Все мы немного психи

       Холод привычный. Привычнее любого тепла и тем более жара. Я поежилась. Еще полкилометра прорываться через пелену снега. Ветер бросал ледяные осколки прямо в лицо, и приходилось все время отворачиваться и идти почти вслепую. На глаза наворачивались слезы. Но дорогу я и так знала наизусть, так что это не было большой помехой. И лишь одна деталь выбивалась из уже ставшей родной картины ― моя рука, крепко вцепившаяся в рукав друга. ― Олег, ― позвала я, пытаясь перекричать вой ветра. ― Да? ― послышался ответ. ― Ты можешь идти домой. Я сама дойду спокойно. ― Нет, темно. До подъезда тебя доведу. ― Тут идти-то! Думаю, со мной уж ничего не случится, да и не гуляют гопники в такую метель. ― Все равно.        Я не стала больше ничего говорить, решив, что так тому и быть. В голове снова и снова всплывал тот момент, когда Олег взял меня за руку. От мыслей об этом в животе что-то странно сжималось. И главное ― потом мы вели себя так, будто ничего не произошло. И вроде все нормально, но было что-то в этом... Особенное. Это даже описать было сложно.        Я попыталась отбросить от себя лишние мысли, ведь сейчас у меня будет задача поважнее. Нужно усмирить маман. Вот только картина та всплывала перед глазами снова и снова. Надеюсь, они сами собой отойдут на второй план, когда я непосредственно возьмусь за дело.        У подъезда мы остановились, в кармане я нашарила ключи. Слава богу, мне хватило ума их взять. ― Тебе больше не нужно ни с чем помочь? ― спросил Олег, пока я открывала дверь. ― С чем, например? ― Ну, не знаю... ― Нет, все нормально, мне ничего не нужно. ― Ладно. Но если вдруг что ― звони. ― Хорошо.        Олег придержал дверь передо мной и помахал рукой на прощание. Я лишь кивнула в ответ и быстро взбежала по лестнице вверх. Ну, что ж...        Мама не заперлась на щеколду, и это хорошо. Не то, чтобы она обязательно должна была это сделать... Но нужно быть готовой ко всему. Я тихо прошла в квартиру. Наверное, даже раздеваться не буду. В данном случае бесполезно приводить какие-то разумные доводы, так что, как обычно, будем общаться на единственном понятном в нашей семье языке ― языке силы. ― Ма-а-ам! ― проорала я на всю квартиру. Может быть, еще что-нибудь взять с собой? Утюг там, или кипятильник? Которого у нас нет. Впрочем, зачем оно все? Я и так справлюсь. В коридор выглянула мама с осоловевшими глазами. ― Собирайся! ― Куда? ― удивилась она. ― Прогуляемся, ― туманно ответила я. ― Зачем? ― А вот.        Мама не шевелилась и просто пялилась на меня. Но после крика "бегом!" тут же закрыла дверь в свою комнату и зашуршала там чем-то. Я села на стул, который всегда был в коридоре, и закрыла лицо руками. До чего же мы докатились, если только так можно на кого-то повлиять? А ведь в школе нам всегда рассказывали, что все проблемы можно решить словами... Но жизнь показала, что нельзя. Бывают случаи, когда объяснить что-то можно лишь кулаками. И это ужасно.        Я решила взять с собой телефон. Мама вышла, одетая в довольно потрепанный свитер и джинсы, и я вдруг подумала о том, насколько мы с ней похожи в подходе к одежде. Еще подумалось, что мама выглядит слишком уж старой, хотя ей, по факту, даже сорока еще нет... Ведь она меня родила до того, как закончила институт, так? Я потихоньку приходила в ужас. Сколько ей лет? Я ведь и не помню даже. Не помню ни даты рождения, ни самой цифры. А когда у мамы вообще день рождения? Где-то в мае... Вроде бы. Она его праздновала хоть раз? Когда я была маленькой, что-то такое было... Я этого не помню. Сколько ей лет? ― Давай быстрее! ― рявкнула я, стараясь отвлечься от навалившихся размышлений. Что я вообще знаю о маме? Я даже не помню толком, где она работает. Деньги приносит, и хорошо. Так, что ли? В таком случае, я не так уж далеко ушла от своего отца.        Мы вышли на улицу, и я позвонила Диме с просьбой одолжить мне ключи от крыши его дома. Сколько же дерьма эта крыша уже повидала... ― Мам, скажи, сколько мне лет? ― спросила я тихо. Мне было страшно услышать ответ, ведь я только начала осознавать то, что с нами стало за столько лет. ― Эм... Что? ― Сколько. Мне. Лет. ― Зачем тебе это? ― Отвечай!        Мама вся сжалась, ее глаза забегали. Неужели и правда... ― Эм... Ну... Пятнадцать? ― Мне шестнадцать, мам.        Я быстро зашагала в нужном направлении, стараясь не смотреть на мать, чтобы она не видела моего лица. Господи, как же все плохо... Очень плохо. На глаза начали наворачиваться слезы, но уже не от ветра. Так, держаться! Ты сила, ты мощь!        Мы молчали практически на протяжении всего пути. Я позвонила в домофон Диме, затем мы поднялись к нему на этаж. Когда он мне отдал ключи, в глазах матери возникло явное недоумение. ― Спокойно, ― произнесла я и повела ее дальше наверх. Ключ провернулся с трудом, видимо, замок хорошенько так промерз. Мы вышли на крышу. Здесь тоже бушевала метель. Я рефлекторно закрылась от ветра рукой и прошагала подальше от выхода. Крыша была заметена снегом, так что двигаться было трудно. ― Что мы тут делаем? ― спросила мама. ― Ты говорила, что лучше бы я не рождалась. Вообще, мне кажется, ты думаешь, что я тебе по гроб должна, раз ты родила меня. Ведь так? ― Но... Ведь каждый обязан своим родителям за свою жизнь... ― Я решила отдать тебе этот долг. ― В смысле?! ― вскричала мама, но я вместо ответа двинулась к краю крыши. Решение было гениальным. Впрочем, давно пора... Я встала у самого края, и только тогда мама пошла ко мне. ― Что ты делаешь? ― вопила она. Я повернулась к ней полубоком. ― Мам, ты серьезно думаешь, что это я во всем виновата? ― спросила я. Мама остановилась в паре метров от меня. ― А кто еще? Ведь я всегда любила... ― Да нихрена ты никого не любила! ― перебила ее я. Вспомнился наш разговор с Олегом. Мы с ним все-таки обсудили сложившуюся ситуацию, потому что ему каким-то чудом удалось меня успокоить. После этого я поняла мамину логику и поведение. Все встало на свои места. ― Ч-что? ― пораженно выдавила женщина. ― Да то! Если бы ты действительно любила отца, ты бы попыталась его вытащить из алкоголизма, а не продолжала бы пассивно сидеть в сторонке и ныть о том, как все плохо! Если бы ты хоть чуть-чуть любила меня, ты бы уже давно сбежала от него вместе со мной и попыталась бы обустроить нашу жизнь нормально! Но ты ничего не делала. Потому что ты так страдаешь, так страдаешь... Да ты почти святая! Место в раю тебе точно уготовано. Я помню, что ты верующая, так что это только все усугубляет! И вот ты вся такая святая, а то, что я страдаю из-за твоей "святости", тебя ни капли не волнует! Ты эгоистка, самая настоящая эгоистка! Знаешь, что Бог не любит эгоистов? Знаешь или нет?!        Маму затрясло. Не знаю даже, понимает ли она, о чем я говорю... Господи, если ты есть, сделай так, чтобы поняла. ― Мне плевать, какие там у тебя загоны, но я не готова страдать вместе с тобой! У меня впереди вся жизнь, и я хочу прожить ее так, чтобы в старости рассказывать внукам о том, как много я добилась, а не о том, как алкаш-отец избивал меня и мою мать!        Я выдохнула. По лицу мамы медленно покатились слезы. Наконец-то я сказала ей все. Только бы она действительно все поняла... ― Мама... Не отводи глаза, смотри на меня! Мама, скажи честно, ты любишь меня?        Мама вжала голову в плечи. Я сделала еще один шаг к краю крыши. ― Если тебе не нужна я и моя жизнь, то мне она не нужна тем более. Просто скажи, да или нет?        Мама всхлипнула. Тогда я повернулась, к обрыву. Внутри меня все рушилось. Неужели я права? Я ведь была уверена, что она тут же начнет все отрицать. Какой тогда вообще смысл? Я посмотрела вниз. Вроде страшно, но вроде и тянет туда... ― Стой! ― раздался крик сзади. Мама схватила меня за руку и оттащила от края подальше. И все-таки... Она обняла меня, залепетала что-то о том, что не может меня потерять, что не нужно прыгать, все будет по-другому, она готова все изменить и далее, далее, далее... Я не особо вникала в смысл, достаточно было того, что все-таки ― все-таки! ― она не готова меня потерять. А это уже что-то.

