И темные знают...

Блум просыпается отдохнувшей и полной сил. Впервые за последнее время Валтор не явился к ней во сне. Конечно, она не знала причины, но радовалась кратковременной передышке. Если повезет, то ей придется встречаться с ним только наяву. Может, все, что происходило во сне, и не было плодом ее воспаленного разума, помутившегося после разрыва со Скаем. Блум не сомневалась, что так себя проявляла чертова связь, которую она почувствовала, столкнувшись с магом на Солярии. Заботливо приготовленное Стеллой платье Блум лежит на спинке кресла, напоминает о недавней вечеринке на Эраклионе и скорой свадьбе Ская. Ее сердце по-прежнему ноет из-за его предательства, но продолжает надеяться, что Скай сделал это не по собственной воле. Возможно ли, что сердце Валтора тоже кровоточит из-за предательства близкого человека? Что ни говори, их чувства были в чем-то похожи. Разочарование, обида, злость, боль, горечь, страх. Их неоднократные единения мучили и смущали, верно, однако при этом дали ей понять, что на Андросе Валтор не лгал. Больше всего на свете он хотел вернуть свое, несправедливо отнятое у него. Возмездие врагам стояло вторым пунктом и было приятным дополнением к первостепенной задаче. Выбранные им для достижения цели средства не нравились Блум, но она могла его понять. Ей тоже хотелось вернуть свое. Может, они и правда похожи, и в чем-то темный маг прав. Но он – враг, его вторжение на Андрос (и в ее сны) нельзя оправдать. Чтобы помочь Лейле вернуть мир в ее королевство, она будет сражаться, и делать это с открытыми глазами. Каким бы сильным Валтор ни был, у него есть слабости, даже у могущества Даркара был предел. Чем больше они узнают о маге, тем лучше. Блум надевает платье, щелкает пальцами, наколдовывая кудри, собирает их в высокий хвост. Она может сколько угодно пускать сопли, но это не решит проблемы. Ее расставание со Скаем и нереальная, порочная связь с Валтором ничто по сравнению с бедами Стеллы и Лейлы. Вот кто в их команде по-настоящему силен духом. Как лидер, разве она не должна устыдиться своей слабости? Спустившись в большой зал, Блум застает торжество в самом разгаре. Звучит зажигательная, пленительная музыка, разноцветные пятна пар специалистов и фей кружатся в центре. В основном народ стоит у стен и у столов с закусками, так что танцующих на самом деле не так много – среди них Блум быстро находит Лейлу и не сдерживает восхищенного вздоха. Принцесса Андроса одета в сильно приталенное платье мятного цвета без рукавов и лямок, широкая юбка которого спускается от колен до самого пола. Этот наряд, слегка похожий на одеяния цыганских девушек с Земли, подходит Лейле как никому другому. Но восторг при виде принцессы больше вызывает не ее прекрасное платье, а то, как девушка танцует – со страстью в каждом движении, с упоением на смуглом лице, подернутыми пеленой удовольствия глазами. Легкость ее движений несравнима с другими пляшущими феями, кажется, что танцевать для Лейлы куда естественней, чем ходить. И ей повезло с партнером – он двигается также стремительно, страстно и не отводит от принцессы завороженного взгляда. - Миленько смотрятся, да? – Стелла выныривает из толпы, подхватывает Блум за локоть, отводя к остальным. Из Винкс одной Лейле под силу такой сложный танец, поэтому девушки наслаждаются обществом специалистов, которые впервые на памяти Блум одели парадные костюмы. Гелия в элегантном белом, Тимми и Ривен в классических черных – у первого жилет явно с чужого плеча, а второй с небрежно расслабленным галстуком и распахнутом пиджаке. На удивление с яркими платьями девушек они выглядят гармонично. - Наша Лейла – и с парнем, - улыбается Муза. – Можете в это поверить? Блум оглядывается на Лейлу и незнакомого юношу, кружащихся в центре зала. Внешне они были похожи: высокие, поджарые, энергичные, смуглокожие