И темные знают...

Он обрушивается на Облачную Башню без всякого плана, бьет быстро и сильно, не давая противнику опомниться. Сеять панику и хаос среди ведьм так легко – они совершенно не знают, что такое командный дух. Валтор недовольно кривится. Он уже и позабыл, как просто сражаться с детьми – на уроках в Алфее когда-то было также невыносимо скучно. Защитный купол над школой хорош, но подпитывать его – та еще морока. Как только Трикс по тайным ходам проникают в замок и уничтожают источник энергии, создающий барьер, Валтор опускается на крышу и с помощью одного из новых заклинаний создает самую масштабную иллюзию из когда-либо творимых им. Это очень сложно на самом деле – творить такое гибкое, проникающее в любой человеческий разум, заклятие – его достопочтимые матушки наверняка бы оценили скорость и мастерство, с которыми он его выполнил. Ученицы Гриффин в ужасе бегут из замка, наводненного их самыми потаенными страхами, самыми худшими кошмарами. Воздух пропитывается отчаянием, исходящим из их криков и плача. И это действительно… раздражает. Ведьмам должно было перепугаться – буквально на несколько секунд, чтобы одурачить его – а потом рассмеяться ему в лицо. Потому что несмотря на искусность и силу заклятия это всего на всего иллюзия. Она никому не способна навредить по-настоящему. Заклятие поддерживает Валтора в воздухе рядом со шпилем башни, пока он наблюдает за творением своих рук. Что за убогое стадо, думает он. Стадо перепуганных овечек, только прикидывавшихся волками. Неужели Гриффин гордится вот этим? Айси и Сторми хохочут, тыча пальцами в зареванных девиц. Валтор искоса наблюдает за сестрами, в очередной раз подмечая их непохожесть. У Айси в глазах плещется истинное наслаждение, упоение чужой беспомощностью. Сторми откровенно веселится, глядя, как сталкиваются друг с другом и падают ведьмочки, спасаясь от собственных кошмаров. Казалось бы, это одно и то же, но Валтор видит разницу. Вот почему, несмотря на уважение к волевой и независимой личности Айси, он отдает предпочтение бесхитростной Сторми, от которой опасности куда как меньше. Валтор окидывает взглядом изгибы ее ладной фигурки, задержавшись на маленькой упругой груди, в ложбинке которой притаилась соблазнительная черная родинка; огонь внутри него взволнованно вздрагивает. Он позволяет себе малость расслабиться, берет ее руку в свою; Сторми, мигом притихнув, оборачивается с широко распахнутыми глазами. Валтор видит в их темной синеве свое отражение, которое изгибает губы в той самой улыбке, что когда-то покоряла женщин всех возрастов и слоев общества. - Хорошая работа, дамы, - он легко целует ладонь Сторми, и прячет усмешку, видя, что Айси недовольно хмурится. – Меньшего я от вас не ожидал. Сторми расцветает, радостно улыбается, жмется к нему. - Ты нам льстишь, Валтор, - щебечет она, кладя голову ему на плечо. – Всю работу сделали твои потрясные иллюзии. - Не говори глупостей, - резко возражает Айси, вздернув подбородок. – Без нас бы Валтора здесь не было. Это мы убрали барьер и позаботились об учителях, разве нет? Маг признательно склоняет голову: - Разумеется. Свою часть вы исполнили безукоризненно. В Башне ведь никого не осталось? - Все ведьмы здесь, - Айси с презрением смотрит на мечущихся в панике девиц. – Учителя в подземельях, а мисс Гриффин заперта в своем кабинете. Так что, ты уже достаточно полюбовался на этих идиоток? Валтор аккуратно отстраняется от ведьмы непогоды и подлетает к Айси вплотную. Та делает вид, что не замечает его, упорно глядя на возню во дворе школы. Скрещенные на груди руки и холодное выражение лица ясно дают понять, в каком она настроении. Валтор молчит, вместе с ней наблюдая трагикомедию, развернувшуюся внизу. - Эй, если вспомнить о директрисе, - Сторми опоминается и вмиг оказывается за его плечом, хватается за его руку, − что за штуку ты нам дал? Как ты и сказал, мы швырнули ее под ноги мисс Гриффин, и появилась мерзкая черная жижа, которая проглотила ее. Неужели директриса до сих пор не выбралась оттуда? Валтор не обращает на нее внимания. Чувствуя, как сестры обмениваются неприязненными взглядами, он внутренне улыбается. Пусть это несколько хлопотно, но все равно забавно − ему еще не скоро наскучит играть с этими ведьмами. А если бы здесь была еще и Дарси, то это стало бы еще интереснее. Но Дарси сейчас выполняет задачу куда более важную. Маг хмурится. Как долго его мысли снова и снова будут возвращаться к младшему брату? Он ведь предатель. Убежденность