***

― ... Что ж, всех с наступающим праздником, и помните, главное ― безопасность! ― объявила Виктория Эдвардовна. Ребята, до этого сидевшие с нетерпением и слушавшие лекцию о безопасности на дорогах, мгновенно повскакивали, быстро складывая свои вещи и разбирая заполненные дневники. Я направилась к куче с дневниками, чтобы забрать наши с Олегом, а когда вернулась, обнаружила рядом с нашей партой Вику. ― ... есть планы? ― услышала я обрывок ее фразы. ― Ну... Вообще-то я уже кое-что задумал, да. ― Что именно? ― Надо еще посмотреть, сложится ли все, поэтому пока ничего не буду говорить. ― Хм, ну ладно. Просто мы тут компанией будем праздновать, будет много крутых людей. И мы собрались очень хорошо закупиться, ― Чегирева подмигнула Олегу. Я сразу же поняла, чем они планируют закупаться, и стала сверлить Вику взглядом. ― Э-э... Спасибо за приглашение, ― ответил Юренко, ― но это не для меня.        Тут Вика подняла взгляд и заметила меня. Ее глаза тут же забегали, и она, пожелав удачи, сразу ретировалась. Вот еще, будет парня совращать! ― Держи, ― я протянула Олегу его дневник и тут же наклонилась над ним. Мне было интересно посмотреть, какие оценки у него были в этой четверти. В прошлой проще было посчитать оценки, отличные от троек. Юренко положил свой дневник так, чтобы мне было удобнее смотреть. ― А ты молодец! ― произнесла я с некоторым удивлением. ― По сравнению с прошлой четвертью, успехи у тебя хорошие. Осталось только подтянуть математику с физикой ― и вообще в ударники пробьешься. ― Спасибо, ― Олег слегка смутился. ― Но если бы не ты, этого бы не было. ― Да причем тут я, ― я усмехнулась, ― если бы ты сам не учился, то мои усилия были бы абсолютно бесполезны, уж поверь. ― Ну, ты много помогала мне. ― Это ерунда! Я много кому помогаю, так что мне не тяжело. ― Ладно, пойдем, ― Олег встал и направился к выходу из кабинета. Мы переоделись и вышли из школы, непринужденно болтая. Почему-то я не могла отделаться от ощущения, что наше с ним общение стало немного другим, каким-то более... Близким, что ли. Не как с Верой, как-то по-другому. Эх, Вера... До сих пор депрессует. Надо будет с ней встретиться. ― Куда ты сейчас пойдешь? ― спросил Юренко, когда мы отошли уже достаточно далеко от школы. ― Не знаю, ― я пожала плечами. ― Я особо никуда не собиралась, домой пойду, наверное. ― Может, зайдешь ко мне в гости? Ну... Посидим, фильм какой-нибудь посмотрим. ― Ну, можно, в принципе. Кстати, Олег, ― внезапно вспомнила я, ― а ты Солярис-то начал читать? ― А? Нет, забыл. Извини, ― Юренко почесал в затылке. ― Тогда, кажется, я знаю, чем мы сейчас займемся, ― я прищурилась. ― Чем? ― удивился парень. ― А вот, ― хитро ответила я и сменила тему. Так мы и дошли до его дома. Олег меня, как всегда, очень вкусно накормил, после чего мы перебрались в его комнату. Какое-то время мы просто разговаривали, пока я снова не вспомнила о книге. ― Кстати, дай мне свой планшет, пожалуйста, ― попросила я. ― Зачем? ― не понял Олег, но планшет все же протянул. ― Солярис хочу найти. ― Зачем? ― повторил Олег разочарованно. ― Я же не буду его сейчас читать. ― Да я подумала просто... Может, я тебе его вслух почитаю? ― Вслух? Мне кажется, это будет как-то странно. ― А что странного? Многие читают книги друг другу вслух. ― Обычно детям вслух читают... ― Поверь, так делают и взрослые. В этом нет ничего такого. ― Ну-у ладно, ― Олег как-то неуверенно сел рядом. Я тем временем уже вбивала название в поиск. ― Если хочешь, ты можешь лечь, ― произнесла я, не отрываясь от экрана. Неожиданно я почувствовала тяжесть и обнаружила, что Олег положил голову мне на колени. Зачем? Он же мог, просто прилечь рядом, если бы ноги согнул... Впрочем, может быть, так удобнее. ― В общем, прочитаю тебе, сколько успею. Дальше, если станет интересно, сам дочитаешь. Думаю, тебя должно заинтересовать, ― сказала я, открыв ссылку своего любимого сайта с книгами. ― Погоди секунду! Прежде чем ты начнешь... ― Олег вдруг замешкался. ― Ну, в общем... Я тебе как-то говорил уже, что родители поедут с друзьями в ресторан отмечать новый год. И я с ними не поеду. Ну и я хотел тебе предложить... Может, вместе отметим?        Я так и застыла с открытым ртом. Вот так нихрена себе! Вместе новый год отмечать... Это как-то даже слишком. ― Нет, ну, в смысле, я ни на что не намекаю! Просто подумал, что в принципе... Ну, можно просто отметить. Может, на каток сходим, не знаю... Как тебе больше нравится. Но если ты не хочешь, то я пойму! ― Тут же начал оправдываться Олег. ― Если ты думаешь, что это слишком, то я не настаиваю...        Я задумалась. А ведь мне нравится это предложение. Пусть это действительно немного слишком, но ведь я... Я действительно этого хочу. А раз так, то почему нет? Да и Олег не такой человек, чтобы что-то плохое сделать. ― Давай, ― вынесла я вердикт. Олег аж присел от изумления. ― Что, серьезно? ― выдал он пораженно. Похоже, он ждал жесткого отказа. ― Ну да, ― я пожала плечами, ― думаю, ничего плохого в этом нет. Да и мы вроде не совсем чужие друг другу. Я обычно с друзьями новый год и праздную. ― Да? А, ну... Круто! Правда, я рад! Надо будет придумать, что будем делать. ― Что-нибудь придумаем. Кстати, что тебе подарить? ― Не знаю. Ты можешь ничего не дарить, мне хватит того, что ты просто придешь. А тебе что? ― Мне ничего не нужно, ― я пожала плечами. ― Можешь сильно не заморачиваться. ― Ага... ― тихо произнес Олег и тут же задумался. ― Ну все, ― я легонько толкнула его, ― слушай.

***

       Я с некоторым недоумением наблюдала за тем, как Олег деловито осматривает полки с многочисленными сырами, да не простыми, а творожными. И зачем они ему? У Веры на праздничном столе никогда не видела подобного. Однако, Юренко продолжал осматривать полки с предельным сосредоточением, слегка покачивая головой. ― Что ты смотришь? ― не выдержала я. ― Да вот думаю, что на десерт приготовить. ― А причем тут сыр? ― А вот притом! ― Олег взял одну из баночек с сыром и задумчиво повертел в руке. ― Что ты бы больше хотела, чизкейк или тирамису? ― Э-э-э... Ты сложные вопросы задаешь, ― я почесала в затылке. ― Честно говоря, я тирамису никогда не пробовала... ― Серьезно? ― Юренко выпучил на меня глаза. Я тут же смутилась. И зачем я только сказала это? ― Ну... Да... ― Хорошо, значит приготовлю его, чтобы ты попробовала, ― Олег поставил на место баночку и взял вместо нее другую. ― Это необязательно! ― тут же воскликнула я. ― Если ты больше хочешь чизкейк приготовить, то... ― Мне без разницы, ― Олег пожал плечами. ― Ну, раз дела такие, то нужно еще и сливки купить. Можешь сходить? Я пойду за сахарной пудрой. ― Хорошо, какие сливки нужны? ― Жирные, не меньше тридцати процентов. ― Ладно.        Я направилась к отделу с молочными продуктами, который был совсем рядом. Мы уже не меньше получаса бродили по Ашану, выбирая, что же мы будем готовить на новый год. Олег меня позвал с собой под предлогом, что "ну, нам же вместе праздновать, давай и решать вместе, что готовить будем". Слово "будем" мне в данной формулировке совсем не нравилось. Конечно, я могу сделать поесть из любой фигни, что найдется в холодильнике, однако если дело касается кулинарных изысков, то тут я профан. Мне было немного страшно от мысли, что Олег будет просить меня помочь в чем-нибудь, а я этого не умею делать. И все. Он будет думать, что я ничего не могу.        Нужные сливки я нашла не сразу, и обнаружила их... Где бы вы думали? Естественно, на самой верхней полке. До которой я не дотягиваюсь. Черт бы побрал мой рост! Картонные коробки с крупной надписью "Сливки 33%" смотрели на меня, словно издеваясь. Подпрыгивать я даже не пыталась, потому что я знаю, что так я с большей долей вероятности снесу половину продуктов, чем достану нужную коробочку. Можно встать на нижнюю полку с молоком... Но, думаю, продавцы-консультанты этого не оценят. Так, что ж делать-то? Я все-таки попробовала прыгнуть, но так и не уцепилась за коробочку, испугавшись. Вдруг большая мужская рука потянулась прямо над моей головой и достала эти злосчастные сливки. ― И опять ты даже элементарно о помощи не попросишь, ― с укором произнес Олег, кладя коробочку в тележку. ― Ты же за сахарной пудрой пошел! ― обиженно буркнула я, скрестив руки на груди. ― Да, ― он кивнул и покатил тележку вдоль полок, ― но вспомнил, что ты не дотягиваешься до верхних полок и решил прийти и проверить, как ты тут. ― Да я бы все равно бы смогла сама ее достать! ― Я верю тебе, ― хмыкнул друг, ― но попросить кого-то было бы проще и быстрее.        