, она мерзнет вообще? Я тоже начала отряхиваться коченеющими ладонями, как вдруг услышала совсем тихий звук звонка. Мои новые знакомые тоже его услышали. Они многозначительно переглянулись, после чего направились к люку. Было непохоже, что они хоть сколько-то спешат. А вот я засуетилась. — Пойдем быстрее, — умоляюще всхлипнула я, — мы на урок опоздаем! — Успокойся, мелкая, — хмыкнула Вера, — этот урок ты прогуляешь.        Я на несколько секунд потеряла дар речи. Так просто? И нагло... — Что? Нет! Нельзя прогуливать уроки! — вскричала я вслед, когда мы уже спускались по лестнице обратно в школу. — Низя пьягуивать уйоки, — противным голосом передразнил меня Дима. — А с крыши прыгать можно? — Дай пять, — хмуро сказала Вера, выставив в воздухе ладонь; парень тут же отбил. А я с открытым ртом пялилась на этих двоих, больше не в силах выговорить ни слова. До чего ж они странные! — Сколько тебе лет-то, мелочь? Десять? — небрежно бросила Вера, когда мы спустились на первый этаж. — Вообще-то я в твоей параллели, — недовольно воскликнула я, стирая остатки слез. — Чего? — друзья одновременно повернулись ко мне, выпучив глаза. Первым очнулся от удивления рыжий. — Кхм... Ладно, это неважно. Мозги мы тебе сейчас все равно промоем, — сообщил он. Ребята схватили меня за руки и затащили в столовую. Господи, что происходит?!