Все мы немного психи

       Последняя неделя подготовки к новому году проходила в режиме ада. Мне приходилось срочно учиться отыгрывать главную героиню в сценке, благо, слова я уже знала достаточно хорошо. В целом, все было бы неплохо, если бы только моим одноклассникам не стукнуло в голову вставить в конце всей сценки вальс. Типа "Все закончилось хорошо, и герои будут танцевать, показывая, что теперь они вместе! Ну это же так ми-и-ило!". Несмотря на все мои возражения, Виктория Эдвардовна приняла эту идею. Теперь установка была такая: выкручивайтесь, как хотите, а вальс в конце должен быть! Благо, танец достаточно было сделать на полминуты. Ну, на минуту максимум.        В этой ситуации самым прекрасным было то, что у нас в классе бальными танцами никто не занимался. На вопрос: "А кто будет нам ставить танец?" ― ответ звучал примерно так: ― Ну, никто не занимается... Посмотрите видео какие-нибудь. Там же просто все: раз-два-три, раз-два-три...        Кроме этого "раз-два-три" никто, по всей видимости, понятия не имел, что делать с танцем. Единственное, что могло нас сейчас спасти ― это Ксюша.        Ксюша занималась танцами с самого детства. Она пробовала себя в разных стилях, ей было неважно, классические танцы или современные, народные или пришедшие с запада еще в двадцатом веке. На ее странице всегда присутствовало множество видео, где она выступает с хип-хопом вместе с целой группой, где со своим Мишей танцует свинг или вальс. В общем-то, мне от нее нужно было последнее.        Ксюшу даже уговаривать не пришлось. Стоило мне упомянуть, что я танцую с Олегом, как в ней тут же включилась сваха. Не самый приятный момент, но сейчас мне это на руку. Также кудрявая обрадовалась, что мы танцуем именно вальс, ведь "ЭТО ЖЕ ТАК РОМАНТИЧНО, ЭТО ВАС ТАК СБЛИЗИТ". Как же люди похоже мыслят...        Буквально за час она нам поставила танец, они с Мишей записали его для нас, а дальше Ксюша просто контролировала, чтобы мы правильно двигались и не забывали сам танец. Музыку нам дали выбрать самим, и я нашла довольно милую песню, которую все одобрили. Ох, какой же степени романтизма достигнет все это!        Сегодня я вдруг осознала, что до выступления оставалось всего два дня. На репетиции присутствовала Виктория Эдвардовна, поэтому ребятам нужно было выкладываться на полную. До этого мы с Олегом чуть ли не на каждой перемене вальсировали по всему коридору, вызывая у мимо идущих людей возмущение и дикий восторг у наших девочек. Юренко постоянно просил меня быть помедленнее, потому что я вечно торопилась с движениями, иногда даже силой сдерживал, когда я делала резкие рывки. Вальс давался мне с некоторым трудом. Ксюша говорила, что это потому, что я стремилась побыстрее "отстреляться"; у Олега же получалось достаточно хорошо. Возможно, потому что он от природы неторопливый.        На репетиции мы несколько раз прогнали весь номер перед Викторией, выслушали порцию здравой критики, и наконец, когда мы в конце урока выдали окончательный вариант, учитывая все замечания классной, она сказала: ― Что ж, очень даже хорошо! Видно, что вы подготовились, смотреть интересно.        Все облегченно выдохнули. Хорошо, что осталось всего два дня, совсем чуть-чуть. ― Вы уже придумали, что делать с костюмами? Мы ведь не раз эту проблему обсуждали. ― Да, ― ответила Вика за всех, ― вроде всем все подобрали. Кроме Леры... ― Лера, ты что, так и не нашла себе платье? ― удивилась Тоня. ― А? ― растерянно выдала я и столкнулась с суровым взглядом Виктории Эдвардовны. ― Ну, вы же знаете, я не ношу платья... Можно мне в штанах выступать? ― Это исключено! ― отрезала Виктория, слегка повышая голос. ― Черт... ― я вздохнула. У меня не было никакого представления, что с этим делать. ― Ну, у меня двоюродная сестра есть, тоже маленькая, худенькая, ― несмело предложила Юля, ― я могу у нее для тебя платье попросить. ― Попробуй, ― я пожала плечами. ― Не знаю, правда, насколько оно мне может подойти... ― Да найдем что-нибудь! ― заверила Алиса. ― Может, еще с тех времен, когда мы сами были поменьше.        Я закатила глаза. Давайте, пообсуждайте еще мой рост! Девочки договорились натащить мне кучу платьев маленького размера, я с усталостью кивала им. Завтра мне предстоит настоящий ад. Не люблю платья.        Когда мы спускались вниз, к гардеробу, Олег вдруг спросил: ― А почему ты платья не носишь?        На секунду я задумалась. Я уже несколько лет не ношу ни платья, ни юбки, даже испытываю к ним какое-то отвращение, но никогда не задумывалась о причинах. ― Так исторически сложилось, ― после небольшой паузы выдала я. ― В них не очень-то удобно. Да и вообще, как по мне, один из самых бесполезных элементов гардероба. ― Почему бесполезных? ― удивился Юренко. ― А смысл в них? Зимой штаны намного лучше защищают от холода, а летом по жаре можно носить шорты или бриджи. Это так же, как с украшениями. ― А с украшениями как? ― Ты замечал когда-нибудь, что у меня уши не проколоты? ― Нет, ― мы на секунду остановились, и Олег коснулся пальцами мочки моего уха. ― Честно, никогда не обращал внимания. ― В этом вся суть моего отношения к этому, ― я пошла дальше. ― Украшение ― это еще более бесполезная вещь, чем платье. Никакой практической пользы оно не несет, зачастую только мешается. С юбками и платьями то же самое. ― Но ведь это красиво! ― возразил Олег. ― И что? ― я насмешливо взглянула на друга. Сколько раз я слышала этот аргумент... Люди говорят его, не думая. ― В смысле, и что? Ты же девушка, ты должна хотеть быть красивой.        Я раздраженно фыркнула. Мы уже подошли к гардеробу. ― Во-первых, радость моя, я никому ничего не должна. Во-вторых, в этой красоте нет абсолютно никакого практического смысла, она даже зачастую мешается. ― Какая ты прагматичная, ― вздохнул Олег. ― Та же Вика вроде ходит все время в юбках и платьях, и ей вроде это не особо мешает. Это дело привычки.        Что-то кольнуло меня изнутри от сравнения с Викой. ― Олег, ты видел, как она учится? ― я взглянула на парня с насмешкой, скрывающей внутреннюю неприязнь к этой теме. ― К тому же, часто вместо того, чтобы на уроке работать, Вика занимается наведением марафета, хотя она явно не в том положении, чтобы забивать на учебу. Много ли пользы от этого? ― Почему ты говоришь только о пользе? ― слегка даже возмутился Олег. Мы начали переобуваться. ― Разве тебе не хочется выглядеть красиво? ― Я что, недостаточно понятно выразилась на эту тему? ― Достаточно, просто... Это странно. ― А что в этом странного? ― поинтересовалась я, когда Олег помогал мне надевать куртку. ― Необычно для девушки. ― Скажи еще, что я не права, ― засмеялась я, натягивая шапку. ― Ладно, я понял твою позицию, но в таком случае выскажу свою, ― после довольно длительной паузы заявил Юренко, когда мы уже спускались с крыльца нашей школы. ― Давай, мне даже интересно, ― ответила я, будучи абсолютно уверенной, что никто не в состоянии поменять мое мнение на эту тему. ― В общем, я думаю, нормальные девушки относятся к этому, как обычно люди относятся к