и синеглазые. Обернувшись к подругам, она отвечает: - Это же здорово. У нее сейчас непростые времена, новое знакомство поможет ей отвлечься. - Блум права, - говорит Стелла, обнимая себя руками и мечтательно закатывая глаза. – Что может быть лучше ухаживаний прекрасного принца, который сделает что угодно, чтобы добиться тебя? Текна вскидывает брови, вынимает из складок платья КПК. Прищурившись, она ловко делает снимок партнера Лейлы и что-то набирает на пищащем устройстве, пока Тимми с интересом следит за экраном через ее плечо. - Ииии, готово. В имеющейся базе СМИ большинства открытых волшебных миров совпадений не найдено. Он явно не принц. - Не все рождаются с золотой ложкой в заднице, - фыркает Ривен, крепко сжимая ладонь Музы. – Настоящему мужчине не надо быть богатеньким мальчиком, чтобы завоевать свою женщину. - Прямо так уж и завоевать, - Муза скептично хмыкает, пряча за сарказмом радость, которую все равно видно в ее блестящих глазах. - А то. Не сдаваться, пока противник не капитулирует. - Тогда я еще нескоро вывешу белый флаг, - лукаво и немножко воинственно заявляет Муза, и все давятся смехом. - Сомневаешься? – Ривен мгновенно ощетинивается, собственнически прижимает Музу к себе, на что та недовольно поджимает губы. Гелия вмешивается очень вовремя, пресекая конфликт на корню. Он ласково обнимает Флору и с какой-то задумчивостью, так свойственной творческим людям, говорит: - Мне кажется, можно вообще обойтись без боевых действий. Завоевывать – значит, давить. Лучше, если обе стороны стараются идти друг другу навстречу - Пацифист, - Ривен неодобрительно хмурится. - Романтик, - поправляет его Муза. - Гелия, - нежно улыбается Флора и кладет голову ему на плечо. Атмосфера вокруг этих двоих словно наполняется концентрированным раствором взаимопонимания и любви, отчего другим становится слегка не по себе. - Глядя на них, я слышу воркование голубков и пение соловьев в своей голове, - шепчет Стелла погрустневшей Блум, и та невольно растягивает губы в улыбке. Ривен кривится, делая вид, что его вот-вот стошнит, а потом ни с того ни с сего спрашивает: - Парни, вы видели раньше это смазливое личико? – его хмурый взгляд направлен на партнера Лейлы. Танец заканчивается, и незнакомец учтиво кланяется девушке, что-то говоря. Тимми поправляет очки на переносице, пожевывая нижнюю губу. - Не помню такого, - заключает он, пожимая плечами. – Он нашего возраста, но с параллельных потоков мы всех встречали. Может, первокурсник, просто выглядит старше? - Или переведенный, - предполагает Гелия. – В Красном Фонтане это редко происходит, но при нужных связях можно устроить. Он хорошо двигается. - Да он же не боец, по нему видно, - возражает Ривен. – Очередной богатенький мальчик, его дома разве что основам научили, да и то паршиво. Муза закатывает глаза, шлепает его по руке. - Обязательно все время критиковать? Какая разница, богатей он или нет? И, кстати, его зовут Офир, если вам это что-то даст. - Офир? – бормочет себе под нос Тимми, запоминая имя. При случае в Красном Фонтане всегда можно поинтересоваться про новичка с таким именем. Ривен смотрит на подругу так, будто у нее выросла вторая голова. - А откуда я узнаю, можно ли доверить ему свою спину? Вдруг он трус − подожмет хвост и сбежит. Должен же я знать, на что рассчитывать в бою, - говорит он очевидные для него вещи. - Он же даже не в твоей команде, - вздыхает Муза, поморщившись. - Ривен прав, - говорит Гелия, кивая головой. – Мы в основном работает в команде, это верно, но в чрезвычайной ситуации приходится сражаться с теми, кто рядом, а не искать других членов группы. Как в случае с похищением Кодекса в Красном Фонтане. Ривен ухмыляется краешком губ, глядя на Музу снисходительно, на что та фыркает, дергая плечом. - О чем это вы? – вклинивается в разговор подошедшая