И темные знают...

      Андрос, планета воды. Небольшие островки суши теряются в огромном океане — глубоком, скучном и бесконечно мокром. Возможно, у великого Дракона был затянувшийся творческий кризис, когда он создавал этот мир. Валтор морщится, подавляя навязчивое желание что-нибудь разрушить, например, эти темные, сырые, промозглые пещеры, от которых у него холодок пробегает по коже.       Уже довольно долгое время — почти треть своей жизни — он избегает селиться в мрачных, холодных и дождливых местах; сытый ими по горло, он ненавидит, когда приходится идти на поводу у обстоятельств и запирать себя в крохотном закутке ограниченного пространства.       Каждая минута, проведенная на Андросе, подтачивает его и без того не безграничное терпение.       — Хм, разрушающееся королевство, хаос, паника и сотни покоренных русалок… приятное зрелище. Но, должен признаться, мне надоел этот серый унылый мир, — Валтор недовольно смахивает с видящего камня безутешную королевскую семью и оборачивается к непривыкшим к ранним подъемам и оттого зевающим ведьмам: − Мы взяли здесь все, что могли, так не пора ли нам уходить?       — Нас точно никто не станет искать в старом укрытии лорда Даркара, феи и не подумают, что мы можем спрятаться там, — предлагает Сторми. Она смотрит внимательно, ловит каждое его слово, и это льстит Валтору ровно настолько, что он даже на мгновение проникается к ней симпатией.       — Конечно, потому что оно полностью разрушено, — замечает Дарси, несмотря на сонливость моментально продумывающая детали. — Нам надо найти такое место, в которое феи не смогут заходить, как в свой собственный дом. Что-нибудь надежное и…       Ее прерывает заливистый смех:       — По-твоему, нам стоит опасаться Блум и ее надоедливых подружек? — с издевкой спрашивает Айси. В голубых глазах разгорается жестокий огонь, в считанные секунды она создает миниатюрную фигурку феи и с треском раздавливает ее в изящной ладони, придавливая осколки сапожком. — Это им и только им нужно дрожать от страха.       Наблюдая за тем, как из-под каблука ведьмы разлетается в стороны ледяное крошево, Валтор хмурит брови. Зацикленность Айси на крылатых созданиях света напоминает ему о Гриффин, о ее до смешного детской неприязни к Фарагонде. Он до сих пор не забыл, как помогал ей освоить древнее проклятие из гримуара Прародительницы Белладонны, с какой гордостью она отвергала подаренные им драгоценности и как старалась не показывать восхищение, когда ему с легкостью давались даже самые сложные заклятия. И в памяти его навечно выжжено то, как упорно она прятала взгляд, стоя за широкой спиной благородного королька Домино.       Каждая мышца тела Валтора ноет при мысли о предательствах, благодаря которым его заточили на Омеге, − будто бы он, обессиленный, неспособный двигаться и колдовать, вновь закован во льду, пожираемый всеобъемлющим холодом.       — Учитывая, что эти Винкс не единожды наносили вам поражение, хорошая защита нам действительно не помешала бы, — если что и способно прогнать его дурное настроение, так это уязвленное выражение лица Айси. Маг насмешливо щурится, глядя на довольную улыбку Дарси, а после с наигранным недовольством добавляет: − Но я устал от игр в прятки. Нам нужно большое и стильное место, чтобы заявить о себе. Есть идеи?       Айси откликается без промедления, с энтузиазмом прищелкивая пальцами:       — Может, поселимся в древнем замке, полном истории и мощных заклинаний? Что-то вроде Облачной Башни!       — Знаменитая школа ведьм? — усилием воли Валтор прогоняет прочь очередное воспоминание и вызванное им раздражение. Пожалуй, он заподозрил бы, что Айси специально выводит его из себя, если бы не ее очевидные попытки угодить ему. Она так старательно скрывает, с каким нетерпением ждет его реакции, что Валтор не может не улыбнуться и не сказать: − Звучит неплохо.       Удивительно, но Дарси согласно кивает:       — Давненько мы не были дома. Уверена, по нам там сильно скучают…       Все трое, они поворачиваются к задумчиво покусывающей губу Сторми. Та недолго молчит, а потом с усмешкой громко заявляет:       — Алфея!       Недоуменное восклицание вырывается у двух других сестер с поразительным единодушием:       — Ты с ума сошла, Сторми?       Ведьма непогоды только хохочет в ответ и с азартом смотрит на Валтора, в неподдельном изумлении приподнявшего светлые брови.       — А почему бы и нет? — Сторми легкомысленно пожимает плечами. — Алфея — самая известная школа во всем магическом измерении, если мы ее захватим, победив Фарагонду, то новости об этом быстро распространятся по мирам. Имя Валтора, — она хитро улыбается, — и наши имена будут знать на каждой планете. А еще там полно всяких секретных заклятий и формул, для ведьм они наверняка бесполезны, но для мага…       Алфея, крепость Фарагонды, из-за которой он был предан и забыт. Раскинувшийся под палящим солнцем кладезь знаний. Прикрыв глаза, Валтор представляет в своих руках свитки с самыми сокровенными тайнами волшебства и едва сдерживает судорожный вдох, чувствуя, как часто забилось в грудной клетке сердце. Эта ведьма! Не имеющая ни разумной осторожности Дарси, ни коварной жесткости Айси, слишком порывистая и безрассудная, тем не менее, именно она сумела в достаточной мере заинтересовать его.       — Действительно, почему бы и нет? — предвкушающе смеется Валтор. — Разве не в Алфее сейчас наши заклятые враги — радуются жизни, думая, что там они в безопасности? Нам следует показать им, как сильно они заблуждаются!       Айси и Дарси быстро переглядываются, и их красивые лица искажают злобные ухмылки. Они совсем не против устроить сюрприз маленьким наивным феям, растоптать глупую веру в неприступность их драгоценной школы и станцевать на ее руинах. В самом деле, почему бы и нет?