искусству, ― начал Олег. Меня слегка покоробило слово "нормальные", но я не стала его перебивать. ― Вот скажи, в чем практическая польза искусства? ― А... Ну... ― я задумалась. ― Ну, воспитание в человеке духовных качеств... ― А зачем они ему? Если подойти с твоей точки зрения, то никакого практического смысла искусство не несет. То есть, картины нельзя съесть, песни вряд ли ускоряют процесс производства чего-нибудь, фильмы так вообще только время у людей отнимают, которое они могли бы потратить на что-то действительно полезное. ― Но... ― хотела перебить я, но Юренко поднял руку, показывая, что еще не закончил. ― По идее, так оно и есть. Однако мы уже жизни не представляем без искусства, не так ли? ― Ну да. ― Так вот, наведение красоты для девушек ― это тоже искусство. Я, конечно, не эксперт, но давно уже понял, что составление внешнего образа ― это большой труд. Причем девушки не задумываются, зачем это нужно, они просто делают. Вот зачем ты, к примеру, рисуешь? ― Мне просто это нравится, ― я пожала плечами. ― Вот! И девушки делают это просто потому, что им это нравится. ― А если мне не нравится? ― я взглянула на Олега, заранее торжествуя. Мой друг явно загрузился. Ага! Вот то-то же и оно! ― А почему тебе не нравится? ― спросил Юренко, видимо, все еще пытаясь выиграть этот спор, но уже предчувствуя поражение. ― Я говорила ― потому что бессмысленно! Нанесение макияжа так вообще дикая тягомотина. ― А рисовать ― не тягомотина? ― Это хотя бы что-то во мне развивает. Как минимум, пространственное мышление, а так же ловкость рук. Это прокачивает само мышление. Наведение же марафета не развивает абсолютно ничего. ― Ты так думаешь? ― А что же тогда оно развивает? ― Подрастешь ― поймешь, ― Олег хитро взглянул на меня. Не сразу до меня дошло, что это подкол. Но когда дошло, Юренко сразу догадался улепетнуть от меня. Я бежала за ним, выкрикивая разные шутливые ругательства, с целью отвесить ему пинка, но куда уж мне угнаться за этим быстроногим оленем? Он дразнил меня, оббегал с разных сторон, уклоняясь от всех моих попыток дотянуться до него. Ближе к дому, Олег позволил схватить себя за руку, но почти сразу вывернулся таким образом, чтобы теперь удерживать меня. Я брыкалась, как могла, но вырваться из его железной хватки не удавалось. Тем временем парень подтащил меня к сугробам у дороги и положил в снег. Теперь он не давал мне встать, закидывая снегом и все время отталкивая. Все это сопровождалось нашим смехом и шуточными угрозами.        Наконец, у меня закончились силы к сопротивлению, и я просто разлеглась на снегу, глядя в серое небо. В глазах слегка рябило. ― Встань лучше ― простудишься, ― посоветовал Олег, потянув меня за руку наверх. ― Минуту назад ты об этом не думал, ― с улыбкой ответила я ему, пока Юренко отряхивал мои штаны от снега. ― Если ты просто будешь лежать, то точно простудишься, ― заботливо возразил он, перейдя на мою шапку. Затем, убедившись, что на мне снега больше нет, он улыбнулся, глядя мне в глаза. Почему-то я почувствовала себя слегка неловко от этого и тихонько засмеялась, опустив взгляд. Неожиданно Олег приблизился и обнял меня. Да еще так крепко... ― Что? Что такое? ― выдала я с тревогой. Я не поняла, с чего вдруг такие проявления чувств. ― Просто так, ― Юренко пожал плечами, отпустив меня. До его дома мы дошли в молчании, но между нами не было никакого напряжения, как это обычно бывает, когда люди молчат. Но то, что было сейчас ― это все-таки странно. Правда странно.        Мы поднялись к нему в квартиру, и тут я вспомнила, что хотела сказать. ― Кстати, Ксюша сегодня будет поздновато, она говорила, что у них сегодня четыре пары. ― А во сколько она тогда будет? ― Олег удивленно взглянул на меня, параллельно вешая мою куртку в шкаф. ― Сказала, как получится, но раньше четырех ее точно можно не ждать. ― Ага... ― Поэтому мы сейчас займемся подготовкой к химии, ибо дражайшая Наталья Николаевна будет проводить контрольную в день школьного Нового Года. ― Вот же блин... ― Да. Но основная проблема в том, что я не очень хорошо понимаю органическую химию, поэтому нам в подготовке кое-кто поможет. ― Вера? ― Именно. ― И когда она придет? ― Скоро.        Будто услышав меня, зазвонил домофон. Олег ответил, после чего впустил гостей. Было видно, что он не очень рад этому. ― Что делать, надо же как-то время занимать, ― я пожала плечами, перенося свою сумку в комнату. ― Мы могли бы в это время просто поболтать. ― А смысл бить баклуши? К контрольной-то готовиться все равно надо. ― Какая же ты все-таки прагматичная, ― несколько печально вздохнул Юренко и, услышав звонок в дверь, пошел открывать. Нет, а что такого? Разве я не права?        Я тоже вышла в прихожую и очень удивилась, что Вера была не одна. Прямо за ней стоял Дима. ― ...Это же такая ебанина, ну нахуя так делать! ― орала Вера, по-видимому, что-то увлеченно рассказывая своему другу. ― Я уже молчу о том, что тригонометрия в принципе не самая полезная хуйня. Не-е-ет, надо доебаться... ― Что, Вер, контрольную на "четверку" написала? ― усмехнулась я, задорно оглядывая подругу. ― Угу, ― грустно ответила Полищук. ― Ну ладно, я пойду тогда, ― сообщил Дима, уже разворачиваясь. Я заметила, что он был с гитарой. Интересно, у него сегодня занятие или просто в школе репетиция была? ― Да ладно, если хочешь, можешь тоже остаться, ― неожиданно сказал Олег. Дима удивленно взглянул на него. ― Я вам мешаться только буду, наверное, ― осторожно произнес он, но уходить не спешил. Видимо, ему нравилась идея подольше побыть с Верой. ― Вряд ли, ― Юренко покачал головой. ― Для этого у нас есть Вера, ― добавила я. ― Чего-о? ― завопила Полищук. Какая же она громкая. ― Да тише ты, я шучу. ― Ну окей. Ладно, погнали, буду вас химии учить, ― Вера забежала в квартиру. Лазаренков сел на ее место и тоже начал раздеваться. Все-таки решил остаться.        Мы все собрались в комнате у Олега. Хозяин квартиры притащил с кухни стул для себя и для Веры, я по старинке заняла кошерное кресло Олега. Дима уселся на диване, достал гитару и начал ее настраивать. ― Ничего, если я тут повожусь немного с гитарой? ― спросил он. ― Да не, ― ответила ему Полищук, сосредоточенно глядя то в свою тетрадь, то в учебник. ― Так, по каким темам контра? ― Вер, по всем, ― вздохнула я. ― По всему, что мы проходили в этом полугодии. По всей органике. ― Сук, ― Вера задумчиво почесала подбородок. ― Ладно, самые основы органики вы же, думаю, знаете? В смысле, алканы, алкены, алкины...        Олег беспомощно взглянул на меня. Я вздохнула и развела руками. ― Ну так, ― наконец, решился сказать он. ― Главное, чтобы хоть что-то понятно было. Как правило, больше всего она ебет по изомерии, поэтому начнем с нее, ― Вера нашла соответствующий параграф в учебнике, но явно не для себя, ведь все это она знала и так.        