Лейла. Удовлетворение пополам с задумчивостью написано у нее на лице. - Мужские разговоры, - Текна усмехается, вздергивает вопросительно бровь: − Твой поклонник к нам не присоединится? Он нас всех заинтересовал, особенно мальчиков. Стелла хихикает Брендону в плечо, пока тот изо всех сил прячет ухмылку. Ривен выглядит так, будто перед ним что-то положили отвратно пахнущее, и Муза толкает его в бок, улыбаясь уголком губ. Лейла тоже сначала улыбается с насмешкой, а в следующую секунду недовольно хмурится. - Он не мой поклонник. Он мой соотечественник, который выразил свою поддержку. - А что же ты тогда с ним танцевала? – подначивает ее Муза. Лейла хмурится еще сильнее, скрещивает руки на груди. - Обстановка на Андросе напряженная. Как члену королевской семьи, мне надо быть ближе к народу. Высокомерие не покажет меня с хорошей стороны. Тем более, что мы не дома сейчас, а в Алфее, где все равны. Мы не обязаны вести себя как принцесса и ее поданный. - Если бы вели себя, как на Андросе, то нам не довелось бы увидеть ваш танец. Это было здорово, - глаза Гелии задорно поблескивают, когда он берет Флору за руку. – Думаю, не мне одному сразу же захотелось потанцевать. Точно по его велению, подают музыку для медленного танца. Фея природы, зазывающее махнув им напоследок, со смехом позволяет Гелии утянуть себя в центр зала. «Блум, ты слышишь меня? У нас мало времени, дорогая». Моргнув, Блум вертит головой в растерянности. На вопросительный взгляд Лейлы она пожимает плечами: - Почудилось, что кто-то звал меня по имени. Одна за другой, пары у стен и столов стягиваются в центр зала. Брендон, подмигнув Ривену, уводит Стеллу. Тимми и Текна кажутся одинаково сомневающимися, но все же присоединяются к ним. Муза пытливо смотрит на своего парня, без слов говоря: «Я жду». - Я не бросаю слов на ветер, - заявляет Ривен мрачно, подает ей грубую, мозолистую ладонь. – Потанцуй со мной. Это звучит, не как просьба, скорее, как требование или вызов: «Будь моей» или «Я покорю тебя», кажется фее огня. Наверное, Муза воспринимает это по-другому, потому что кивает с улыбкой. Они гармонично вливаются в огромную толпу танцующих пар, и Блум с Лейлой теряют их из вида почти мгновенно. Свет потухает, загораются красивые, разноцветные огни под потолком, пикси во главе с Амур разбрасывают алые лепестки роз. Музыка не заглушает чьего-то громкого чиха в толпе. - Не перебарщивают ли они? – неуверенно спрашивает Блум. В глазах у нее темнеет, и она жмурится, потирая виски. – Сегодня же не День Влюбленных. - Уверена, это была затея Стеллы, она не знает меры, - Лейла стряхивает с головы лепестки, качает головой. – Тебя разбудила тоже она? - Я и так проспала все на свете, - бормочет Блум, чувствуя головокружение. Пронзительно синие глаза Лейлы, мельтешащие туда-сюда сияющие пикси, магические огни сливаются в стремительном хороводе ярких пятен, но она держится, не желая падать. Она же должна быть сильной. – Не хочу больше спать. Если она заснет, то станет слабой, не способной устоять перед кошмарами. Сводящие с ума объятия Валтора сомкнутся вокруг нее, высасывая силы. Она - фея пламени Дракона, будет не более, чем пластилиновой фигуркой, послушно гнущейся в его умелых пальцах. - Блум! – это голос Лейлы. Почему она не видит ее? И почему в зале так темно? Неужели она опустила веки? Когда? Паника охватила ее. Дрожащими губами она прошептала: - Я не засну. Нет, хватит. «Блум!» - а это голос Дафны. Как давно она не слышала его? Нет, не об этом сейчас надо думать! Почему Дафна зовет ее? «Дафна», - сосредоточившись, Блум зовет сестру в ответ. - Принцесса! Что-то случилось с этой девушкой? – незнакомый парень поддерживает ее голову, внезапно ставшую тяжелее в десять раз. Пол холодит спину, значит, она не удержалась на ногах, сползла вниз. Лейла, наверное, поймала