Я надулась и ничего не ответила. Тоже мне, умник нашелся! Раз сама могу сделать, то нечего людей дергать.        Мы пришли к приправам. Олег снова начал осматривать лоточки с разными пакетиками очень внимательно. На пакетиках были различные надписи, которые мне не давали никакого представления об их содержимом. ― Как ты относишься к болоньезе? ― спросил Юренко. ― Никак, ― сухо сказала я. Олег сразу все понял и, взяв один из пакетиков, пошел дальше. Мы прошли еще несколько отделов, набирая продуктов, видимо, для того самого болоньезе. ― Олег, а почему мы раньше не могли подумать о том, что мы будем готовить? ― Наверное, потому что я забыл об этом, ― друг пожал плечами. ― Точнее, я уже всего себе надумал, но забыл обсудить это с тобой. ― Хорош, ― хмыкнула я. ― Ну, я же тебя сейчас спросил? Значит, никаких казусов уже не будет. ― Это радует. ― Ну извини, у меня бывает... ― Ой, да ладно тебе! ― я засмеялась. ― А что еще ты готовить собрался? ― Салаты: оливье по старинке, рукколу с креветками. ― Руккола ― или как правильно ― это что? ― Это трава такая итальянская. ― Мы будем есть траву? ― С креветками, между прочим! ― Ладно, допустим. ― Думаю, нам хватит два салата. Еще, по классике, думаю, сыра разного порежу, и колбасы. Мама купила дорблю, я попробовал ― хороший достаточно. ― Это сыр с плесенью что ли? ― Именно. Еще, думаю, можно чай какой-нибудь вкусный заварить. Уже давно хочу попробовать приготовить имбирный чай, очень хорошо согревает. ― А дома холодно разве будет? ― Нет, но ты что-то говорила о том, что к ребятам нужно будет сходить, они салют запускают. ― Ну да, тогда резонно. ― Может быть, есть что-то, что ты бы сама хотела?        Я задумалась. По сути, у меня нет никаких конкретных предложений. Я просто хочу, чтобы было много и вкусно. ― Да нет, меня и так все устраивает. ― Точно ничего не хочешь? ― Да. ― Хорошо, тогда пошли, купим хлеб и пойдем домой.        Я кивнула. Даже интересно, каким будет этот новый год...        За нами заехали родители Олега. Я быстренько осведомилась, как обоих его родителей по имени-отчеству, и в уме потом несколько раз повторила, чтобы запомнить. Людмила Валерьевна и Александр Дмитриевич... Все, помню. Юренко открыл передо мной дверь машины и запустил в салон, чтобы я не мерзла. Они вместе с отцом начали загружать в багажник продукты. Тем временем со мной заговорила мама Олега, сидевшая от меня впереди наискосок. ― Ну что, все купили? ― весело спросила Людмила Валерьевна. Я, глядя на нее, невольно подумала о том, насколько молодо и хорошо она выглядит, хотя, по словам Олега, ей уже было порядочно за сорок. ― Да. Правда, Олег предварительно составил список, который забыл согласовать со мной, ― я усмехнулась. Надеюсь, она нормально это воспримет... ― У него такое бывает, ― весело сказала женщина. ― Думаю, ты заметила, что он не очень общительный. Сам себе на уме всегда, вот и делает порой что-нибудь, никому ничего не сказав. Знаешь, сколько казусов раньше было из-за этого? ― Честно, не знаю, ― я покачала головой, ― он мне ничего такого не рассказывал. ― Ну и ладно. А что вы будете готовить?        Я почесала подбородок, вспоминая, что он мне говорил. ― Салаты... Оливье и рукколу с креветками. Он болоньезе хочет приготовить, это я точно помню... ― О, болоньезе ― это просто замечательно! ― воскликнула его мама. ― У него получается очень здорово, пальчики оближешь, честное слово! Теперь я поняла, зачем он вино просил купить. ― Зачем?! ― я тут же выпучила глаза. Какого черта вино?! Алкоголя нам не хватало. ― Оно используется при готовке, ― пояснила Людмила Валерьевна. Я немного успокоилась. ― А ты сама приготовишь что-нибудь? ― Э-э-э... ― протянула я, чувствуя себя откровенно неловко. ― Думаю, нет. Я не особо много готовлю... Да и у Олега точно получится лучше. ― Хорошо, ― его мама пожала плечами. ― А...        В этот момент двери открылись, и с двух сторон в машину сели Олег и его папа. Александр Дмитриевич был очень крупным мужчиной. Его рост явно заметно превышал отметку 180. Но фигура была хорошей; по словам Олега, он спортсмен со стажем, но чем он занимался, я так и не узнала. Наружность у него была приятной, и что мне больше всего понравилось ― они с сыном были действительно похожи.        Олег поставил между нами два пакета. ― Не влезли в багажник, ― пояснил он, снимая шапку. Его щеки были пунцовыми от мороза, и это выглядело даже немного мило. Машина завелась, и мы поехали. ― Кстати, Лера, ― снова позвала меня Людмила Валерьевна. Я напряглась. Только не про готовку, пожалуйста. ― Олег сказал, что ты отличница. ― Ну да, ― кивнула я. ― А что? ― Просто он говорил, что ты ему с учебой помогала. Я вчера посмотрела его дневник и, надо сказать, я удивлена! Неужели ты все за него делала? ― Если бы я делала все за него, то оценки были бы в разы лучше, ― усмехнулась я. Родители Олега засмеялись, а сам он воскликнул: ― Вот сейчас обидно было! ― А вообще, делать что-то за кого-то ― это не мой метод, ― продолжила я. ― Я предпочитаю объяснять, чтобы человек сам потом сделать мог. Только на контрольных иногда могу помочь и сделать за кого-то пример, а так... ― Олег, ты у нас учиться что ли начал? ― его папа мельком глянул на сына. Олег тут же отвел глаза. ― Ну... В общем... Да, учусь немного. ― Это здорово! Получается, если так дальше пойдет, тебе и не придется через силу заниматься, чтобы сдать экзамены. ― Я надеюсь, ― вздохнул мой друг и уставился в окно. ― Как тебе его удалось заставить? ― продолжила разговаривать со мной его мама. ― Ну... Не знаю... ― я пожала плечами. Я как-то даже и не задумывалась. ― Вообще, все началось с подготовки к ДКР. ― Это что такое? ― Диагностическая контрольная работа. Что-то на подобие пробного ЕГЭ. Она была то ли в начале, то ли в середине четверти... ― Вот оно что. Олежка, и на сколько ты написал? Ты нам даже не рассказывал. ― Не помню уже. Около восьмидесяти, кажется. ― Восемьдесят шесть, ― тут же озвучила я точную цифру. Я ее очень хорошо помнила. ― Ого, ― Людмила Валерьевна одобрительно закивала головой, ― это очень даже неплохо. ― Согласен, ― высказался Александр Дмитриевич. Я подумала о том, что он, как и его сын, не очень-то разговорчив.        На этом разговор как-то сам собой прекратился. Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Мимо нас проносились заснеженные деревья и улицы, люди буквально неслись куда-то, видимо, поскорее в тепло. Их можно было понять, ибо сегодня мороз стоял просто убийственный. Я прикрыла глаза. Эх, мне бы такую семью, как у Олега... Чтобы был такой серьезный и ответственный отец и такая веселая оптимистичная мама. Хотя бы такую маму... Но, видимо, этому суждено сбыться только в параллельной вселенной.        Я почувствовала легкое касание на плече. Повернувшись, я увидела Олега с каким-то хитрым взглядом. Я вопросительно подняла брови, и тогда он мне из одного из пакетов вытащил и протянул баночку моего любимого йогурта со вкусом "яблоко-груша-злаки". ― Не грусти, ― тихо сказал он. Я изумленно взяла баночку в руки. ― Откуда? ― удивилась я. ― Купил среди прочих продуктов. Ты даже не заметила! ― Зачем? ― Просто, ― Олег пожал плечами и откинулся обратно на свое место. Какое-то время я рассматривала баночку, затем подняла глаза и вдруг обнаружила взгляд мамы Олега через зеркало заднего вида. Заметив мой взор, женщина как-то очень радостно улыбнулась и отвернулась к окну. Я снова недоуменно посмотрела на йогурт. Что-то происходит. Определенно, что-то происходит.