Вначале Полищук вела себя крайне терпеливо. Она дала несколько веществ разных классов и попросила для каждого из них построить все возможные изомеры. Я эту тему, пусть и с большим скрипом, но понимала, а вот по лицу Олега было ясно, что он крайне плохо понимает, что происходит. После проверки наших изомеров, Вера нарекла Юренко "ебанатом натрия", после чего начала объяснять, как же все это работает. Спустя час Олег хоть и выглядел загруженным по самое не могу, но, кажется, что-то все-таки понял. Я тоже более или менее разобралась.        Следующей темой пошли разнообразные реакции. ― Так, а я не понял, ― вдруг сказал Олег, потирая лоб. Я прямо слышала, как скрипели сейчас мозги в его голове, ― чем гидрирование от гидратации отличается? ― Бля, ну, гидрирование ― это с водородом, а гидратация ― это с водой. ― А деградация ― это со мной...        Время шло, вещества стали посложнее, но в целом всё, что нужно, мы прошли, и теперь в основном занимались повторением. Вера уже чуть ли не рыдала, когда мы тупили, я же чувствовала, что мой мозг перенапряжен. Олег выглядел так, будто вся его жизнь перевернулась из-за этой химии, и теперь он не знал, что делать с этим дальше. В целом, если завтра еще повторим, то к контрольной будем готовы. ― Ну что, еще один пример? ― бодро предложила Вера. Я посмотрела на нее глазами, полными страдания. ― Пожалуйста, хватит! ― простонал Олег, лежа на своем столе. ― Слабаки! ― воскликнула Полищук и куда-то ушла. Тут я заметила, что Димы давно уже нет в комнате. Где-то вдалеке раздавались гитарные аккорды.        Неожиданно Олег вновь застонал и закрыл голову руками сверху. ― Что такое? ― забеспокоилась я. ― Я тупой, ― Юренко откинулся на спинку стула и, постучав немного по столешнице, встал и позвал ребят. Те повыглядывали из разных мест: Вера из ванной, Дима откуда-то из коридора. ― Вы есть хотите? ― Хотим! ― тут же воскликнула Полищук. Я в ней и не сомневалась. ― А что, есть еда? ― Пока нет, ― Олег угрюмо проследовал на кухню, мы шли за ним, ― но сейчас будет.        Он открыл холодильник, задумчиво оглядел его, достал фарш в мешочке, затем откуда-то из ящиков вытащил упаковку лапши. ― Так... ― Юренко внимательно оглядел все это добро. ― Скажите мне, есть ли среди вас кто-то, кто, допустим, мясо не ест или сидит на диете. ― Да нет. ― Нет. ― Не-а. ― Окей. Макароны по-флотски все будут? ― Да! ― Тогда придется немного подождать.        Олег начал доставать все, что нужно для готовки, из многочисленных ящиков, а мы в недоумении наблюдали за этим. На кухонном столе вскоре оказалась кастрюля, сковородка, пара мисок, масло и бог знает что еще. Юренко носился по кухне из стороны в сторону, доставая то одно, то другое, что-то бормоча себе под нос, а когда закончил со сборами, снял с вешалки фартук и надел его.        А тем временем его друзья сидели за обычным столом и с молчаливым недоумением наблюдали за ним. Олег не обращал на нас никакого внимания, просто делал то, что рвало все мои представления о мужском поле. Наконец, я не выдержала разрыва шаблонов и спросила: ― Ты что собрался делать? ― Готовить. ― Ты это серьезно? ― Да, а что, не видно? ― Ты что, умеешь готовить? ― Да. ― А не пидор ли ты часом? ― высказалась Вера, задумчиво глядя на моего одноклассника, но, встретив соответствующий взгляд, тут же замахала руками, показывая, что это всего лишь шутка. Олег поставил макароны вариться, налил масло на сковородку и начал довольно резво нарезать лук. ― Пойдемте, ребят, не будем мешать, ― тихо произнесла я, вставая и выходя в гостиную. В моей голове постепенно складывались детальки пазла. В этой семье готовит Олег, поскольку его родители много работают. Значит, все это время я ела не то, что готовила его мама, а то, что делал сам Олег. Так вот почему он так радовался, когда я хвалила еду! Выходит, те печеньки он тоже сам готовил? А что он еще делает по хозяйству? Может, готовит-стирает-убирает? Это действительно интересный вопрос. ― Лера... ― Ш-ш-ш! ― я подняла ладонь вверх, устанавливая тишину. ― Тихо, мне надо все переосмыслить. ― То есть, я не один это видел? ― Я бы хотела себе мужика, который бы мне готовил, ― негромко высказалась Вера, глядя куда-то в потолок. Дима бросил на нее грустный, но короткий взгляд, потом куда-то удалился. Мы сидели на большом диване в относительной тишине. Вскоре Лазаренков притащил гитару, и комната тут же оживилась. Рыжий наигрывал какие-то мелодии, а Вера вскоре подхватывала, напевая либо слова песни, либо просто импровизируя голосом. Она пела на русском, на английском и даже на украинском. Впрочем, в последнем ничего удивительного не было. Некоторые песни я узнавала, что-то было не знакомо, однако ребят было приятно слушать. Вера долго училась в музыкальной школе, поэтому пела красиво и ровно. К нам даже Олег иногда выглядывал. В последний раз он задержался достаточно долго, и я решила к нему подойти. ― Вера что, поет на украинском? ― удивился он, глядя на ребят во все глаза. ― Я тебе больше скажу: Вера им в совершенстве владеет, ― шепотом ответила я. ― Ого, ― только и смог выдать Юренко, не сводя глаз с моей подруги. Когда Дима с Верой закончили, Олег произнес всего одно слово: ― Красиво. ― Спасибо, ― Полищук улыбнулась, ― а у тебя там ничего не сгорит? ― Нет, я уже закончил. ― Уже? ― Да. Пойдемте.        Мы снова вошли на кухню. Олег раскладывал по тарелкам содержимое сковороды, затем ставил их перед нами. ― Ну, вроде еще на Ксюшу хватит, ― задумчиво произнес он, заглядывая в сковородку в последний раз.        Ребята приступали к еде с некоторой опаской, но стоило им попробовать, как они буквально накинулись на свои порции. Видимо, все-таки поняли, что не отравятся. Я хоть и знала, что будет вкусно, но все же ела неторопливо, оценивая. Сейчас ведь открылась совсем другая сторона еды в доме Олега... Боже, как это странно.        К тому времени как раз пришла Ксюша, раскрасневшаяся из-за холода. Она, как обычно, улыбалась, ее кудри покрылись маленькими капельками воды от снега. Как только кудрявая присоединилась к нам, она тут же начала рассказывать, что интересного у них было в универе. Глядя на нее, я поняла, что, где бы ни появилась Ксюша, сразу становится теплее от ее присутствия.        После обеда Олег предложил всем печенек, от которых Вера, естественно, не смогла отказаться. И да, это были те самые самодельные бесформенные печеньки, только в этот раз покрытые полосками шоколада. Клянусь, ничего более божественного я до этого не ела! Диме, Олегу и Ксюше даже довелось понаблюдать, как мы деремся с Верой за последнюю печеньку. В итоге нас приходилось разнимать, чтоб мы весь дом не разнесли, и разделить печеньку пополам. Мы еще долго дулись с Полищук друг на друга. Ну, как долго... Минут десять точно. ― Ну все, хватит с вас холиваров, пора и делом заниматься! ― Ксюша громко хлопнула в ладоши. ― Лера, Олег... Боже, как вы мило смотритесь вместе! ― кудрявая увернулась от полетевшей в нее подушки. ― Вы готовы? ― Да, ― с некоторым раздражение отозвалась я. ― Угу, ― подтвердил Олег, не особо-то обратив внимание на слова Ксюши. ― Вандерфул! ― воскликнул наш личный хореограф и начал подключать телефон к здоровенной колонке, стоявшей в гостиной рядом с телевизором и прочей аппаратурой. Телевизор, кстати, был просто невозможно огромным. Зачем только люди покупают такие? Зато Олегу на нем, наверное, в кайф кинцо смотреть.        