в этом подпитывала кипящий гнев, без которого льды Омеги раскололи бы и пожрали его сущность. Лишь ярость поддерживала в нем жизнь, когда ему был подвластен один только разум. Разум, грезящий о мести врагам, мести предателям. Но собранных сил не хватало для того, чтобы противостоять всему Волшебному Измерению. Потерянное восстановилось не полностью; поглощенная энергия Солнца Солярии усвоилась плохо, что походило то, как если бы он набросился на еду после долгого голодания. Приходилось таиться, сдерживаться. До тех пор, пока он резвился на Андросе, другие миры не считали нужным вмешиваться. Валтор был проблемой Андроса, и разбираться с ним должен был правитель Андроса. Другое дело, если он нападает на Магикс – место, где пересекались интересы самых разных миров; в таком случае его можно считать угрозой, подлежащей немедленному уничтожению. Поэтому он планировал напасть на Алфею, самую сильную школу, чтобы выиграть время, заставить все Волшебное Измерение опасаться его, медлить с ответным ударом. И вот опять весь замысел летит в бездну из-за них. Алхор, Гриффин. Они поплатятся. - Непременно, - говорит Валтор в пустоту, затем поворачивается к ведьмам. –У меня есть о чем потолковать с директрисой. Развлекайтесь без меня, дамы. Сторми кивает без раздумий. У Айси в глазах плещется интерес, но она соглашается без вопросов; по прищуру ее понятно, что даже эта кроха информации принята к сведению. Баааан! Крыша башни под их ногами неожиданно сотрясается. - В сторону! – Валтор отпрыгивает, отталкивает подальше сестер. Гремит взрыв, разбрасывая обломки крыши. Из дыма вырывается фигура, и Валтор с силой бьет по ней огненным хлыстом, рассекая пополам. Иллюзия! Он едва успевает окружить себя защитной сферой, которая отбивает брошенный в него отломанный шпиль. На Айси со Сторми нападает взявшаяся из ниоткуда стая гарпий. Он оглядывается, но ее нигде не видно. Иллюзии, невидимость – простенькие и действенные трюки, предназначены для отвлечения внимания! Он усиливает щиты до предела и только спустя секунду понимает, что ошибся. В сферу врезается ледяное копье – точно в то же место, откуда ранее отскочил шпиль – всасывает в себя всю вложенную в защиту энергию и вмиг сковывает мага в ледяной шар. Он летит вниз, и лед, проклятый, омерзительный лед стискивает его со всех сторон, не дает дышать. В бешенстве Валтор кричит, высвобождая пламя, испаряя ненавистную тюрьму. Гигантскую змею, уже опутывающую его могучими кольцами, сжигает дотла. - Гриффин! – рычит он, отражая шаровую молнию. В сторону, откуда она прилетела, маг щедро посылает волну светящейся краски. Ее задевает совсем чуть-чуть, но этого Валтору хватает, чтобы сориентироваться, поймав ведьму в воронку призванного урагана. Если она не сосредоточится, то ее разорвет в клочья, значит придется ей избавиться от треклятой невидимости. Пока она выбирается из эпицентра урагана, Валтор заполняет небо огненными стрелами. По его команде они падают вниз, на освободившую ведьму. Площадь этого удара полностью покрывает дистанцию, на которую она способна телепортировать без подготовки. От такого не увернуться, нужен сильный щит. Но сильный щит, подобный сфере Валтора, сжирает много энергии. Как и ожидалось, она выбирает купол – только над головой. Это ошибка. Потому что все упавшие вниз стрелы уже движутся в обратном направлении. Она уворачивается, но не от всех, огонь подпаливает одежду, оставляет ожоги на ее коже. Но этого недостаточно. Валтор замечает краем глаза потрепанную Сторми, осторожно держащуюся позади. Не вмешивается, молодец. Валтор заключает Гриффин в бешено кружащиеся пламенные кольца. Больше огня, больше жара. Да, она уже пытается сдуть его. Они всегда любили использовать стихии в бою. Он накрывает ее водяной массой, сравнимой с небольшим озером, и все скрывается в пару. Но на платье Гриффин осталась краска, созданная им – какой просчет с ее стороны, ведь частичку своей магии он чует прекрасно. Полагаясь на это чутье, Валтор метает кусок полуразрушенной крыши, а следом за ним шаровую молнию. Часть Облачной Башни, насквозь пропитанной магией, разрушает слабую, наспех выстроенную защиту; молния завершает дело. - Падай, - шепчет он. Как пал я, преданный тобой. Но Гриффин оборачивается в ворону и пытается сбежать. Валтор сметает ее воздушной волной, давит, сбрасывает вниз. Сил у нее не осталось, он знает. И она, наконец, падает. Валтор знает, это очень больно – падать. Поэтому… Падай, любовь моя. Это твоя плата.

