Чудеса под колпаком

Анджил стал понимать, что взрослеет, когда осознал и принял тот факт, что несет на своих плечах тяжелый груз ответственности перед собой, перед мамой, перед людьми, что возлагали на него надежды, и перед всем миром. А еще то, что теперь не о нем заботились, а наоборот, он должен сделать все, чтобы его близким было хорошо. Поэтому, когда он узнал о том, что Генезис заболел и лежит с температурой под строгим присмотром матери, а значит не сможет прийти сегодня к речке, возле которой росла старая Тупояблоня - их особое место, серьезно задал несколько вопрос о его самочувствии мальчишке, что принес весть, и,разумеется, не получил никаких ответов. Конечно, было жаль, что они не смогут вновь устроить соревнование скорости, силы и ловкости в воде, которое в последнее время оба друга сильно полюбили, но здоровье Генезиса ни в какое сравнение со всем этим весельем не шло. Анджил тут же решил, что вечером зайдет в гости, если его, Генезиса, родители позволят и приезжий врач, который мог быть сейчас у постели больного, покинет комнату. Надо будет рассказать ему что-нибудь забавное. А может, если его болезнь не так страшна, то и сыграть партию в шахматы или, ах нет, второй вариант отпадал. Генезиса эта игра раздражала. Сейчас Анджил просто прогуливался по окрестностям Баноры, перелезая через большие камни, выбирал участки земли, где яблони почти касались верхушками земли и старался пролезть под ними так, чтобы даже краешком одежды не задеть их. Домой вернуться сейчас он не мог. Анджил знал, что каждому человеку нужно какое-то время побыть в одиночестве, чтобы отдать всего себя мыслям, воспоминаниям и чувствам, и его мама была не исключением. Все-таки жизнь у них была не самая простая. Мальчик понимал это, и поэтому решил, что сегодня вернется только ближе к ночи, благо никаких опасностей в Баноре не было, а те, что и существовали, Анджил с легкостью преодолевал. Он свернул с очередной тропинки и направился вниз, к речке, но тут же удивленно замер. Почти у самой воды сидел Генезис. Это точно был он! Рыжие волосы, аккуратно подобранная одежда и книга в руках - вот его документы. "Но ведь он должен быть дома?! Может с ним все в порядке и он оказался не болен? Нет, все равно, родители бы никуда не отпустили." Анджил сбежал вниз со склона, приближаясь к своему другу. Тот в свою очередь оторвался от своего любимого занятия и повернул голову в сторону друга. Генезис был на удивление бледный, а на щеках красовались мутные розовые пятна, губы все потрескались и пересохли, а плечи то и дело вздрагивали, пытаясь прогнать озноб. В общем, одного взгляда было достаточно, чтобы понять - у Генезиса высокая температура, он был действительно болен. - Ты опо... - начал спокойно Генезис, закрывая книгу, но не успел закончить, так как громкий и мощный голос Анджила, силу которому еще добавляло волнение, прервал его. - Почему ты здесь? Почему ты не дома в кровати?! Ты ведь болен! После этих слов Генезис выдержал небольшую паузу, ожидая, когда Анджил шумно выдохнет, тем самым выпустив накопившееся напряжение, и невозмутимо ответил. - У меня лишь небольшая температура. А родители тут же устроили переполох и уложили меня в кровать. Компрессики стали делать, доктора вызванивать..., - Генезис вновь дернул плечами ни то от холодка, прошедшего по коже, ни то от неприязни к этим воспоминания. - А мне было скучно, я всего этого не хотел и ушел, как только меня оставили одного. Все-таки я достаточно взрослый. - Нет, Генезис, - Анджил буквально скрипнул зубами, но все еще контролировал себя. - Ты ни разу не взрослый. Ты еще совсем ребенок! Что... Что это за безответственность! Ты хоть понимаешь, что температура это не шутка? Ты можешь заработать осложнения, которые покалечат тебе всю жизнь, если не оборвут ее! А о родителях ты думаешь? Они же будут о тебе волноваться, переживать, твоя мать наверняка заплачет, бросится тебя искать... Ты... ты абсолютный ребенок! Выслушав всю эту мини-лекцию с каменным лицом, Генезис под конец нахмурился. Ему неприятно было слышать подобное от своего друга, тем более таким тоном. Придя сюда, он рассчитывал на веселье, а вовсе не на начало крупной ссоры. На нее он и дома мог нарваться, если бы захотел. Тем более как Анджил смел обвинять его в том, что он, Генезис, ребенок?! Анджил был младше его, а значит не имел никакого права. Но все же Рапсодос решил пока попридержать злость. - Я рад, что ты высказался, но замечу, что ты абсолютно неправ. Я взрослый. И я буду делать, что хочу, когда хочу и добиваться всего, что мне нужно. И я сам понесу ответственность за свои поступки. Мне никто не указ и не нужна мне ничья опека. Я сам все могу. Если бы Анджил не умел владеть своим телом, то машинально либо хлопнул себя по лицу ладонью, либо зарядил этой же рукой, только уже кулаком, по лицу своего друга. Но он понимал, в чем дело. Генезис всегда любил быть выше и лучше всех, а для этого надо было быть особенным и независимым ни от кого. Сильным, невероятно сильным. А разве мог человек называться сильным и независимым, по мнению Генезиса, если он из-за температуры лежит под одеялами и выслушивает нежные речи матери, поминутно поправляющей тряпку у него на лбу?! Анджил покачал головой, подошел к другу вплотную, схватил его за руку и потянул за собой. - Куда ты меня тянешь, Анджил?! Пусти немедленно, -вскрикнул Генезис, но, поймав ртом лишний воздух, тут же стал давиться кашлем. - Пошли, я отведу тебя домой. И не пытайся мне ответить, и сопротивляться тоже. Тебя сейчас обычный ветерок побеждает, а что уж говорить обо мне. Да и не хочется мне тащить тебя через всю Банору, если ты упадешь в обморок. - Пусти, - прохрипел Генезис, пытаясь вырваться, но силы явно были не равны. - Береги голос, Генезис. Тебе еще перед матерью извиняться. Генезис, конечно, не смирился, пока кашель не начал душить его до слез в глазах. Но это было уже совсем-совсем рядом с домом.