Ксюша еще немного повозилась с проводами, затем нашла нужную песню, но тут же поставила ее на паузу, повернувшись к нам. ― Так, ребят, вы всё помните. Лера... ― Да-да-да, не торопиться, ― раздраженно прервала я подругу. Она не обратила внимания на мой тон, кивнув. Убедившись, что все готовы (Вера с Димой с ногами забрались на диван, глядя на нас во все глаза; они-то еще ничего не видели), кудрявая включила музыку и сама быстро перебежала на диван. Я сосредоточилась, положив одну руку Олегу на плечо, а другую вложив в его ладонь. И мы начали танцевать. Я честно старалась вслушиваться в музыку, соблюдать ритм, но выходило так, что я все равно немного обгоняла мелодию. Под конец Юренко уже силой тормозил меня, намеренно замедляясь в некоторых местах, так что мы чуть ли не врезались друг в друга ногами. Когда музыка закончилась, я тут же отцепилась от него и начала мерить шагами пространство от телевизора до дивана. Ксюша встала и выключила начинающуюся следующей песню. Хотя это, скорее, был очень жесткий рэп... ― Да что ж такое, ― начала ругаться она, ― рили, ребят, я думала, вы подеретесь! ― Почему? ― не поняла я. ― Потому что ты постоянно рвешься вперед, а Олег вынужден тебе сопротивляться, ― Ксюша скрестила руки на груди. ― Серьезно, зрители не поверят, что у вас большая любовь образовалась.        Я лишь закатила глаза. ― Знаешь, Лера, ― продолжила кудрявая, ― мне кажется, твоя проблема в том, что ты не можешь расслабиться. Движения у тебя хорошие... ― Ну, знаешь ли, довольно сложно расслабиться, когда на тебя кто-то смотрит, ― возразила я. ― Я знаю, но тебе нужно это сделать. Танцоры же выступают точно так же. ― Но мы же не настоящие танцоры. ― И что? Для зрителей вы танцоры!        Я вздохнула. Что ж все так сложно-то? Я часто участвовала в коллективных танцах, но танцевать на сцене практически в одиночку мне не приходилось. Насколько же это сложнее! ― Есть идея! ― вдруг воскликнула Ксюша и подошла к нам совсем близко. ― Скажи, ты же доверяешь Олегу?        Мы с Юренко удивленно переглянулись. ― В принципе, да, ― осторожно ответила я. ― Тогда сейчас будет тебе такое задание: поскольку Олег не торопится и нормально попадает, не тащи его, а попробуй просто дать себя вести. Позволь ему, так сказать, немного управлять тобой.        Я с испугом взглянула на друга. Задание, несмотря на всю свою кажущуюся простоту, для меня было довольно сложным. Просто вот так вот взять и дать ему вести меня? Я слишком сильно отвыкла быть ведомой. Сам Олег очень странно мне улыбнулся и вдруг дернул бровями вверх. А вот сейчас опасно было! ― Ну л-ладно, давай попробуем, ― неуверенно произнесла я, подходя к Юренко. Теперь я с гораздо большей боязнью приняла привычное положение, слабо представляя, что мне делать. Чтобы он меня вел... И как мне на него ориентироваться? Я же обычно ориентируюсь на музыку. Ксюша уже вновь включила нашу песню... И я первым делом споткнулась об собственную ногу.        В общем, нам было весело. Я не понимала, что нужно делать, каким образом Олег должен меня вести, а потому то запиналась, то переходила в свой привычный режим торопежки. И несмотря на то, что Ксюша уверяла, что у меня получается все лучше и лучше, мне казалось, что выходит только хуже. Я нервничала, сбивалась, прерывала танец раньше времени и нервничала еще больше. В конце концов Ксюша объявила для нас перерыв, признав, что так ничего не выйдет. Я сразу же убежала в комнату Олега.        Меня жутко злило собственное бессилие. Нужно всего-то станцевать! Сделать несколько чертовых движений под музыку! Но я даже этого толком не могу... Я с силой ударила по боксерскому мешку, висевшему у шведской стенки. А потом еще, и еще, и еще... Я вспоминала свои тренировки с Котом, постоянно немного прыгала на месте и в определенный момент била. Иногда ногой, потому что мешок твердый, и кулаки потом больно. Ух, сейчас бы кого-то так же... ― Что ты делаешь? ― этот вопрос заставил меня вскрикнуть от внезапности. Со мной такое иногда бывало, когда кто-то заходит в комнату в неожиданный для меня момент. ― Ты чего орешь? ― Олег выпучил глаза и вошел, закрыв за собой дверь. Снаружи раздавалась гитарная мелодия и пение Веры. ― Прости, просто как-то не ожидала, ― быстро пробурчала я. ― Я же вроде не пугал тебя. ― Такое бывает, не обращай внимания. ― Но это было смешно!        Я секунду всматривалась в насмешливые глаза Юренко, после чего выдала: ― Ой, всё!        Парень засмеялся и подошел ко мне. ― Ну чего ты убежала? ― все еще с улыбкой спросил он, но это была не насмешливая, а ласковая и добрая улыбка. Я смутилась. ― Да просто... ― я сделала шаг назад от него, глядя себе под ноги. ― Просто я так косячу! Так раздражает... Я вроде пытаюсь делать нормально, но у меня не получается! Все равно не получается, как бы я ни старалась! ― Ксюша права, ты действительно очень напряжена. ― Ну а как тут не быть напряженной! На тебя все смотрят, нужно контролировать свое тело, чтобы не облажаться, нужно... ― Да забей, ― неожиданно сказал Олег и пожал плечами. Я аж обомлела. Как это забить? Это же выступление перед кучей народу, это так ответственно! ― В смысле? ― только и смогла выдать я. ― Смотри, ты постоянно думаешь о том, как на тебя все смотрят и что ты можешь облажаться. А делать это надо для себя, чтобы тебе самой нравилось. Вот смотри, ― Юренко подошел ко мне, положил мою руку себе на плечо. Я напряженно наблюдала за его действиями, но в итоге мы оказались в стандартной позе для вальса. ― Скажи честно, тебе, может, сам танец не нравится? ― Эм... ― я приходила во все большее и большее замешательство. ― Да вроде нравится. Под эту музыку он должен красиво смотреться... ― Тогда, может, тебе не нравится, когда я держу тебя?        Я не знала, куда девать себя от неловкости. Обычно я краснела от злости, а от смущения наоборот бледнела, но сейчас кровь как-то слишком резко прилила к лицу. Не могу же я сказать, что мне доставляет какое-то странное, но очень сильное удовольствие ощущение его руки на моей талии! Это действительно странно, но мне это очень нравится. Начинаю чувствовать себя как-то иначе. ― Не знаю... Это сложно объяснить... ― Просто скажи, тебе это неприятно? ― Да нет... В смысле, мне это не неприятно. Вот так. ― Хорошо. В таком случае, почему ты не можешь просто танцевать так, чтобы нравилось тебе самой? ― Не знаю... ― Помнишь, мы сегодня говорили про искусство?        Я кивнула. ― Кажется, я поняла твою мысль, ― произнесла я тихо и слегка приблизилась к Олегу. Он смотрел мне в глаза, и в этом было что-то одновременно давящее и завораживающее. Я решила не отводить взгляда.        И мы начали танцевать. Все происходило действительно спокойно, без давления с моей или его стороны. Я будто почувствовала какое-то облегчение после разговора с Олегом и двигалась неспешно, следуя тому темпу, что задавал мне он сам. Было чувство, будто это не я совершаю движение, а мое тело само двигается, повинуясь легкому ведению Олега. Сам он не тянул и не давил, как я это делала ранее, просто танцевал. И это было изумительно-чарующе.        Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мы остановились. Юренко немного отошел и перехватил мои пальцы в свои руки. ― Вот видишь, получается, ― произнес Олег тихо. Он снова улыбался. ― Ага, ― отозвалась я, удивленно глядя на него. Действительно, сейчас было все совершенно иначе. Непривычно думать, что можно танцевать, выключив мозг... ― Ребя-ят, давайте дальше! ― послышался оклик Ксюши из гостиной. Мы замерли на секунду, потом Олег отпустил меня, и мы вместе вернулись к друзьям. ― Давайте заново, ― Ксюша приготовилась включать нам музыку. Я вновь почувствовала легкое волнение из-за взглядов друзей. ― Все хорошо будет, не волнуйся, ― прошептал Олег перед тем, как закончилось вступление. Я кивнула. Вот теперь я чувствовала, что такое доверие.        Конечно, не с первого раза, но у нас все-таки получилось. Ксюша даже нам зааплодировала, когда музыка закончилась. Я почувствовала прилив радости, потому что так долго не могла справиться с одной и той же проблемой, а тут взяло ― и все получилось! ― Ну вот, совсем другое дело! ― воскликнула кудрявая. ― Сейчас прям видно, что у вас там любовь, рили! Между вами прям такая химия... ― Какая химия? ― Вера тут же выпучила глаза. ― Никакая, ― Ксюша отмахнулась от нее. ― Вы вообще заиньки! ― Спасибо, ― я не прекращала улыбаться. ― Ага, ― Олег кивнул нашему хореографу и зачем-то посмотрел на меня. Я быстро глянула на него, но тут же повернулась к Вере, которая снова заголосила: ― Кста-а-ати! Я знаю классную песню гитарную, там тоже такой вальсовый ритм, может, вы под нее попробуете? Ну, так, чисто. ― Не знаю, можно попытаться, ― я пожала плечами. ― А я-то ее знаю? ― Дима недоуменно воззрился на нашу общую подругу. ― Э-э-э... Может быть, ― неуверенно ответила Полищук. ― Ну, давай, я тебе попробую аккорды найти. ― А чо за песня-то? ― поинтересовался Лазаренков, параллельно слегка подтягивая струны и слушая, как они звучат. ― Tenerife Sea. ― Чо? ― Бля, щас покажу.        Пока Вера копалась в своем телефоне, мы с Ксюшей подсели к ним на диван, слушая уже привычную дружескую перепалку, в которую эти двое постоянно вступали. Вот хлебом не корми, дай поругаться лишний раз! Ругались они, конечно, не всерьез, так, подкалывали друг друга. Но в этом было даже что-то милое, уютное. Если Вера с Димой подкалывают друг друга ― значит, все нормально.        Лазаренков послушал песню, уставился на подругу глазами, полными недоумения, и сообщил, что вообще-то это надо хоть немного тренировать и с порога он это не сыграет. Чуть позже выяснилось, что Вера вообще-то не знает слов, а на логичный вопрос, как она собралась это петь, она просто развела руками. Господи, Полищук, ну откуда же ты такая? Но, несмотря на все эти ее косяки и слишком уж кричащую (во всех смыслах) натуру, я сейчас понимала, что люблю эту дурынду и ближайшие несколько лет или даже десятилетий точно никуда от нее не денусь. Как же я буду жить без ее криков и тупых шуток? Кому фанфики редактировать? ― Кста-ати, Лера! ― неожиданно воскликнула Ксюша. ― А ты на Новом году в чем будешь? ― Ну, мне для роли девочки платье обещали подогнать, а так... Наверное, как обычно: рубашка, джинсы... ― Ты серьезно? Праздник же! Ты должна быть нарядной. ― Зачем? ― Потому что праздник! Нет, ты должна будешь надеть платье! ― Полностью поддерживаю! ― вставила Вера и хитро посмотрела на меня. Забудьте все, что я говорила о моей любви к ней. ― У меня нет платья, ― отрезала я. ― Значит, завтра идем искать тебе платье, ― заявила кудрявая. Я недоуменно посмотрела на нее. ― Ты это серьезно? Думаешь, мне больше заняться нечем? ― Абсолютно серьезно! У каждой уважающей себя девушки в шкафу должно быть хотя бы одно платье. ― Ксюша, ты знаешь мое положение, я не могу тратиться на всякую фигню... ― Но платье ― это не фигня! Это очень важно!        Я вздохнула. Что ж все заладили сегодня про это дурацкое платье?.. ― Ксюш, как ты думаешь, как часто я буду его надевать? ― начала я задавать наводящие вопросы. Нужно убедить ее отстать от меня. ― Нечасто, ― кивнула Ксюша, ― однако для какого-нибудь важного события или мероприятия ты должна выглядеть красиво. ― Красиво можно выглядеть и в джинсах, ― буркнула я. В голову закрадывались мысли о том, что она может быть права, и мне это не нравилось. ― Ну нет, для каких-то более официальных поводов джинсы никак не подойдут. Есть моменты, когда платье просто необходимо.        Я снова вздохнула. Ладно, раз уж дела такие, разок разориться можно. Поражу одноклассников, им не повредит. ― Только при условии, что оно сильно дорогим не будет! ― Не волнуйся, я уже знаю, в каких магазинах сейчас хорошие скидки. Туда тебя и поведу, разоряться совсем уж заставлять не буду.        А пока мы дружно спорили насчет песен, пытались заставить Диму сыграть все подряд и спорили с Ксюшей, я не заметила, как Олег удалился из гостиной. То-то чувствую, чего-то не хватает здесь... Я извинилась перед друзьями и вышла в коридор. Куда он мог пойти? Я начала обходить квартиру. На кухне его нет. В своей комнате тоже нет. И в ванной нет. Я обошла все комнаты, но так и не обнаружила хозяина квартиры. Что за странности? Я решила вновь заглянуть в его комнату и вдруг почувствовала, как по ногам веет холодом. Так-так... Присмотревшись, я обнаружила, что дверь на балкон слегка приоткрыта. Тогда я подошла к столу Юренко и в окне увидела, как он стоит на балконе и смотрит на улицу. Ну-ка... ― Олег, ― тихонько позвала я, просовывая голову в дверной проем, ― ты что тут делаешь? ― А? ― парень рассеянно оглянулся на меня. Вот это был мой Олег. С наивным, рассеянным взглядом и полным непониманием происходящего. Усмехнувшись, я зашла к нему на балкон. Тут было достаточно холодно. ― Чего ты ушел от нас? ― А, да так... ― Достали мы тебя, да? ― я засмеялась. ― Да нет, ― Юренко слегка смутился и почесал в затылке, ― просто я немного не привык общаться с такой кучей людей... Захотелось немного одному побыть. ― Да разве это куча? Вот попробуй обсудить какой-то вопрос с целым классом! Или просто посидеть во дворе с "Лигой упоротости". ― С кем? ― не понял Олег. ― "Лига упоротости" ― это ребята со двора. Те, которых ты гопниками назвал, ― я бросила на парня немного осуждающий взгляд. Тот тут же виновато отвел глаза. ― На самом деле, это просто дикая компания. Они все настолько разные, и каждый из них немного поехавший. ― Почему? ― М-м... Посиди как-нибудь со мной часок во дворе, и ты сам поймешь. ― Оу... ― Но они не гопники. Никто из нас ничем криминальным не занимается, разве что Антон бухает... ― Это ты ему в тот раз чуть не прописала? ― Именно. Он меня просто бесит. ― Почему? ― Бухает потому что, ― я нахмурилась. ― И тебя это сильно волнует? ― Я в принципе ненавижу пьющих людей, потому что... ― я осеклась и встретила вопросительный взгляд Олега. ― Почему? ― Это долгая история, ― я поспешила закрыть эту