***

       Сегодня я проснулась с радостным чувством, которое всегда появляется в канун нового года. Это не было предчувствие чуда, просто ощущение близящегося праздника вкупе с весельем. Весь день я ходила, прибирала квартиру от нечего делать, позвонила Вере, и мы с ней и с Котом, который сам внезапно вызвался, сходили в небольшую прогулку. К слову, Полищук была по-прежнему очень грустной. Единственное, что радовало ― это то, что она снова начала материться, правда, втрое больше обычного. Видимо, сказывалось нервное напряжение. С Димой они так и не разговаривали, и почему-то из-за него Вера беспокоилась чуть ли не больше, чем из-за того украинца. Я всерьез не понимала, почему так. Впрочем, они же друзья с самого детства, вполне вероятно, что Лазаренков ей гораздо ближе меня. Смотреть на нее было горько, потому что Полищук стала удивительно бледной, а под глазами обосновались круги внушительных размеров. На вопрос, спит ли она вообще, ответ был что-то типа "ну... наверно". Не знаю, что это значит, но явно ничего хорошего. Вера даже не отпустила ни одной глупой шутки после того, как я сказала, что праздную с Олегом! Однако она нам с Котом пообещала, что в новогоднюю ночь будет вместе со всеми смотреть на салют, так что успокаивало хотя бы это.        К девяти часам я уже была полностью готова. Взяла все необходимое для ночевки, а потом впервые столкнулась с проблемой, с которой ежедневно сталкиваются все девушки. Обычно у меня не возникало такого вопроса, но сейчас... Да, я не знала, что мне надеть. Приобретенная с годами прагматичность впервые заработала себе конкурента в виде желания нравиться и быть красивой. Это было довольно странно для меня, я даже по началу думала пойти на принцип и поехать, как всегда, в джинсах и футболке. Но потом я вспомнила, что на меня еще будут смотреть родители Олега... И надела платье.        В девять часов за мной заехали родители Юренко и отвезли к ним. Сам Олег, по словам его мамы, подготовил на кухне все необходимое для готовки и навел в квартире идеальный порядок. Как сказала Людмила Валерьевна по секрету: ― Он сегодня нас весь день гонял, чтобы мы ему не мешали порядок наводить. Вылизал всю квартиру до блеска меньше, чем за три часа, хотя у него порой на это весь день уходит.        Когда мы вошли в квартиру, Олег уже ждал нас в коридоре. Выглядел он непривычно веселым и, не успела я раздеться, тут же крепко обнял меня, да так, что я чуть не задохнулась. ― Отпусти-и-и, ― выдавила я, чувствуя, что кислородное голодание уже на подходе. ― Ой, извини, ― быстро проговорил парень, отпустил и снял с меня куртку. ― Э-э-эй! ― с напускной обидой протянула Людмила Валерьевна. ― А меня обнять? ― Ну ладно, иди сюда, ― Олег, повесив мою куртку в шкафчик, распростер свои объятия для мамы. Женщина обняла его в ответ, и тогда Юренко слегка приподнял ее над полом и покрутил на месте. Людмила Валерьевна весело взвизгнула и задорно рассмеялась, когда сын поставил ее обратно на место. Они вместе ушли на кухню. Я зачаровано наблюдала за этой жутко милой сценой. ― Они всегда так, ― произнес Александр Дмитриевич, видимо, неправильно расценив мой взгляд. ― Вообще, Люда всегда старается почаще проявлять к нему любовь, обнять там, поцеловать. Потому что мы его не так много видим, как хотелось бы, на работе оба все время... ― Они довольно милые, ― я улыбнулась, ― да и вообще, в последнее время, он стал более общительным. По крайней мере, в классе с нашими мальчиками частенько зависает, поддерживает разговор. ― А ты, я смотрю, присматриваешь за ним, ― усмехнулся отец Олега, пока мы шли на кухню. ― Приходится, ― я пожала плечами. ― Зачем? ― поинтересовался Александр Дмитриевич. Показалось, будто в его глазах мелькнуло подозрение. ― У нас в школе принято помогать отстающим ученикам, а остальное уже само приложилось, ― быстро сгенерировала я ответ. ― Да уж, сразу видно, что у вас еще советские традиции остались, ― одобрительно закивал мужчина. Интересно, а в чем он меня успел заподозрить? ― Предыдущая-то школа у Олега была новенькая, и ученики там были все сплошь... Ну, как сказать... На понтах. А Олег у нас не такой был. Мы слишком поздно поняли, насколько эта среда для него... Как сказать... Неблагоприятна. Вот он у нас и замкнулся в себе. ― Я знаю. Он мне говорил. ― Серьезно? ― удивился Александр Дмитриевич. ― Да. Просто у нас много общего... ― Разве? А по-моему, вы очень разные. Олег говорил, что ты отличница, для класса лидер и вообще у тебя полно друзей... ― Это действительно так. Но я, как и он, в более раннем возрасте пережила травлю. ― Надо же, ― отец Олега почесал подбородок. Мы встали поодаль от Олега и воркующей Людмилы Валерьевны, чтобы они нас не слышали. ― А по тебе и не скажешь. ― Я знаю. Довольно много времени у меня ушло на то, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас. ― И кем же ты являешься? ― усмехнулся Александр Дмитриевич. Я задумалась. А вопрос-то заковыристый. Кем я являюсь... Действительно, а кем? ― Староста в классе и свой парень во дворах, ― развела я руками, не придумав ничего лучше. ― Ну ладно, ― папа Олега мне как-то с хитрецой подмигнул и удалился. В этот момент меня позвала Людмила Валерьевна. ― Лерочка, смотри, ― затараторила она. Я слегка поморщилась на это "Лерочка", но не стала ничего говорить, ― у нас вот тут, на верхней полке лежат сыры и колбаса. Все можно резать и есть, вообще не стесняйся! Вот здесь стоят салаты, мы сегодня с Олегом нарезали днем. Так, а здесь... Олежка, а зачем нам столько йогуртов? ― Эм... ― Олег, заглянув в холодильник, слегка покраснел. ― Ну... Это... Это, в общем, не нам. ― А кому? ― Людмила Валерьевна удивленно захлопала глазами. Я отвернулась, чтобы не засмеяться. Господи, но я же не просила его об этом... ― Лера йогурты любит просто, ― буркнул Юренко и тут же отошел подальше. Его мама выпучила на меня глаза и воскликнула: ― Ты что, их все выпьешь?! ― Ну... ― я забегала взглядом по всему холодильнику, пытаясь подобрать ответ. ― Я не знала, что Олег столько купит. Я вообще не знала, что он их купит. ― Ла-а-адно, ― протянула женщина озадаченно и продолжила осматривать холодильник. ― Так, на чем же я... Ах, да! Вот салаты, а внизу еще фрукты лежат, их тоже можно кушать. А в морозилке... ― Людмила Валерьевна открыла маленькую дверцу и достала оттуда что-то продолговатое, завернутое в фольгу. По форме оно напоминало батон. Я с недоумением посмотрела на предмет. ― Мам, ну зачем?! ― воскликнул Олег, подбежав к нам. ― Я же говорил, мы тирамису делать будем, куда нам еще колбасу-то? ― Колбасу? ― не поняла я. Разве колбасу хранят в морозилке? ― Это шоколадная колбаса, ― объяснила мне мама Олега, будто услышав мои мысли. ― Ну, ты же любишь ее! ― Ну... Ну, допустим, она все равно не испортится. Но когда ты успела? ― Когда вы в магазин ходили. ― В смысле? Вы же с папой на работе должны были быть в это время! ― А я отпросилась после обеда. ― Зачем?! ― Чтобы тебя порадовать, ― произнесла женщина и слегка надула губы. Видимо, совсем не такой реакции она ожидала. Я решила вступиться за нее. ― Ой, да ладно тебе, ― я взмахнула руками, ― чего ты взъелся? Ну, сделала и сделала, по-моему, классно, что она решила тебя так порадовать. ― Вот именно! ― мама Олега яростно закивала. ― Но... ― Никаких но! Есть ― и хорошо. Скажи спасибо и давай готовить уже. ― Хорошо-хорошо, ― пробурчал Олег и отошел к столу. ― Кстати, с чего мы начнем? ― Все, я вас оставляю наедине. Если что, я в гостиной телевизор смотрю, ― сообщила нам Людмила Валерьевна и удалилась. Олег смерил ее каким-то странным взглядом, после чего повернулся ко мне. ― Мы начнем с тирамису. ― Почему с него? ― удивилась я. ― Потому что ему нужно будет часа два постоять в холодильнике, чтобы застыть. ― Зачем? Его нельзя свеженьким после выпекания есть? ― Тирамису не выпекается. ― А что с ним тогда делают? ― спросила я, чувствуя себя неизмеримо тупой. ― Ну... Я даже не знаю, что сказать тебе, ― произнес Олег озадаченно. Зря я завела это. Надо было просто делать то, что он говорит. ― Ладно, пофиг. Скажи, что нужно делать? ― В общем, смотри... Ты кофе в турке варить умеешь? ― Нет. ― Понятно. Тогда тебе нужно будет взбить сливки для начала, а я пока сварю кофе.        Олег выдал мне кастрюлю, сливки и блендер с венчиком. Я добавила в них сахарную пудру и начала взбивать. В начале ничего не происходило толком, но потом я заметила, что сливки увеличиваются в объеме. ― Кстати, а как твоя мама отнеслась к моему предложению? ― подал голос Олег, поставив кофе вариться. ― Она не была против? ― Ну, как тебе сказать... Я не знаю, была ли она против. Я на следующий день после смерти отца заставила ее купить билеты на самолет, чтобы она отправилась с родственниками праздновать Новый год. ― Ого, ― удивился Юренко, ― продуманно. А родственники чего? Она раньше так уже делала? ― Нет, ― вздохнула я, вглядываясь трясущиеся сливки, ― она не виделась с родственниками с того момента, как я пошла в школу. ― Ничего себе, ― воскликнул Олег, ― почему так? ― Потому что отец начал пить, и все как-то завязалось так, что маме стало глубоко не до родни ― семью надо кормить. Кстати, родственники очень обрадовались, что она наконец-то к ним едет... Бабушка даже расплакалась. Мама улетела вчера ночью, перед этим мы даже по скайпу связались! Я увидела бабушку и тетю свою. У меня, оказывается, есть два двоюродных брата, представляешь? ― И как поговорили?        