ее. - Спасибо, Офир. Помоги мне донести ее до медпункта. Блум уже давно снятся кошмары, она спит урывками и то плохо. Мы думали, все пройдет, но что-то с этим явно не так. Пусть мисс Офелия осмотрит ее. - Возможно, одна из форм сонного проклятия… «Блум, прекрати бороться, иначе я не смогу помочь тебе». - Ты разбираешься в магии, Офир? «Мне страшно, Дафна. Я не хочу потерять себя». Ее поднимают, несут на руках, словно принцессу. Ну конечно, она ведь Блум, наследница мертвого мира. Девушка, что причиняет одни лишь неприятности всем вокруг. «Верь мне, Блум. Я защищу тебя. Засыпай». - Даф… - выдыхает она. И сон накрывает ее единой мощной волной. *** Ее окружала картина бедствия и войны. Потерявшая величие и красоту тронная зала была полностью разрушена. Огромные белые колонны, некогда устремлявшиеся ввысь необъятного потолка, теперь раздробленными глыбами были разбросаны тут и там. Проходя мимо, она видела под ними раздавленные тела, для которых эти куски камня служили саванами. Она шла медленно, аккуратно переступая через трупы воинов, сложивших здесь свои головы. Их кровь и вывалившиеся внутренности делали путь к трону чересчур скользким, что доставляло хлопот. Она остановилась, бросила взгляд на подпаленные знамена, валявшиеся кучами жалкого тряпья, скривилась в отвращении. Взмахом руки она заставила их выстелить ковровую дорожку, по которой она дальше ступала без прежней неуклюжести. Грязь и кровь с ее походных сапог покрыла вытканный на всех знаменах гордый королевский герб. Это было настолько символично, что вызывало у нее горькую улыбку. Она, плоть от плоти предыдущего короля Домино, не имела ни капли его любви. Тем не менее, престол достался именно ей. - Тебе не следует винить меня. Этой войны было не избежать, - сказала она, взойдя по ступеням к трону, веками стоявшему здесь символу высшей власти. Древние письмена, грубо вырезанные на его спинке, неудержимо манили ее. – Когда Великий Дракон благословил нашу мать, он обрек одного из нас двоих на гибель от рук другого. На твоем месте сейчас могла быть я, брат мой. Она опустила глаза вниз, к своим ногам, подле которых преклонился свергнутый король – ее младший брат. Магические оковы зафиксировали его в этом унизительном положении, и ему оставалось только терпеть, потому что он не мог пошевелить и бровью – и тем более, вытащить копье из своего живота. Вокруг постепенно расползалась багряная лужа, уже пропитав насквозь полы его парадного плаща, подбираясь к носкам ее сапог. Но она не сдвинулась с места, наоборот, присела на одно колено, пачкая штаны родной кровью. Их головы – его низко опущенная и ее склоненная набок – находились примерно на равном уровне, и она могла видеть лицо брата – такое молодое, красивое, застывшее в гримасе боли. Все в нем замерло, пораженное чужим колдовством, за исключением глаз. Его чудесные бирюзовые глаза смотрели с отчаянной ненавистью. - Я знаю, о чем ты думаешь, - вздохнула она. – О том, что я и должна быть на твоем месте. Но, вспомни, Рандэл, разве не ты на протяжении всей нашей жизни обкрадывал меня? Еще в утробе матери ты украл часть моей силы. В детстве ты полностью завладел вниманием отца. В юности ты отнял моего любимого мужчину, затем лишил свободы выбора. Ты без конца притеснял меня, а я терпела. Ты ведь мой брат, моя семья. Я научилась обходиться той малой долей Огня, что ты оставил мне, пыталась добиться одобрения отца, вступив в армию, стала генералом, перестала мечтать о любви, нашла себе выгодную партию, укрепившую бы Домино. Я не трогала тебя никогда. А что сделал ты? – она притронулась к его щеке, ощутив нежность кожи, не знавшей суровых ветров востока и соленых штормов юга. Разозлившись, она вонзила в нее остро подточенные ногти. Зрачки его бесстыжих глаз сразу же расширились, вытесняя бирюзу радужек. – Ты попытался украсть