тему. Он хоть и мой друг, но все-таки я не горю желанием рассказывать ему про свою семью. Если Олег будет меня жалеть, я только и буду заниматься тем, что выписывать ему лещей, пока не выбью всю эту жалость. ― Ладно, ― Юренко быстро отступил. Мы оба замолчали, глядя в окно. Я поежилась. Как же тут все-таки холодно. ― Пойдем в комнату? ― предложил Олег, видя, как меня уже начало потряхивать. ― Пойдем! ― радостно согласилась я. Мы зашли обратно в дом. После холодного балкона казалось, что тут очень жарко. Я забралась на диван и сложила ноги по-турецки; Олег сел рядом. ― Кстати, где ты набрался этих премудростей? Я про то, что ты говорил, мол, танцевать надо так, чтобы нравилось в первую очередь тебе, а не чтобы не облажаться перед другими... Я сейчас понимаю, что эта мысль сама по себе очень простая, но сама я никогда так не мыслила. Просто ты не выглядишь, как человек, который часто выступает. ― Так и есть, ― кивнул Юренко, ― в прошлой школе я никогда почти на сцене не выступал, особенно в главных ролях. Так, изредка на заднем плане в качестве массовки. И когда вы меня поставили на главную роль, я так охренел, если честно! Вообще не знал, что мне делать. Это оказалось очень страшно. ― Но ты же неплохо играешь? ― я недоуменно взглянула на него. ― Это-то да! ― Олег кивнул. ― Но вспомни, что было вначале? ― Вначале тебя вообще слышно не было, ― хмыкнула я. ― Вот именно. ― А как тогда?.. ― Да как-то перед зеркалом репетировал, и у меня начал заплетаться язык. Я взбесился и пошел к родителям, они на кухне сидели. Говорю такой: "Ма-ам, пап, меня на главную роль поставили в сценке на Новый год, что делать?". Мама так обрадовалась... Ну, в общем, она в основном была активисткой везде в более молодые годы, плюс часто выступала; она участвовала в танцевальной группе. И она как-то сказала, типа, забей вообще на других, твоя игра должна в первую очередь тебе самому нравиться. Я сначала как-то не понял... А потом понял. ― Хм... А если тебя кто-то критиковать будет? ― Нет, конечно, критику нужно учитывать, но целиться надо не на толпу, а на себя.        Я задумалась. Хороший подход, в общем-то. Жаль, мне до этого никто не говорил про такое. ― Хороший совет тебе дали родители, ― наконец высказалась я. ― Ага, ― согласился Олег, ― я Полине тоже пытался объяснить этот принцип, но она как-то не прислушалась все равно... Не знаю даже, почему. ― Полина... Полина сама по себе стеснительная очень. ― Как и я. ― Кстати, а почему тебя в той школе никогда не ставили на первый план? Ты вообще особо не рассказывал про ту школу. ― Ну да... ― Олег опустил глаза. ― Просто как-то так вышло... Я, в общем-то, всегда был тихим достаточно. Мало с кем общался, все время витал в облаках. И это было очень проблематично в той школе, потому что школа-то мажористая, и там в основном дети богатых родителей. Ну, сама понимаешь, какой контингент. ― Вполне, ― я усмехнулась. Мажоры... Как же я люблю мажоров. Особенно со времен моего пребывания в В-классе. ― Ну вот. Они все на понтах, а тут я такой... В общем, они подумали, что со мной можно не считаться и вообще делать что угодно. На самом деле, так оно и было; я раньше был очень добрым, даже слишком. До определенного момента.        Я слушала с большим вниманием, даже повернулась к другу лицом. О своей жизни он мне вообще почти не рассказывал, только пару раз оговорился, что у него нет друзей, да в общем-то и все. Теперь его, похоже, пробило, а такой момент упускать нельзя. Олег взглянул на меня и, убедившись, что я его слушаю, продолжил: ― В общем, история похожа на твою ― травля, насмешки, издевательства. А я даже не мог им ничего противопоставить... Вот только не смейся, но доходило до того, что я приходил каждый день домой и плакал.        Мне не было смешно. Я слишком хорошо знала, каково это. ― Так продолжалось очень долго. Мне становилось все хуже и хуже из-за этого, и я начал уходить от реальности. Почему-то меня привлекал именно кинематограф, я стал просто тоннами смотреть фильмы. Сначала боевики и комедии, потом заинтересовался кинематографом как таковым. Родителям ничего не говорил, не хотел казаться слюнтяем... Но однажды не выдержал. Не помню, когда это случилось... Помню очень хорошо, что в тот день меня одноклассники запихнули в мусорный бак и сели на крышку бака. Знаешь, пластиковые такие? Там педальку нажмешь, крышка откроется. В общем, они меня продержали там несколько часов, а потом обзывали бомжом. В тот день я пришел к папе с мамой и все рассказал. И тогда папа практически сразу записал меня на бокс, чтобы я мог постоять за себя. Причем сам-то я тупил и боялся у них попросить записаться... Думал, что родители будут против, чтобы я кого-то бил. Ну, в общем, тогда я понял, что они всегда на моей стороне и что я могу спокойно с ними чем-то делиться, мама с папой всегда поддержат и помогут. ― Так вот откуда ты такой умелый! ― вставила я, но тут же дала Олегу знак, чтобы он продолжал. ― Да. Ну и как ты думаешь, кто меня тренировал? ― Кот, ― я улыбнулась, вспомнив их неожиданную встречу. ― Ну-у, да. Кстати, почему Кот? ― Потому что Котов Сергей. Все, продолжай! ― Тебе правда интересно? ― Очень! ― я смотрела на друга во все глаза. ― Ну, в общем... В общем, Сергей меня не только тренировал, но и давал некоторые жизненные советы. Я ему тоже рассказал про свою ситуацию, он говорил, что у него есть знакомый, у которого всё то же самое...        Я хихикнула, понимая, что он Олегу уже тогда про меня рассказывал. ― Я только сейчас понял, что речь шла о тебе, ― Олег тоже усмехнулся. ― Короче, он мне говорил, что доброта ничуть не мешает самоуважению и что нужно обозначать свои границы. Я до сих пор вспоминаю многое из того, что он говорил.        Я щелкнула пальцами и указала на Олега, мол, да, аналогичный случай в нашей деревне. В свое время Кот мне очень много рассказывал о жизни и о том, как нужно вести себя с людьми, чтобы тебя уважали как минимум. ― В общем, когда кое-чему я выучился и меня решили в очередной раз обозвать бомжом, я просто сломал обидчику нос. Да... ― Юренко стыдливо уставился в пол. ― Пф-ф-ф! ― я рассмеялась. ― Это еще что! Поверь, у меня были и веселее случаи. Я, в отличие от тебя, не была такой доброй. Но это совсем другая история... Продолжай. ― Короче, постепенно люди стали понимать, что со мной уже так просто все их издевательства не прокатят. Со временем от меня отстали, но друзей у меня все равно не было. Да и мне казалось, что не особо-то они мне нужны. ― А учиться ты перестал, потому что?.. ― Потому что уже ушел в свой уютный мирок кинематографа. Мне уже ничего не нужно было. Так что скатился на тройки с двойками, фильмы смотрел... По результатам ГИА мне сказали, что больше в этой школе мне делать нечего, потому что дальше будет только сложнее. Родители расстроились, конечно, но разрешили перевестись в школу по месту жительства, ни в какие колледжи я не хотел. И поэтому я пришел к вам. ― Хм, ― я слегка прищурилась. ― Выходит, до прихода в нашу школу ты не особо-то интересовался внешним