***

Она была сплошной сгусток горя и усталости, когда пришла к нему. «Он мертв». Вот что она сказала. «Орител и Марион пожертвовали собой ради победы над ним». Сердце слабо трепыхнулось, замерло… взорвалось болью. Тьма стекла со стен камеры, выползла из углов, облепила его, пожрала. И Алхора не стало. Кто-то умирает быстро, не успев понять, что случилось. Кому-то не везет – такие угасают медленно, в муках, ведя отсчет оставшемуся времени. Он не знал, как погиб Валтор. Он не знал, как долго агонизировал сам, связанный, валясь бесполезной кучей мяса и костей. Когда он пришел в себя, Фарагонда уже ушла. Но его это не волновало. Холод сковал его надежнее цепей, в груди разверзлась пустота; он не шевельнулся, даже увидев перед собой Хагена. Голова кузнеца была перебинтована, в левом, не скрытом окровавленной повязкой глазу бурлили эмоции. Ярость и боль он определил безошибочно, другие ему были непонятны, да и не важны. Ярость и боль – это то, что должен был чувствовать брат перед гибелью. Брат нуждался в нем, но он подвел его, он бросил его, и это равносильно предательству. Разве он не клялся оберегать его всю свою жизнь? За спиной Хагена закрылась дверь, отрезав свет солнечных кристаллов. Его свет, его огонь, его брат умер. С губ сорвался стон, когда его раненное плечо врезалось в стену. - Он не вернется, - пробормотал он, не сопротивляясь. Хватка на горле усилилась, перекрывая дыхание. - Они не вернутся, - сказал Хаген тихо. От него несло кровью, дымом, гнилью, которой воняли твари Даркара. Он пах смертью и был переполнен жаждой убийства. Его руки – руки воина и кузнеца – могли свалить с ног медведя; он без труда мог оторвать человеку голову, а это погибельно даже для монстра вроде Алхора. - Орител был слаб, - прохрипел маг, глядя на друга, ставшего его врагом. – Если бы не Гриффин, он бы умер еще раньше. Король-герой? – он вцепился в чужие пальцы, зло улыбнулся. − Король-подлец. Он остался им до самого конца. Рыкнув, Хаген встряхнул его, придавил со всей силы к стене, страшно взглянул ему в лицо. В глазах у Алхора потемнело, и он подумал о грядущей смерти с облегчением. Но убийственная хватка ослабла, а потом и вовсе исчезла. Цепи жалобно лязгнули, когда его схватили и отбросили в сторону. Изумленный, он не попытался хоть как-то смягчить падение. От удара об деревянную скамью бок вспыхнул языками боли. Он задохнулся, скорчившись на холодной земле. - Хорошая попытка, мальчишка. Я чуть не попался. Схватившись за скамью, Алхор поднял голову. Выражение дикого гнева исчезало с лица Хагена, сменяясь печалью, глубокой и бесконечной, как Бескрайний Океан. - Хаген, - едва слышно проговорил Алхор, неотрывно смотря на бывшего друга. – Хаген, пожалуйста. Я прошу тебя о последней милости. Прошу тебя, Хаген, - взмолился он, не пряча отчаяния. Подбородок кузнеца напрягся, Алхор ясно видел, что Хаген хочет исполнить его просьбу, но жалость промелькнула в его глазу и пропала. - Нет, - сказал Хаген, отвернувшись, его плечи обессиленно опустились. – Я не стану тебя убивать. Неужели ты думаешь, что один потерял близкого человека? Что ты один хочешь умереть? Не будь таким наивным ублюдком. Эта война забрала множество жизней. Сколько матерей потеряли сыновей, сколько жен стало вдовами, сколько детей никогда не встретят отцов? Домино уничтожено, Орител и Марион погибли, леди Хильда вот-вот испустит дух. Алхор вздрогнул, неверяще переспросил: - Госпожа Хильда умирает? - Кто, по-твоему, держал защитный барьер, когда ты вторгся в Алфею? Она отдала все жизненные силы в тот день, - Хаген горько вздохнул. – Это уже достаточная причина для твоего убийства. Но разве она позволила бы? Из всей Команды Света леди Хильда больше всех любит тебя. Так что, живи, Алхор. Договорив, он тяжелым, грузным шагом вышел из камеры. Засовы на двери с глухим стуком вернулись на место, ключи повернулись в замках. Вокруг снова была лишь тьма и холод. Как в раннем детстве, в котором Алхор не знал ни тепла, ни ласки. Он вернулся в темную бездну приговоренный к вечной агонии. Это плата? За предательство брата, за убийство женщины, что была к нему незаслуженно, по-матерински добра? Если этого достаточно, то Алхор… будет платить. Он выныривает из прошлого, до побелевших костяшек сжимая пальцы в