Я пожевала губами, не зная, что ответить. Не говорить же, что я сама сидела со слезами на глазах, глядя на людей, которые являются мне родней и которых я никогда не видела? Бабушка прям сразу разрыдалась, увидев меня. Сказала, что я жутко выросла, в общем, банально... Но как же было приятно слышать это! ― Неплохо. Они и меня звали, но я сказала, что у меня другие планы. Я бы с радостью тоже съездила, на самом деле, но на двоих нам бы денег не хватило.        Я начала постепенно увеличивать скорость у блендера, пока сливки не превратились в мягкую пену. Я зачерпнула их пальцем и попробовала. ― Вкусные, ― высказалась я, ― но, как по мне, очень приторные. ― Это нормально, ― ответил Олег, не сводя глаз с турки. ― Когда добавишь маскарпоне, станет не так приторно.        Я достала из холодильника баночку с маскарпоне. Сыр оказался достаточно вязким, но мне удалось вывалить его в кастрюлю монолитным куском. ― Так... А что дальше с ним делать? ― Да мешай просто и все, ― сказал Олег, не глядя на меня. Я опустила взгляд в кастрюлю. Меня терзают смутные сомнения...        Как только я опустила венчик в массу, как сливки тут же полетели в разные стороны, а кастрюля поехала в неизвестном направлении. Я взвизгнула и отпрыгнула назад. Несколько капель сливок оказалось на столе. ― Господи! ― воскликнул Юренко, среагировав на мой визг, но, увидев всю картину, тут же успокоился. ― Фух, ну чего ты визжишь? ― Оно все полетело! Как его мешать вообще? Он же твердый! Господи, я все испортила... ― затараторила я, не зная, куда себя девать. Впервые было так страшно и неловко. Я чувствовала себя самой настоящей ТП, которую впервые вытолкали на кухню что-то приготовить, а она не знает, что это за вещи тут такие и что с ними делать. Здесь все было для меня непривычным: от деятельности до одежды. Я была целиком и полностью не в своей тарелке. ― Все хорошо, не волнуйся, ― проговорил Олег мягко. ― Просто нужно сыр на более мелкие кусочки разделить и сделать скорость поменьше. ― Я такая глупая, ― простонала я, сильнее в руках сжимая блендер. Надеюсь, хоть на платье не попало. ― Ты не глупая, ― Олег приобнял меня за плечи и подвел поближе к столу, ― все хорошо, у меня в первый раз было так же. Давай я тебе помогу, а ты пока салфетки принеси, вытрем все.        Я поспешила отойти подальше. Сердце колотилось не на шутку. Какие разборки с гопниками и В-шками? Кухня ― вот где настоящий экстрим! Видимо, жена из меня будет так себе. Я взяла салфетки и быстренько вытерла то, что оказалось на столе. Тут мне пришло в голову все-таки осмотреть свое платье. Слава богу, пятен не было, и тогда я смогла вздохнуть спокойно и посмотреть на Олега. Он старательно помешивал сырно-сливочную массу. В некоторых местах блендер начинал действительно сильно трястись, тогда Юренко напрягал руки, и я не без интереса наблюдала за тем, как мышцы на его руках слегка надуваются. Нет, зрелище и правда очень приятное глазу... Так, кажется, я думаю не о том. ― Давай дальше я, ― подала голос я, усилием воли заставив перевести взгляд от рук на лицо Олега. ― Подожди, я помешаю особо крупные кусочки и тебе отдам. ― Да ладно, я справлюсь.        Олег молча продолжал смешивать сыр со взбитыми сливками. Я не знала, как отобрать у него блендер, ибо боялась, что я его дерну ― и все опять разлетится. Наконец, Юренко решился мне отдать его и сказал еще какое-то время взбивать. Чем дольше ― тем лучше. Тем временем сам Олег свежесваренный кофе вылил в небольшое блюдце и поставил в холодильник. ― А что вы тут делаете? ― в кухню заглянула мама Олега. ― Тирамису делаем, ― ответил ей сын достаточно задорно. ― О-о-о, значит, я зашла очень кстати! ― Людмила Валерьевна подошла к моему другу и обняла его. Неожиданно для себя я заметила, что она не сильно-то выше меня ростом. Господи, какое счастье! ― Олежка, я сказать тебе хотела... Ты вот говорил, что тебе тирамису с коньяком не очень понравился. ― С каким коньяком? ― мгновенно среагировала я. ― Обычно вот в эту массу, которую ты мешаешь, добавляют немного коньяка. Немного, буквально столовую ложку, ― объяснил мне Олег, после чего снова обратился к маме. ― Было такое. И что? ― Я вот подумала... А что, если ликер добавить? ― Смотря какой, ― задумчиво произнес Юренко, заглядывая мне в кастрюлю. ― Зачем? ― сурово выдавила я. ― Ну, знаешь, он придает такой интересный привкус, ― ответил Олег, не обратив внимания на мой тон. ― Ликер есть Бэйлис и Амаретто. Хотя я сейчас еще посмотрю...        Людмила Валерьевна подошла к небольшому шкафчику, стоявшему в углу у выхода с кухни. Когда она открыла его, я пришла в ужас. Столько алкоголя! Зачем? Господи... Я думала, родители Олега ― нормальные люди! А тут... ― Ага, вот еще кофейно-сливочный есть, так и думала. Ну что? ― К-куда вам столько?! ― завопила я, глядя на многочисленные бутылки. Возникло желание взять их все вместе и разбить к чертям об пол. В носу возник привычный запах перегара, сопровождавший мое существование с самого детства. Меня сейчас стошнит... ― В смысле? ― Людмила Валерьевна посмотрела на меня с недоумением. Олег, сделай что-нибудь, я ничего уже не понимаю... ― Мам, пошли поговорим! ― воскликнул парень и, схватив маму под локоть, утащил ее в неизвестном направлении. Я, проводив их взглядом, снова уставилась на содержимое шкафа. Нет... Нет-нет-нет, этого просто не может быть! Я захлопнула дверцы и села на ближайший стул. Так... Надо собраться. Наверное, я мыслю слишком предвзято. Они же не алкаши? Нет, не алкаши. Я знаю, как выглядят алкаши, точно не так, как семья Юренко. Вдох-выдох... Сердце стало биться чуть спокойнее, хорошо. По идее, нет ничего плохого ведь в том, чтобы выпить совсем чуть-чуть? Думаю, одна ложка ликера не сделает погоды... Только ради привкуса же она добавляется. Не может быть опьянения от такой малой дозы. Все, спокойно. Все будет нормально.        Я снова занялась взбиванием крема для тирамису. Олег вместе с мамой вернулись минут через пять. Людмила Валерьевна была мрачнее тучи, и я сразу ощутила укол вины. Ну вот зачем я начала... Устроила тут... ― Лерочка, если ты не хочешь, мы ничего не будем добавлять в ваш тирамису, ― произнесла она после минуты молчания. ― Нет-нет! ― я отложила блендер и замахала руками. ― Можете лить, что хотите! От одной ложки на такой объем, думаю, ничего плохого не будет! ― Лер, серьезно, ― вступил в диалог Олег, ― если тебе это отвратительно, то не надо. Как ты сама хочешь.        Я чувствовала себя в высшей степени неудобно из-за того, что заставила их беспокоиться из-за своих загонов. Какая глупость. ― Да ладно, давайте попробуем, ― несмело произнесла я. Олег с матерью переглянулись, после чего вместе подошли к шкафчику с алкоголем, тихо посовещались и вернулись с бутылкой с крупной надписью "Amaretto" и темно-коричневой жидкостью внутри. Мой друг отмерил столовую ложку ликера, влил ее в крем и велел: "Мешай". Рядом с нами разнесся приятный запах напитка. Даже не верилось, что он является одной из причин всех моих несчастий. Когда я хорошенько все перемешала, Олег попробовал немного и подлил еще одну ложку. После второй пробы он одобрительно кивнул и разрешил заканчивать с перемешиванием. ― А теперь что? ― поинтересовалась я, глядя в то, что получилось. Ликер и правда придал очень интересный привкус, без него было совсем не так. ― А дальше я сам, ― сказал друг и достал откуда-то пачку длинного овального печенья и большой контейнер. В охлажденный кофе он подлил немного ликера и стал обмакивать в него печенье. Выложив на дно контейнера где-то половину пачки, он ложкой стал выкладывать получившийся крем. Я с интересом наблюдала за этим. Когда он выложил часть крема, со второй половиной пачки печенья он проделал то же, что и с первой. Сверху он выложил оставшийся крем, густо посыпал сверху какао, закрыл крышкой и убрал в холодильник. ― А тирамису делается не так уж и сложно, ― высказалась я. ― Это не классический рецепт, на самом деле, ― произнес Олег, садясь рядом со мной. ― Вообще, крем тирамису делается на основе взбитых яичных белков, но мне так не очень нравится, поэтому я нашел рецепт со взбитыми сливками. В том, как я делаю, достаточно много упрощений, честно говоря... Но получается неплохо обычно. ― Ладно, я все равно не знаю, какой там оригинальный рецепт, ― я вздохнула и откинулась на спинку стула. ― Что теперь будем делать? ― Ну... ― Олег задумчиво посмотрел на меня. ― Ты мне еще Солярис не дочитала, например. ― Точно! ― воскликнула я. ― А тебе что, правда интересно? ― А ты не помнишь мою реакцию, когда ты читала? ― усмехнулся Юренко. Я помнила. После пары десятков страниц он, уже не сдерживаясь, орал насколько все запутанно и непонятно. На меня постоянно сыпались вопросы в духе: "Что?" "Откуда она там?" "Какого черта океан мыслит?" ― но я лишь посмеивалась над другом и не спойлерила. ― Хорошо, пошли, ― я засмеялась и встала. Мы вместе отправились к Олегу в комнату. Я была рада, что начинаю приобщать друга к литературе, потому что я ее все-таки уважаю чуть больше, чем кинематограф, увы.