мое наследие! То, что принадлежит мне по праву рождения, как дочери Дракона, как старшей из детей отца! Я – законная королева Домино, Рандэл! А ты всего-навсего жалкий вор, мерзкий узурпатор! Она кричала, перестав сдерживать себя. Обида и гнев, копившиеся годами, наконец вышли наружу. Огонь – яростный, воинственный – окружил ее золотисто-рыжим ореолом, потянулся во все стороны, в считаные секунды охватил залу. Такой была сила Огненного Вихря, которую ей пришлось использовать из-за недостатка своей собственной. Эта мощь с трудом поддавалась контролю и выплескивалась из-за каждой сильной эмоции. Она плавила камни, убивала землю, прожигала доспехи, и никакая другая магия не была ей соперником. Армии брата сдавались не потому, что она была истинным правителем, а потому что тряслись от страха при виде ее огня. Даже союзники боялись. Что, если в приступе гнева она сожжет кого-нибудь из них? Она хотела быть справедливым монархом, но стала тираном, наводящим ужас на собственных людей. Из-за кого ей пришлось превратиться в такое чудовище? Из-за него. - Так или иначе, во Вселенной должен остаться лишь один Дракон, - прошептала она. А под ее ладонями в безудержном пламени умирал ее брат. С обезумевшими от боли глазами, лопающейся кожей, полыхающей одеждой и в неестественном жутком молчании. Она смотрела, дышала полной грудью, и ее тошнило, а по щекам катились крупные слезы – от отвратительной вони горелого мяса. - Это буду я, Рандэл, - сказала она, отбросив его обуглившийся труп. – Я и никто другой. Он всегда получал то, что хотел, просто по мановению руки. Она привыкла к этому, смирилась. Потому что знала, что в итоге трон достанется ей. К нему она готовила себя с детства. Она исследовала свое государство вдоль и поперек. Делила черствый хлеб с крестьянами, с солдатами месила сапогами болотную грязь, беседовала со многими учеными людьми. Она мечтала быть достойным преемником отца – королевой, которую заслуживало Домино. Но великий король-отец ушел из жизни, умер и узурпатор-брат. А она стала монстром. Потому что Домино было единственным, чем она не могла поделиться. Потому что трон был тем единственным, о чем Рандэл мог только грезить во снах. Все или ничего, думали они, и кровь кипела у них в жилах. Кровь – не вода. Особенно, если это благословленная Драконом кровь. Все решилось, когда в материнской утробе образовалось два зародыша. На свет появились близнецы: старшая девочка, маленькая и хилая, зашедшаяся плачем, и крупный пухлощекий мальчик, окутанный золотистой аурой. Никогда ранее в королевской семье Домино не рождалось больше одного ребенка, и это посчитали даром Дракона, его благодатью. Однако для детей… это было проклятьем. Она медлила, глядя на трон, незыблемый и неизменный вне зависимости от того, кто восседал на нем. - Я прошла испытание, Творец всего сущего? – вопросила она тихо и сделала последний, самый тяжелый шаг. Трон принял ее, как и всех предыдущих правителей, с равнодушной прохладой гранитного камня. Она судорожно сжала подлокотники, подспудно ожидая, что ее отринут, отторгнут, сочтут слишком алчной и порочной. Но проходили минуты, и ничего не произошло. В конце концов, именно ей изначально предназначалось Его благословление. - Да будет все по воле твоей, - выдохнула она, расслабившись, - Великий Дракон. Она откинулась на спинку трона и… … упала в туманную дымку. От увиденного ее тошнило, почти выворачивало наизнанку. Дрожа, она избавлялась от содержимого желудка, пока на плечо не легла прохладная ладонь. Она сбросила ее, как ядовитую змею, и отшатнулась, вскрикнув: - Не трогай меня! Я – чудовище! – запах опаленной человеческой плоти, казалось, окутал ее. Ужаснувшись тому, что натворила, Блум зарыдала. Она сожгла заживо родного брата… Осознание пронзило Блум насквозь, заставив прийти в себя. Ведь у нее