замок. Семнадцать лет невыносимой боли и тоски. Семнадцать лет бездействия. Он поверил Фарагонде – врагу Валтора – и сломался. Он влачил жалкое существование в Светлом Камне в то время, как его брата разъедали адские льды. Что может быть губительнее для огненного полудемона, чем измерение Омега? Алхор прикусывает щеку, проясняя мысли. Валтор сбежал недавно, он наверняка все еще в плохом состоянии. Его душит ненависть, он жаждет возмездия, рано или поздно он сорвется, лишившись трезвого рассудка. Кто-то должен присматривать за ним. Особенно если с ним ведьмы, известные своим вероломством. Стоит ему дать слабину, они либо бросят, либо нападут на него. Ведьмы не способны преступить только закон джунглей. Но Валтор не пришел за ним. Считает ли брат, что за предательство Алхор заслужил и дальше гнить в подземелье? Но Алхор должен хотя бы попробовать встретиться с ним. И если брат позволит увидеть его, неважно через какие мучения придется пройти, он постарается искупить свою вину. Он ведь преклонял перед ним колени. Служить и защищать – вот чему Алхор посвятил жизнь, подаренную ему Валтором. Даже если Валтор решит разорвать эту клятву, он скорее умрет, чем нарушит её. Алхор принимает решение, открывает глаза, выпрямляется в кресле. Хаген что-то чувствует, поворачивается к нему – и именно этого Алхор ждет. Он ловит взгляд кузнеца, одновременно захватывая его ладонь в свои пальцы. По телу Хагена пробегает мелкая дрожь, но он безнадежно опаздывает. Заклятье срабатывает безупречно. Время в реальном мире замирает. Обратный отсчет начинается с семи минут. Краткие досье оригинальных персонажей (ОЖП, ОМП), упоминаемых или участвующих в действиях истории: 1. Шалан - талантливый выпускник академии магии на Линфее, пробыл на посту придворного мага Солярии шесть с половиной лет, а после добровольно уступил его королеве Луне, когда она достигла пика своей силы. Имеет множество заслуг перед исследовательским волшебным сообществом, создатель нескольких новых заклинаний, редко показывается на людях, на данный момент живет на планете Айсис. 2. Грейхарт - член Совета Магикса, приятель Саладина. 3. Король-регент Цискин, правитель Айсиса - обедневший дворянин, взявший в жены наследную принцессу Амбру, ставший сначала принцем-консортом, а после смерти Амбры - королем-регентом. Когда-то был кем-то вроде друга (скорее, партнера) Валтора. После его падения искал Алхора, узнал, что того заточили в подземелья Светлого Камня, при содействии Фарагонды и Саладина тайно пытался его освободить, подкупая Совет Магикса. Подтянутый, мускулистый мужчина с коротко стриженными черными волосами и презрительным взглядом карих глаз, выглядит моложе своих реальных лет, потому что пьет загадочные отвары из линфейских трав. Имеет пристрастие к любовным связям с мужчинами. Отец Диаспро и Цитрино. Валтор замечает, что невероятное упорство Диаспро унаследовала именно от отца. 4. Королева Амбра – покойная жена Цискина, мать Диаспро и Цитрино. Была красива, но обладала тяжелым характером (норовом дикой кобылы). Умерла от магической (которую Валтор назвал самоцветной) лихорадки за девять лет до начала описываемых событий. Ambra – с итал. Янтарь. 5. Наследный принц Цитрино - сын короля Цискина и королевы Амбры. Умер вместе с матерью. 6. Леди Хильда - пожилая волшебница, предыдущая директриса Алфеи, очень любила Алхора, который называл ее бабушкой. 7. Алхор - названый младший брат Валтора. Алхору было 12 лет, когда Валтор освободил его из рабства Древних Ведьм. Некоторое время был дружен с Командой Света, восхищался Хагеном, уважал Саладина, но недолюбливал Оритела. Испытывал особенные (и взаимные) чувства к Фарагонде. До падения Валтора был повержен совместно Орителом, Гриффин и Фарагондой. Семнадцать лет провел в заточении в темнице Светлого Камня. Презирает Гриффин (и это взаимно) за перебежничество. Молчалив, замкнут, однако внутри очень переживает за Валтора и считает служение ему единственным смыслом своей жизни. Превыше всего ставит клятву оберегать брата, вечно жертвует всем ради него. Несколько хрупкого телосложения молодой человек с копной почти полностью седых (в прошлом ярко-алых) волос и странного цвета (багрянец с пеплом) глазами, бледен и изможден. Владелец волшебного копья "Роза Ветров".