миром? Ты не выглядишь совсем уж хиккой. ― Это только благодаря родителям, ― Олег вздохнул, ― они меня всегда брали с собой на отдых, старались вытаскивать куда-нибудь хотя бы изредка. Зимой на каток или на лыжах кататься. Точнее, они катались, а я по лесу гулял, природой любовался. Летом на пикники всякие, порой даже в длительные походы выбирались. Я понимал, что на улице-то надо бывать, так что не протестовал. ― Боже мой, ― я подняла глаза к потолку. Для меня подолгу сидеть дома было чем-то невозможным, я не выдерживала этого. ― И, если честно, я давно уже хочу это сказать, ― тут Олег немного взволнованно улыбнулся, ― я очень рад, что встретил тебя. ― А? ― я уставилась на него, как баран на новые ворота. Это было как-то... Очень уж откровенно. ― Ну да, ― Юренко пожал плечами, ― ты меня как-то вытащила немного из кокона будто. Начала общаться со мной, заставляла учиться, иногда на улицу выходить просто так, а не только на тренировку. Да и ты первая, помимо родителей, кого я смог вытащить с собой в кино. ― Оу, ― я поскребла подбородок. Я даже не задумывалась об этом... Я просто выполняла задание Виктории Эдвардовны. ― Да и я вспомнил все свои навыки, понял, что чего-то стою. Познакомился с кучей таких необычных людей, к примеру, с Верой и с Димой. Ксюша тоже... И знаешь, ― Олег придвинулся ко мне поближе, ― я тебе даже завидую. ― С чего бы? ― изумилась я. Это я должна ему завидовать, я! Олег живет в отличных условиях, у него есть абсолютно все, о чем я могу только мечтать, но самое главное ― у него очень хорошие родители. Родители, которые действительно о нем заботятся, насколько могут, и стараются воспитывать. ― У тебя куча друзей. И судя по тому, как ты их защищаешь, они тебе очень дороги. ― А, ну, это да, ― я улыбнулась, вспоминая свою "Лигу упоротости".― Просто если тебя со дна вытаскивали родители, то со мной это делали друзья. Они очень многое сделали для меня, на самом деле, причем совершенно бескорыстно. За это я очень благодарна им и всегда стараюсь помогать ребятам. Вере в особенности... Она вообще первая, кто назвал меня своим другом. Господи, сколько же всего веселого у нас было с ней... ― я засмеялась. В голову лезли разные воспоминания, связанные с лучшей подругой. ― Я думал, вы с ней постоянно ссоритесь, ― удивился Олег. ― Ну, то, что мы друг друга постоянно колотим ― это абсолютно нормально. Как говорится, бьет ― значит, любит. ― Как интересно... ― Поверь, это нормально! Вера с Димой, например, порой чуть ли не дерутся, хотя они тоже лучшие друзья. ― Вижу, твои друзья на тебя и правда очень сильно повлияли, раз ты из забитого толпой превратилась в общительного человека и даже лидера для многих, ― заметил Юренко. ― О-о-ой, ― протянула я, ― поверь, друг мой, это случилось далеко не сразу. В шестом классе я встретила Веру, в восьмом перешла в Б. Но в седьмом классе я была настоящим чудовищем. ― Чудовищем? ― переспросил Олег, глядя на меня со скепсисом. ― Да, по мне не скажешь, но, как я уже говорила ранее, я была далеко не такой доброй, как ты. Далеко не такой...

Март, 2012 г.

― Ого! ― наверное, у меня сейчас глаза были размером с пятирублевую монету, потому что такого подарка от друзей я точно не ожидала. Вера смотрела на меня с хитрым прищуром. Похоже, она ожидала такой реакции. ― Вы это серьезно?! ― Абсолютно! ― Полищук протянула мне мой подарок, украшенный милым розовым бантиком. В руках у подруги была настоящая бита. Прям настоящая, деревянная. ― Ох... ― у меня даже слегка потемнело в глазах. ― Это... Господи...        Друзья переглядывались между собой, явно радуясь. Похоже, на подарок они мне скидывались всем двором. Среди них только Кот выбивался, глядя на все это с крайним неодобрением. Я решила не обращать на него особого внимания. ― Поскольку ты у нас маленькая, а обороняться от всяких гопников и прочей нечисти тебе надо, мы решили сделать тебе вот такой подарок. Пользуйся на здоровье! ― произнес Дима. Я аккуратно взяла биту в руки, разглядывая ее с интересом. Она мне казалась длинной и даже немного тяжелой, но в руках лежала хорошо. Я ей помахала немного в воздухе, чтобы приноровиться. ― Киньте мне что-нибудь, я хочу опробовать! ― сказала я. Друзья зашумели и начали лепить снежки. Вера кое-как выбила право бросать первой. Я размахнулась... И, конечно же, промазала. ― Черт. ― Фэил. ― Бывает. ― Я же еще не привыкла к ней! ― воскликнула я. ― Тогда вот тебе совет, ― неожиданно произнес Кот, проходя мимо меня, ― смотри только на предмет, который хочешь отбить. И никуда больше.        Я кивнула и прищурилась, обводя глазами друзей. Ну, понеслась!

***

       Вот уже около двух недель мой подарок все время был при мне. В школе, по крайней мере, точно. Ручка от биты теперь стабильно торчала из рюкзака. Охранник и учителя смотрели на нее всегда очень скептически, но почти никто не докапывался. Кто по моему виду скажет, что я буду орудовать ей с целью насилия? Даже те, кто спрашивал все-таки, охотно верили в то, что я просто увлеклась бейсболом и сразу после школы иду им заниматься. Главное ― не подаваться в подробности, а то многих интересует, где это в нашем городе школа бейсбола.        Пускать в ход биту мне пока не приходилось. После случая первого сентября от меня отстали. Порой я ловила на себе взгляды, полные ненависти, но открыто бросить мне вызов никто особо не решался. Теперь я вела свое одинокое, но вполне гордое существование в этом классе. Учиться стало заметно легче, больше не было давящего фактора в виде издевательств "любимых" одноклассников. Я даже рада была приходить в школу, зная, что на некоторых людей нагоняю страх, пусть и не слишком сильно. А с битой я чувствовала себя чуть ли не всемогущей.        И сегодня я тоже пришла в школу со спокойным удовлетворением в душе, еще не подозревая, что в этот день мой подарок впервые будет применен "по назначению". Зайдя в класс, я сняла рюкзак с плеч и понесла его в руке, проходя вдоль второго ряда и задевая чужие сумки ручкой от биты. Некоторые из них попадали на пол. Ах да, с первой парты первого ряда от окна я переместилась на последнюю парту второго ряда. Потому что могу. ― Э-эй! ― послышались выкрики позади. ― Аккуратнее можно?        Похоже, это хозяева сумок. ― Нельзя, ― бросила я им, усаживаясь на свое место. Несколько одноклассников смотрели на меня крайне укоризненно, я отвечала им наглым взглядом. Тогда они встали со своих мест и подошли ко мне. Я подняла брови. А вот это уже интересно! ― Хомутова, мы все понимаем, но ты совсем уже охуела! ― сообщил мне Поздняков, глядя даже не со злостью, а с некоторой обидой. Видимо, они все уже смирились с тем, что я осмелела. ― Хотите поговорить об этом? ― я подперла голову рукой и ухмыльнулась. ― Ну, допустим, ― Илья смотрел на меня крайне внимательно. Все стоящие около меня в принципе были очень напряжены. ― Окей, сегодня за школой, ― я спокойно выпрямилась и начала доставать вещи из рюкзака. Присутствующие аж обомлели. Наконец, Илья все-таки состроил хоть сколько-то злую гримасу и воскликнул: ― Так же просто, как в тот раз, ты не отвертишься! ― Да ради бога! ― буркнула я себе под нос. Люди, задетые мной, начали расходиться. Я почувствовала легкое покалывание в ладонях. Надо же, я все-таки волнуюсь! Однако это было другое волнение. Волнение предвкушения...        