***

       Солярис так и не был дочитан, потому что до Нового Года оставалось не так уж много. Стараясь все успеть, мы с Олегом в четыре руки нарезали овощи для болоньезе, потом он вооружился сковородкой и начал колдовать над соусом. Оставив Юренко готовить, я расставила на столе салаты и нарезку из сыров и колбас, разложила приборы для нас двоих, помыла оставшуюся посуду и села за стол. Олег присоединился ко мне достаточно скоро, сказав, что соус будет готовиться еще минут сорок. Он сел прямо напротив меня, и тут мне в голову ударила мысль, совершенно очевидная, но почему-то не посетившая меня до этого. Нас двое, накрытый стол... Мы сидим друг напротив друга... Я вся такая красивая в платьишке... Да у нас чертов романтический ужин! ― Сейчас будильник поставлю, чтобы не забыть. Телевизор включим? ― спросил он, быстро роясь в телефоне. Тем временем я смотрела по сторонам, думая, как бы сделать так, чтобы все не выглядело слишком уж романтично. В голову ничего толкового, как назло, не шло. Господи, у меня же почти не было подобных ситуаций! Нет, серьезно, надо что-то с этим делать. ― Лер, так включить? ― Нет-нет! ― тут же среагировала я, осознав, что проигнорировала его вопрос. ― Я не люблю смотреть телевизор. Да и что там... Голубой огонек что ли смотреть? ― я засмеялась и не придумала ничего лучше, чем пересесть так, чтобы быть не напротив Олега, а как бы сбоку. Я стала быстро переставлять приборы на новое место, Юренко удивленно наблюдал за моими махинациями. ― Ты чего? ― Э-э-э... Ну... Мне удобнее здесь! ― тут же я понесла пургу. ― Ну вон там окошко... Вид красивый. ― На улице темно и почти ничего не видно. ― Что значит ничего не видно?! А как же новогодние салюты, ночные огни? ― Эм... Ну-у, ладно, как хочешь. Тебе сока налить? Или, если хочешь, могу сделать кофе. Могу добавить тебе корицы. ― Давай лучше сок, не люблю кофе. ― Окей, ― Олег заглянул в холодильник, ― есть апельсиновый и виноградный. ― Апельсиновый, ― сказала я и вдруг услышала странный, но очень знакомый звук. О, мне кто-то звонит! Я выбежала с кухни за телефоном. Звонила Ксюша. Как интересно... Я ответила. ― Да? ― Привет, Холера! Как вы там с Олегом празднуете? ― Господи... Неужели тебе Вера уже все растрепала? ― возмутилась я, медленно шагая обратно на кухню. ― Нет, Вера молчала, как рыба. ― Быть того не может! А хотя... Ладно, признавайся, кто сказал? ― Кот. ― Быть того не может! ― Не, рили. Я его просто спросила, придешь ли ты салют запускать с нами, он сказал, что не в курсе, потому что ну хрен знает что у вас там с Олегом... ― Проболтался, засранец, ― выругалась я и повернула не на кухню, а в комнату Олега. ― Ладно. У нас тут ничего особенного, все нормально. ― Лерка, это твой шанс! Когда наступит Новый год, знаешь, можешь так сделать... Ну типа случайно там его за руку взять, типа прилив ожидания чуда... ― Ксюх, ты сама-то понимаешь, какой бред несешь? ― воскликнула я и тут же оглянулась на выход из комнаты. В коридоре показался Олег. Это не очень. ― Нет, Лер, я тебе серьезно говорю! Попробуй, ничего страшного в этом нет. ― Ксюша, я... ― я замерла, глядя на Юренко. Какое-то время мы смотрели друг на друга, затем он скрылся на кухне. Я заговорила втрое тише. ― Ксюш, я не собираюсь подкатывать к нему. ― Почему?! ― с явным негодованием воскликнула девушка. ― Потому что оно мне не надо. Мы хорошие друзья, и меня это вполне устраивает. ― А его нет!        Я даже на секунду впала в ступор. Какое заявление, однако! ― Да с чего ты это взяла, Господи?! ― С того! Я заметила, еще когда вам танец помогала вставить. Он так на тебя смотрел порой! ― Как? ― Ну... Ну так, знаешь... Сириосли, так... С нежностью, что ли. ― С какой, к чертям, нежностью?! ― воскликнула я, но осеклась, понимая, что снова повышаю голос. ― Думаю, тебе показалось, ― подытожила я, ― мы просто друзья, не более. ― Ладно, дело твое, ― подруга вздохнула. ― Я чо звонила-то... Ты на салют-то пойдешь? ― Пойду. Олега возьму с собой. Только, я надеюсь, Лига упоротости не будет раздувать над этим? ― Этого я тебе обещать не могу. Да думаю Лене какому-нибудь или Ване пофиг будет. Не волнуйся, многим будет не до вас! ― Я надеюсь. ― Если что, мы собрались часа в два запускать. Лучше прийти пораньше, ну, сама понимаешь. Ладно, давай, пока, а то меня Миша ждет. ― До скорого. С наступающим. ― С наступающим! И подумай над тем, что я сказала тебе. ― Обязательно, ― грубо буркнула я и прервала разговор. Вот что они все привязались к этой теме? Будто если общаешься с парнем, то ты ему обязательно должна нравиться! То, что дружбы между мужчиной и женщиной не может быть ― это бред, я считаю. ― Кто звонил? ― поинтересовался Олег, когда я вернулась на кухню. ― Ксюша. Позвала нас салют запускать. ― Когда? ― В два где-то. Мы за полчаса выйдем, чуть пораньше придем, хорошо?        Олег кивнул. Перед ним стояла кружка с кофе. В кухне пахло корицей. Он снова встал и помешал соус, готовящийся на сковородке. А тем временем мой телефон зазвонил снова. В этот раз звонила мама. Я, извинившись, вышла в коридор. ― Да? ― Лерочка, ты как там? ― спросила мама сразу без приветствия. ― Нормально. А ты? ― Хорошо! Меня вчера ночью мама с папой на машине встретили, отвезли домой. Только сегодня подумала, что очень давно не была дома! Серьезно, столько воспоминаний... Такие родные запахи! Я, оказывается, так соскучилась по дому, и по маме с папой. Сегодня к нам еще Света приехала с сынишкой своим. Помнишь тетю Свету? ― Я никого из родственников не помню. ― Правда? Блин... На самом деле, они все очень хотят тебя увидеть. Света даже сказала, что, может быть, к нам приедет ближе к весне. Мама нас зовет на лето приехать. Хочешь? ― Конечно, хочу! ― мне почему-то захотелось вернуться на кухню. ― Вот. Я постараюсь накопить тогда к лету на билеты нам. Господи, ты даже не представляешь, тут так спокойно! Никто никуда не мечется, машины за окном не ревут... Даже не хочется в назад возвращаться. ― Понимаю. Напомни, когда ты прилетаешь? ― я села на свое место. Олег смотрел на меня с явным пониманием происходящего. Я тоже смотрела на него, пытаясь найти в его глазах поддержку. Почему-то разговор про родственников давался мне тяжело. ― Третьего уже вернусь вечером. Ой, мама хочет поговорить с тобой! ― Ну, давай, ― вздохнула я. Надеюсь, меня не пробьет, как в тот раз, по скайпу... ― Лерочка, здравствуй! ― послышался старческий голос в трубке. Я сделала глубокий вдох. Юренко не сводил с меня глаз. ― Привет, бабушка, ― выдавила я с трудом. Называть кого-то бабушкой было для меня странно и непривычно, какое-то время я вообще подавляла желание обращаться к бабушке на "Вы". ― Как у тебя дела? Как четверть закончила? Ты у нас отличница, мама твоя говорит. Ну, никто и не сомневался! Мама-то у тебя сама школу с золотой медалью закончила, ― в ее голосе чувствовалась радость от того, что она вообще со мной говорит. Я вцепилась в подол платья. ― Хорошо четверть закончила. Все хорошо. ― На все пятерки? ― Да. ― Какая умница! ― воскликнула бабушка. Я чувствовала себя почему-то очень стесненно, хотя меня частенько классные руководители расхваливали на все лады за мою учебу, и я уже давно привыкла к этому. Бабушка еще много распиналась о том, как сильно она мной гордится, как бы хотела посмотреть на меня... А я не знала, куда девать себя от непонятно откуда взявшегося стыда, а потому не переставая теребила подол платья. Вдруг к моей руке потянулись большие руки, на фоне которых моя кисть казалась крошечной. Олег аккуратно обхватил ее своими ладонями и легонько сжал. И тут мне резко стало легче. ― Лерочка, а ты куда поступать планируешь? ― спросила бабушка, выводя меня из какого-то странного транса. ― Я пока не решила. Ну все, меня тут... Это... Ждут меня, в общем. Да Новый год уже скоро совсем. ― Да-да, точно. Ты с друзьями празднуешь? ― Да. Ладно, с наступающим вас. ― С наступающим тебя, Лерочка. Приезжай обязательно, мы очень ждем тебя! ― Хорошо, бабушка. Пока. ― До свидания, Лерочка!        