Солдат Одэйр больше не вернется
17 декабря 2013 г., 16:18
Где-то далеко внизу Финник отбивается от трех вцепившихся в него переродков. Когда один из них запрокидывает голову, чтобы нанести последний, смертельный удар, происходит что-то странное. Я словно превращаюсь в Финника, и перед глазами проносится вся моя жизнь. Лодка, мачта, серебряный парашют. Смеющаяся Мэгз, розовое небо, трезубец Бити, Энни в подвенечном платье, волны, разбивающиеся о скалы. Потом все гаснет. © Сойка-Пересмешница
http://cs413629.vk.me/v413629092/6860/Bma_fBYMaDc.jpg
Nine Inch Nails – Something I Can Never Have
За дверью слышится чей-то встревоженный шепот. Джоанна встает с кровати, отсоединяя от себя все медицинские датчики, и осторожно ступает на холодный плиточный пол. Тихо подходит к двери. Прислушивается. - Ей нельзя этого знать. Она больна. Вы понимаете, что эта новость равносильна убийству? - Рано или поздно она узнает об этом, - за дверью звучит приглушенный голос Плутарха. Мейсон хватает со стола чистый шприц и зажимает его в руке. Резко открывает дверь, и видит перед собой распорядителя 75х Игр в компании своего мозгоправа. - Что я не должна знать? Что еще вы скрываете ради моего же блага? - её голос звучит громко и звонко, он разносится по всему коридору. - Джоанна, тебе нельзя вставать в постели! Девушка подносит шприц, зажатый в руке, к горлу. - Либо вы говорите мне, либо я проколю себе артерию, - её зеленые глаза сверкают от злости. - Артерия находится в грудной полости, дорогая, - язвит доктор. - О, спасибо за интересные сведения. Ну что ж, не жалко меня, пожалейте себя. Она замахивает руку со шприцом на доктора и замирает, ожидая реакции. От душевнобольной можно ожидать всего, что угодно. - Хорошо, мы скажем тебе... - врач косится на Плутарха. - Но для начала войдем в палату, - говорит он, забирая у девушки шприц. Джоанна садится на кровать, не сводя глаз с доктора, ожидая ответа. Долго ждать не приходится. - Поступили данные о наших солдатах. Много погибших. Среди них есть и знакомое тебе имя. Солдат Одэйр больше не вернется. Наступившая тишина, прерываемая только гудением лампочек, раздражает. Первая обретает голос Джоанна: - Пошли вон. Доктор смотрит на пациентку немигающим взглядом, точно пытаясь сообразить, не ослышался ли он. - Прочь из моей палаты, - уже более грубо говорит Мейсон. Не дождавшись каких-либо движений, она переходит на крик. - Проваливайте! Она берет мужчин под руки и буквально выкидывает из своих апартаментов, запирая дверь на замок с внутренней стороны. «Солдат Одэйр больше не вернется». Осталось ли от него хоть что-то? Его плоть? Нет. Его разодрали переродки, не оставив живого места на теле самого красивого парня Панема. Его больше нет. Нет того звонкого смеха, тех ярких глаз, которые так светились счастьем последние несколько дней. Остались только мучительные воспоминания о друге, прогоняющие остатки сна. Эхо его голоса до сих пор звучит в голове Джоанны. Она потеряла единственного, кому она могла полностью довериться. Она потеряла своего напарника. Напарника ли? Только здесь и сейчас она может трезво оценить их отношения. Да, они были странными, но скажите, пожалуйста, разве были эти люди нормальными? Если нет, то как их отношения могли быть такими? Их дружба была такой особенной, странной, но такой крепкой. И всё рушится. Снова и снова. Мысли, посещающие голову девушки, разрывают её на части. Её сердце чернеет всё сильнее и сильнее с каждым забитым в него гвоздем. И этот гвоздь был последним. Её сердце разбилось на мелкие осколки, которые трудно заметить, не присмотревшись. Но если на такие наступить, пощады не жди. Боль одолеет тебя. Проникнет под кожу, и будет ёрзать, пока не найдет себе удобное место. Джоанна уже несколько долгих минут смотрит в одну точку. Так проходит полчаса, час, два... На третьем часу девушка резко вскакивает, хватает коробку с ампулами, в которых находилось обезболивающее для душевнобольной Джоанны Мейсон, и достает её содержимое. Одну за другой она разбивает все ампулы. Теперь ей не скоро выделят новую дозу лекарств. Она желает загнуться от боли здесь и сейчас. Она жалеет, что дала слабину на задании, которое решало её дальнейшую судьбу. Отчасти она винит себя в смерти Финника, ведь никто не знает, как повернулись бы события, будь она в их команде. И она проклинает себя за то, что она не сможет убить Сноу. Надгробия. Кости мертвецов. Кровь на дорогах. Сегодня всё в её снах напоминает кладбище. Она снова одна. И ей больно.