Тем не менее, настроение у меня было хорошее, поэтому я выловила после столовой Веру и поспешила рассказать о том, какое веселье меня сегодня ждет. Однако Полищук новость совсем не порадовала, а порядочно так насторожила, что в принципе странно для нее. ― Ты бы поосторожнее с этим, ― произнесла она, хмурясь. ― Они сами по себе, конечно, сволочи, но ты в последнее время совсем не видишь берегов. ― В смысле? ― не поняла я. ― Ты же стала пиздить каждого, кто хотя бы пикнет в твою сторону! От тебя мы только и слышим истории о том, как ты то одному ебальник начистила, то другому "пояснила за жизнь". Это, конечно, охуенно круто, что ты научилась драться на таком уровне, что при своем росте и весе можешь отделывать почти всех, но тебе не кажется, что это все уже слишком? ― Вера, ― серьезно произнесла я, ― они все надо мной издевались несколько лет. ― Я понимаю, но... ― Каждый из них получает по заслугам! ― я начала повышать голос. ― Когда меня унижали, били, никто из класса и не думал мне помогать! Все только смеялись и наслаждались зрелищем! ― Послушай, Лер, я понимаю это... ― Да ничего ты не понимаешь! У тебя никогда подобного не было! ― Лера! ― Отстань от меня!        Выкрикнув последнюю фразу, я вскочила со скамейки и убежала. Меня обуревала дикая злость на подругу. Она ведь действительно не знает, каково быть мной! Я имею право мстить после всего, что они делали со мной. Именно этим я и занимаюсь. А она сейчас несла полную чушь, сколько захочу, столько и буду бить этих тварей!        После окончания занятий я прибежала за школу и стала дожидаться "любимых" одноклассников. За весь день никому из них в голову не пришло попытаться отобрать у меня биту. Тупые... Впрочем, даже если бы они попытались, каждый бы получил по куполу раньше времени. Когда я представила, как раздаю лещей каждому из них, то почувствовала прилив сил. Руки чесались именно так и сделать. Мне будет весело.        Через некоторое время из-за угла показалась компания во главе с Ильей. Я их ожидала, помахивая битой из стороны в сторону. Люди остановились в паре-тройке метров от меня. Поздняков не сводил глаз с биты. ― Так... Так она настоящая? ― неуверенно выговорил он. Я рассмеялась. ― Конечно, настоящая! А вы что думали? ― Ты таскаешься в школу с настоящей битой? ― Илья поднял испуганные глаза на меня. Я задорно улыбалась. ― Именно так. ― Но... Но это против правил! ― Против каких правил, Поздняков? ― пропела я, кладя биту себе на плечо. ― Это игра, в которой никаких правил нет и не было.        Я начала приближаться к группе. Их было всего четыре человека. Нормально. ― Слушай, Хомутова, ― Поздняков примирительно поднял руки, ― это уже слишком! Давай просто нормально, по-человечески поговорим! ― По-человечески? ― я зло сощурила глаза. ― Вы не люди. ― Хомутова... ― Для тебя ― Валерия Сергеевна! ― Что? ― Какое из слов тебе не ясно? ― прошипела я, остановившись буквально в паре шагов от одноклассников. Некоторые из них отступили немного назад. ― Послушай... ― Илья держался изо всех сил, я это видела. ― Послушай, я, правда, не хочу нагнетать конфликт до такой степени. Давай решим все по-человечески.        По-человечески... Ха! Меня все сильнее злило его лицемерие. ― По-человечески, говоришь? ― я направила биту прямо на его лицо. Парень практически отскочил назад. ― А со мной никто по-человечески разговаривать не хотел. ― Хомутова, это все в прошлом! ― попытался оправдаться Поздняков, но я с силой размахнулась. Илья весь сжался и замолчал. Удара производить я не спешила. ― Конечно, в прошлом! ― хмыкнула я, опуская биту и опираясь на нее. ― Сейчас это в прошлом. А если бы я не устроила массовую раздачу лещей на первое сентября, все и по сию пору оставалось бы, как раньше! И только попробуй сказать мне, что я не права! ― Мы были маленькими и глупыми... ― почти шепотом ответил одноклассник. Я окинула взглядом свиту, что он привел с собой. Каждый выглядел предельно напряженным. Конечно, если они очень грамотно скооперируются, они могут победить. Но вряд ли кто-то из них составлял план действий. Все вместе эти ребята одолеют меня, но никто из них не захочет стать первым, кто получит затрещину битой. ― Мне это надоело, ― я демонстративно зевнула. Пора устроить этим ребятам похохотать. Я взяла биту поудобнее в руки. ― Ну что, поговорим по-человечески?        Вся компания отступила еще назад, но некоторые взгляды устремились будто не на меня, а куда-то позади меня. Мне было плевать я размахнулась, готовясь раздавать смачных люлей. Получит каждый...        В следующее мгновение, когда я хотела махнуть, появилось внезапное сопротивление. Бита не подавалась. ― Что за?.. ― я повернула голову назад. Что?..        Бита оказалась вырвана из рук, а я потеряла равновесие. Коту хватило небольшого толчка, чтобы повалить меня на землю. ― Пошли вон! Вам сегодня повезло!        Я наблюдала, как ноги моих одноклассников в быстром темпе удаляются за угол школы. Это что за хрень была сейчас?! Вот встану, и Кот такого получит... Я поднялась и встала на ноги. Кот смотрел на меня укоризненно. ― Это что сейчас было?! ― вскричала я и показывая рукой в то место, где недавно была компания. ― Что ты собиралась с ними сделать? ― вполне спокойно осведомился мой друг. Это спокойствие несколько пугало, но я не собиралась так просто сдаваться. ― Это не твое дело, ясно? ― я попыталась вырвать биту из рук парня, но он был явно сильнее меня, так что ничего не вышло. ― Лера, ты совсем потеряла тормоза, ― произнес Кот мне прямо в лицо, схватив за ворот пуховика и притянув к себе. А вот это уже серьезно. ― Я имею право делать то, что я с ними делаю, ― буркнула я менее уверенно. ― Нет, не имеешь. ― Да почему?! После того, как они со мной обращались... ― Лера, скажи честно, ты ведь ненавидишь их?        Я удивленно хлопала глазами. Что за дурацкий вопрос? ― Конечно! А как я еще, по-твоему, должна относиться к ним? ― Так вот, ― Кот отпустил меня, я одернула пуховик, ― ты понимаешь, что ты становишься такой же, как они? ― Не надо нас сравнивать! ― возмутилась я. ― Надо. Потому что, издеваясь над теми, кто слабее тебя, чем ты лучше них? ― Но... ― Я тебя учу всему не для того, чтобы ты била всех подряд, а для того, чтобы могла защитить себя и дорогих тебе людей! ― рявкнул парень, заставив меня заткнуться. ― Ты стала сильной, ― вздохнул он и заговорил тише, ― твои возможности непомерно выросли по сравнению с тем, что было раньше. Так используй их правильно, пожалуйста.        С этими словами Кот поправил сумку на плече и зашагал к забору, с легкостью перелез его и направился в неизвестном направлении. Я смотрела ему вслед без злости, просто смотрела. Затем повернула голову и увидела, что бита лежала прямо передо мной. Былая злость на мир куда-то исчезла.