никогда не было никакого брата. - Это была не ты, - проговорили за ее спиной. Блум обернулась, вскочила на ноги. Дафна, парившая перед ней, ласково коснулась ее головы, пригладила взъерошенные рыжие волосы, и от одних только этих полных любви прикосновений паника Блум постепенно утихла. - Ты не монстр, Блум, - сказала Дафна мягко. – Кто угодно, но не ты, моя маленькая сестренка. - Я никогда так не боялась своей силы, - Блум вытерла слезы. – То, что я сделала с тем человеком… боже, я бы ни за что так не поступила даже с ведьмами Трикс. Что это было, Дафна? Почему я как будто находилась внутри этой женщины? Нет, я будто была ею… Сияние, окутывающее нимфу, потускнело. - Это ответ на вопрос, который мучил тебя последнее время. Блум побледнела. Большую часть лица Дафны прикрывала маска, но опущенные уголки ее полных губ и боль в голосе дали понять многое. - Ты видела прошлое нашего рода. Рок, судьба, которые предрешены еще до нашего рождения, - плечи Дафны бессильно опустились. – Появление Валтора в твоей жизни – часть этой судьбы. Боюсь, что давняя история может повториться. - То, что ты показала, имеет отношение и к Валтору? Тогда при чем здесь прошлое нашей семьи? Дафна, ты говоришь загадками. - Я и сама еще не до конца разобралась, как такое могло произойти, но ты и Валтор связаны теснее, чем тебе кажется, - покачала головой нимфа. – Женщина, которой ты была в видении, это первая царствовавшая королева Домино, обладавшая абсолютной властью. Будучи старшей принцессой, она не согласилась с коронацией брата и развязала гражданскую войну, охватившую два континента. Чудовищная Королева Мириам. Рандэл Солнцеликий. Практически идентичные близнецы, дети короля Эдрина Мудрого. Тем не менее, они не прекратили сражаться до тех пор, пока в живых не остался только один. Но самое главное – они оба владели Огнем Дракона. Вот почему они еще до появления на свет начали соперничать друг с другом. Если бы их мать, королева Таура, в утробе не сдерживала Рандэла, то он отнял бы всю силу Мириам, тем самым убив ее. К сожалению, королева Таура забыла, что как не старайся, судьбы не избежать. В итоге Мириам уничтожила Рандэла вместе с его Огнем Дракона. А все потому что, на свете не могут существовать два воплощения Великого Дракона, его сила предназначается единственному избраннику. Когда он рождается, предыдущее воплощение слабеет и теряет Огонь, отдавая его преемнику. Этот цикл повторяется уже многие поколения. - Они хотели убить друг друга из-за Огня Дракона? – неверяще переспросила Блум. Сказанное Дафной с трудом укладывалось у нее в голове. – Разве не из-за трона они начали войну? И я до сих пор не понимаю, почему Валтор снится мне. Нимфа сжала плечи Блум. В ее слепых глазах ничего не отражалось, а голос был проникнут жалостью и печалью. - Я думаю, что Валтор, как и ты, носит в себе частичку Огня Дракона. О, Блум, подобно Рандэлу и Мириам, вы обречены стать врагами. То, что делает Валтор с тобой, - на энергетическом уровне то же самое, что делал Рандэл с Мириам в утробе матери. Он высасывает из тебя силы, пожирает твой Огонь. И не остановится, пока не иссушит тебя до дна. Блум прикрыла рот рукой, не в силах от потрясения вымолвить ни слова. Испуг охватил ее, мысли перепутались, и внезапно она почувствовала себя очень уставшей. Веки потяжелели, сон навалился на тело, притягивая его к земле. Дымка пушистым облаком окутала девушку, мягкая и удобная, точно пуховая перина. Засыпая, Блум слушала последние слова Дафны, стоявшей на коленях и крепко державшей ее за руку. - Во Вселенной существует лишь один Великий Дракон, и у него не может быть две Аватары. Достойнейший определится в битве. Блум, сестра моя, я не смогу защитить тебя, как бы ни хотела. Ты должна защитить себя сама. Уничтожь его, Блум. Уничтожь Валтора до того, как он уничтожит тебя.