Я положила трубку и откинулась на спинку стула. Как же это тяжело... ― Все хорошо? ― участливо спросил Олег. Он все еще держал меня за руку. ― Да, ― нарочито бодро сказала я, пытаясь сбросить это чувство горечи и стыда. Я с силой выдернула руку из рук Юренко, на что он только вздохнул. Все, хватит грустить! Праздник же! Я выпила немного сока и потянулась за оливье. Не дотянулась. Олег сам взял плошку с салатом и положил мне. Я поблагодарила его, ощущая себя немного неловко. ― О, скоро речь президента начнется! ― произнесла я, взглянув на часы. ― Может, не будем в этот раз ее слушать? ― неожиданно предложил Олег. Он выглядел почему-то немного подавленным... Или мне кажется. ― Как? Это же традиция! ― я постаралась придать своему голосу побольше энтузиазма, хотя сама его ни капли не чувствовала. ― Как будто он скажет что-то новое, ― пренебрежительно хмыкнул Юренко. ― Ну ладно, ― я пожала плечами. ― Можно подвести итоги года, ― выдвинул предложение Олег. ― Можно, ― я легко согласилась. ― Что можешь сказать про этот год? ― Ой, то есть, мне начать? ― друг растерялся и задумался. Сейчас он мне больше всего напоминал того Олега, которого я впервые встретила в нашей школе. Я в очередной раз подумала, насколько более уверенным и открытым он стал. Юренко был все таким же добрым и немного наивным, но теперь он гораздо меньше боялся людей и мог действительно проявить себя. За последний месяц, я обнаружила в нем множество новых сторон, и это безумно радовало. Как бы пафосно это ни звучало, но из мальчика он постепенно превращался в мужчину. Я невольно заулыбалась, и спрятать эту улыбку было уже невозможно. ― Так, ну... ― неуверенно заговорил Олег. ― Этот год был... Довольно странным, если честно, ― парень засмеялся. ― Прощание с той школой, которого, по сути, не было, потому что на выпускной я не пошел, только на последний звонок... Лето как-то быстро пролетело, а потом поступление в новую школу. ― Кстати, как тебе было в А-классе? ― поинтересовалась я. ― Не очень. Они буйные довольно, ― Олег поморщилась. ― Это есть, ― усмехнулась я. ― Во-о-от, ― протянул парень, по-видимому, собираясь с мыслями. ― А потом переход в Б-класс. Вообще, я заметил, что с того момента, как я тебя встретил, жизнь как-то завертелась очень быстро. Все эти драки, разборки... У меня всего этого не было, по-моему, класса с седьмого. А потом еще школьный Новый год... У меня вообще впервые такое, что я где-то настолько активно участвую, ― я еще шире улыбнулась и отвела взгляд, стараясь не показывать эмоций. ― Все стало как-то странно. Но знаешь... Возникло такое чувство с недавнего времени, как бы сказать... Какое-то дикое желание жить. Ощущение, будто я спал всю свою жизнь, а только недавно проснулся. ― Как любопытно, ― заключила я, увлеченно поедая салат. На самом деле, это просто помогало хоть как-то бороться с желудком, который, судя по ощущениям, пытался свернуться в трубочку. Знать бы, что на него нашло опять... ― Интересно, с чем это связано? ― Не знаю даже, ― Олег вздохнул. ― А у тебя что было в этом году? ― Хм, ― я пыталась придумать, что сказать, и в потянулась за колбасой и сыром с плесенью. Нужно попробовать, деликатес же! ― Ну, у меня выпускной был, и там я была, как всегда, единственной девочкой в джинсах и без косметики. Я это помню, потому что тогда я по всей школе убегала от толпы одноклассниц, которые пытались меня накрасить, а потом остаток вечера компостировали мозг на тему того, что ай-ай-ай, как я могла на такой праздник не одеться понаряднее. Да... ― я почесала в затылке, пытаясь понять, к чему я это вспомнила, но это оказалось бесполезно. ― Летом я ничего толкового не делала, честно говоря. Ну, работала, листовочки раздавала... В общем-то, у меня, как и у тебя, главный замес начался с твоего перехода в наш класс. Причем эти события несвязанные. Но как-то получилось, что я тебя во все это втянула... ― Кстати, ― вдруг вставил Олег, ― я тогда как-то не ожидал, что ты прям общаться со мной начнешь. Обычно я с одноклассниками если и общался, то только по учебе. ― Ну, ты меня спас от злодея, так что почему бы и не пообщаться? ― усмехнулась я. ― От какого злодея? ― не понял Юренко. ― От Данила, помнишь? ― А-а, точно! М-м... Как тебе сыр с плесенью? ― Эм... М... На любителя. ― Хех, первый раз всегда так, ― Олег встал и подошел к плите, перемешивая соус с фаршем. ― Так вот, ― продолжила я, ― на самом деле я вообще не хотела тебя втягивать. Думала, ты не поймешь и посчитаешь, что я вся такая гоп-стоп. ― Я уже так считаю, ― Юренко хитро сверкнул глазами. ― Ой всё! ― воскликнула я и картинно обиделась. ― О, бой курантов скоро! ― Олег включил телевизор. Президент еще не закончил свою речь. ― Будешь шампанское? А, ну да. Эм... Сока? ― У меня еще есть, ― я подняла стакан, демонстрируя содержимое. ― А, хорошо, ― Юренко, заметив, что глава страны закончил вещать, подлетел к своему месту. ― Так... На Новый Год принято загадывать желания. Ты будешь? ― Я не верю во все это, ― хмыкнула я. ― Ну... Ладно, как хочешь, ― похоже, Олег был слегка удивлен моим заявлением. Даже не знаю, что его здесь удивляет, он же меня знает.        Под бой курантов мы встали, держа в руках стаканы с соком. Почему-то мне подумалось, что большая часть жителей нашей необъятной сейчас бы посмеялась над нами... Только имеет ли это значение? Определенно нет. Имеет значение то, что напротив человек, который понимает меня и точно не будет смеяться. ― А ты будешь загадывать?        Олег смотрел в свой стакан. Не знаю, что он пытался высмотреть в соке, но после секундных раздумий пожал плечами. ― Не знаю... Наверное.        Часы на Красной площади начали отбивать двенадцать ударов. Через несколько секунд последняя цифра в дате поменяется... А больше ничего не поменяется. Может быть... Олег смотрел на меня довольно странным взглядом, от которого становилось даже немного неловко. О чем он сейчас думал, можно было только догадываться. Его рука странно дернулась, а затем, двигаясь будто рывками потянулась ко мне. ― Я не знаю... Это все так странно, и я... Я давно... М-м... ― Олег замялся. Он хотел что-то сказать, но не мог решиться. Меня же пробирало нетерпение от всего происходящего: вот-вот наступит новый год, за окном салюты будут, которые я так люблю, Олег, похоже, хочет что-то важное сказать. Господи, побыстрее бы все это уже случилось! ― Ну-у? Что-о? ― протянула я, пытаясь его как-то поторопить. ― Я... Эм... Не знаю, как ты это...        Последний удар! Я, по старой доброй традиции, которая обычно осуществлялась с Верой, громко заорала: ― С новым годом! ― и, насильно чокнувшись с испуганным парнем, подбежала к окну. Настроение на всякие серьезные разговоры тут же исчезло. Я высматривала салюты. С такой высоты сразу несколько вспышек было видно. Я восхищенно наблюдала за буйством красок.        Вскоре Олег присоединился ко мне. Мы вместе стояли у окна, глядя с высоты на салюты, которых становилось все больше и больше. Вот только из-за них готова любить Новый год! ― Обожаю салюты! ― воскликнула я. ― Мы сегодня тоже пойдем салют запускать! ― А... Да, помню, ― ответил Юренко. Я взглянула на него. Парень выглядел каким-то потерянным, задумчивым. А, точно, он же о чем-то говорил до этого. ― Кстати, что ты хотел сказать? ― Ничего, ― вздохнул он, залпом осушив стакан с соком, после чего еще тише произнес. ― Уже ничего...

17.10.2012

       Я зевнула и скучающе осмотрела коридор. Рядом из зала физкультуры раздавались многочисленные удары мячей о пол и стены. Наш класс устроился в конце коридора в ожидании всеми любимой биологии. В начале перемены меня нашла Вера, чтобы рассказать мне интереснейший инцидент в комментариях под одним не очень хорошим фанфиком, и мне было так интересно слушать, что я не знала, куда деться от столь увлекательного рассказа. Ох, заглянуть что ли в зал, посмотреть, как малолетки с мячами развлекаются? Я прижалась спиной к холодной стене и вздохнула, понимая, что сегодняшний день неисправимо скучен. Хотя погодите-ка...        Я прищурилась. Мое внимание привлекла одна интересная сцена: на скамейке сидела одна из моих одноклассниц, Женя, вроде. Рядом с ней стояла пара мальчиков из В-класса и что-то говорила. Через несколько секунд их явно не очень дружелюбного диалога парни начали буквально сталкивать Женю со скамейки. Так-так, пахнет жареным. ― Вера, ― обратилась я к подруге, заметив, что она смотрела в ту же сторону, что и я, ― мне нужен мяч. ― Ого-го-го! ― радостно воскликнула подруга и мгновенно ворвалась в зал физ-ры. Спустя пару громких криков и, очевидно, опрокидывания кого-то на пол, Полищук выбежала из зала. ― Только быстро давай, кажется, меня физрук заметил! ― протараторила она. Я кивнула и для верности слегка приблизилась к месту событий. Прикинув вес мяча и примерное направление, я подкинула его вверх и, как нас учили как раз-таки на физ-ре, отправила его в недалекое путешествие до головы одного из моих бывших одноклассников. Предполагалось, что мяч должен ударить его по макушке или хотя бы в лоб, но он прилетел парню точно в нос. Я даже поморщилась, представив, каково ему сейчас. ― Эй! Ты чо творишь, ебанутая! ― заорал его друг. Эх, вспомнить бы его имя... Вот которому я по носу дала ― это Озерцев Тимофей, а второй... Черт его знает, я пока училась с ними, не очень-то хотела запомнить всех. ― Вершу справедливость, ― спокойно ответила я, подходя ближе. ― Чо? Совсем, блять, поехала с этими Б-шками! ― Сука, тебе пиздец! ― взревел тем временем Тимофей и, схватив злосчастный мяч, запустил его в меня. Только он не учел, что у меня тут поблизости подруга с удивительным хватательным рефлексом. Вера, которая сильно далеко не отходила, поймала мяч прямо передо мной и с разбегу, движением профессионального баскетболиста зарядила им точно в лицо другу Тимофея. Я даже прикрыла глаза, понимая, я что вот это уже было больно. Мяч отлетел куда-то вбок. По коридору прокатился то ли испуганный, то ли восхищенный вздох. Оказывается, за нами наблюдали уже все, кто был в коридоре. Ну, упс. ― Что вы делаете?! ― пролепетала Женя, выпучив на нас испуганные глаза. ― Вершим справедливость, ― повторила я. Напряжение в воздухе нарастало. ― Блять, вам пиздец, суки! ― завопил Тимофей. Я изобразила пальцами в воздухе "бла-бла-бла". Тогда разъяренные парни пошли в нашу с Верой сторону. Люди вокруг, очевидно, не больно стремились разрулить конфликт; всем было интересно, чем все это закончится. От этого было немного неловко. ― Чо, думаете, что вам все можно? ― сказал друг, стараясь изобразить максимальную суровость на лице. Выглядело это довольно потешно, но мне было не до смеха. ― Да, ― усмехнулась Полищук. Ох, роет же могилу себе... Хотя это Вера, она неубиваема по определению. А вот парни, похоже, впали в недолгий ступор из-за ее ответа. ― Так, хер с тобой, ты по жизни ебнутая! ― Тимофей отмахнулся от Веры и повернулся ко мне. ― А ты, видимо, ушла и теперь думаешь, что мы тебя тут не достанем! ― Чо? Ахуел, пидор? ― заорала Вера на весь коридор, привлекая внимание еще большего количества народу. ― Пока я не ушла, вы меня тоже достать не могли, ― я пожала плечами. ― Теперь ты уже никуда не уйдешь! Я тебе так уебу, что потом мне придется в больницу к тебе ходить! ― Это будет очень мило с твоей стороны, но единственное место, куда тебе придется ходить ― это на детородный орган своего товарища. ― Так, все, меня это заебало! ― выкрикнул Тимофей, грозно хрустя пальцами. Ой, как напугал. ― Давай, парень, удиви меня, ― хмыкнула я. Эти слова послужили спусковым крючком для него, и кулак Озерцева стремительно направился к моему лицу. Я быстро повернула корпус так, чтобы увернуться от меня. Парень, видимо, хотел всем телом придать усилие удару, а потому быстро наклонялся вперед. Я подхватила его руку, добавляя ему импульса. В итоге Тимофей споткнулся об мою ногу и не удержал равновесия. ― Фаталити! ― воскликнула я, победно ставя ногу на задницу поверженного врага. По коридору разнесся восторженный визг многочисленных людей. Мое ликование длилось недолго, потому что Озерцев практически сразу начал вставать на ноги. ― Какого хуя? Тимох, как так, блять? ― орал друг Озерцева, глядя на друга с выражением полного охреневания. ― Вы просто забыли, с кем связались, ребят, ― хмыкнула я и, услышав трель звонка, воскликнула, ― удачи!        Я радостно побежала в класс, но, когда я переступила порог, моя радость тут же испарилась. Божечки, что же я наделала!        Все рассаживались по местам, и в кабинете царил возбужденный шум. Я смотрела в одну точку, пытаясь прикинуть последствия всего произошедшего. Ну... В том, что В-шки снова начнут меня доканывать, сомнений нет. Вопрос в том, будут ли они доканывать моих новых одноклассников. Господи, как же мне этого не хочется, ведь по мере того, как я их узнаю, понимаю, что они, в сущности, хорошие ребята! Да, со своими особенностями, но они даже не близко такие мрази, как В-шки. Нет, нужно что-то делать. ― Охренеть, Лера! ― ко мне подсела Алиса. С передней парты люди тоже обернулись, глядя на меня во все глаза. ― Капец, как ты его! Такая унизила сначала, а потом на пол повалила! По тебе так не скажешь... ― Господи, Алиса, молю, не начинай! ― простонала я, хватаясь за голову. ― Ты даже не представляешь, как это плохо! ― Да ну, это было очень круто! ― воскликнула Арина, которая сидела наискосок от меня. ― Прям вообще... Такая маленькая, и такого здорового парня завалила! Кстати, из-за чего вы подрались? ― Он к Жене пристал, ― мрачно пояснила я, понимая, что бесполезно им доказывать, что все плохо. ― Пытался со скамейке столкнуть. ― Зачем? ― Не знаю, ― вздохнула я, опуская голову на парту. ― Ты выглядишь слишком расстроенной для победителя, ― заметила Алиса. ― Просто вы даже представить себе не можете, какие последствия повлечет все произошедшее, ― вздохнула я. ― Ой, да ладно, ― Арина махнула рукой. ― Думаешь, директору настучат? Да пусть попробуют доказать, что такая мелочь, как ты, смогла завались здорового мальчика. ― Ну спасибо, ― буркнула, поднявшись и скрестив руки на груди. ― Плевать я хотела на директора, дело совсем не в этом. ― А в чем? ― Стас выпучил глаза. Он сидел прямо передо мной. ― У меня с В-шками... Как сказать... Проблемы у меня с ними, короче. Я их ненавижу, и это взаимно, если вкратце. ― Из-за чего? ― Это долгая история. Вы разве не слышали, как первого сентября в В-классе была драка? Причем довольно масштабная. ― А, помню такое. Но это было давно. ― Да, но они это просто так не забудут, потому что я ее устроила. ― Что?! ― практически одновременно воскликнули ребята. ― Да, было такое. Выкиньте эту информацию из головы, она вам не понадобится. Суть в том, что у нас с ними установилась вражда, но долгое время было перемирие. И я боюсь, что оно прекратилось сегодня. ― Вот как, ― произнесла задумчиво Алиса. ― В общем, ребят, постарайтесь держаться от них подальше ближайшее время и будьте очень осторожны. ― В смысле? А мы-то здесь причем? ― Притом, что я не знаю, что им может прийти в голову. Как-то раз они попытались избить мою лучшую подругу, так что все возможно.        Одноклассники заметно поникли после этих слов, а я теперь лишь молилась всем известным богам, чтобы он не оказались впутаны в эту историю. Я эту кашу заварила, и расхлебывать ее только мне.