***

      Травяной чай Флоры на вкус как мамин грушевый пирог, как капли летнего дождя в Гардинии и как мягкие губы Ская… всё, что так сильно любит Блум. Это успокаивает и прибавляет сил, теплой волной разносится по телу, но забыться не дает, только усмиряет испытываемый ею гнев, приглушает страх, притупляет грусть. И с каждым глотком ее израненное, отравленное слабостью и неуверенностью, сердце успокаивается. Народная медицина Флоры действует на ее расшатанные нервы гораздо лучше земных лекарств. Блум почти способна мыслить разумно, без слез и крика.       Выпив отвар до дна, Блум не спешит убрать чашку, сжимает фарфоровые края, водит пальцами по геометрическим узорам. Ей физически необходимо чем-то занять руки, но для рисования настроение Блум слишком паршиво. Только и остается крутить кружку в руках, зная, что силенок не хватит, чтобы нечаянно сломать ее.       Она избегает смотреть в окно. Ясное небо пронзительно голубого цвета напоминало о сияющих глазах Ская, которыми он смотрел на нее в первый год их знакомства, и в такие моменты Блум особенно боится, не справившись с эмоциями, случайно устроить пожар в комнате. Но, сколько ни старайся, она не может отвлечься полностью. Мысли то и дело путаются, снова и снова возвращаясь к запретной теме.       Она постоянно думает о том, когда все покатилось к чертям. Когда были заронены первые зерна сомнения? Наверное, во время операции по спасению Диаспро. Жалость к айсиской принцессе, чей смысл жизни был в выгодном браке, поселилась в сердце Блум и дала о себе знать после падения Даркара. Разлуки со Скаем стали частыми и долгими, поэтому в перерывах между учебой Блум активно изучала политическую обстановку и брачные традиции Эраклиона.       Родная планета Ская, как выяснилось, была одной из самых консервативных в Волшебном Измерении. Королевская семья проводила реформы медленно и неохотно, в основном уделяя внимание военной сфере. Тогда как Айсис, наоборот, в последние десятилетия уверенно развивал экономику, при этом заметно уступая соседу-Эраклиону в количестве регулярных войск и вооружения. Союз между ними, заключенный сразу же после рождения Ская и Диаспро и скрепленный их помолвкой, обещал быть плодотворным, выгодным для обоих государств. В залог нерушимости союза совсем юную Диаспро отослали на воспитание монархам Эраклиона, в чей круг она все равно должна была вскоре войти. Тогда как Эраклион подарил Айсису несколько кладок драконьих яиц и открыл там школу дрессировщиков драконов, учителя которой, разумеется, были также присланы Эраклионом. Их союз подразумевал еще множество тонкостей, не слишком понятных для Блум, но даже такая неопытная в политике простушка поняла, что его нельзя нарушить без тяжелых последствий для каждой стороны. В связи с чем назревал вопрос. В самом ли деле Скай свободен от брака с Диаспро? В новостных архивах Блум не нашла официального заявления о расторжении помолвки, хотя желтая пресса старательно раздувала скандал — под некоторыми заголовками мелькали совместные фотографии Ская и Блум. Ее удивлению не было предела, когда она читала статьи об алчной охотнице за принцем, какой Блум выставляли особо желчные газеты. И каждый раз при виде отсутствия комментариев представителей Эраклиона и Айсиса, Блум сомневалась все больше. В конце концов, все вылилось в крупномасштабную ссору.       Он говорил ей, что она накручивает себя, и все это пустые домыслы, а она, плюнув на комплекс неполноценности, настаивала на встрече с его родителями. Давай проведем часть каникул у тебя дома, а часть — у меня, предлагала она, уверяя, что ее родители будут рады увидеть их вместе. Вот только он не мог сказать того же самого о своих. И им, расстроенным и сердитым, пришлось разойтись. За неделю, которую они не виделись после, Блум выплакала все глаза. Она винила себя излишнюю подозрительность и давление на Ская. Поэтому, когда Скай стал писать ей, звонить и приносить извинения, она решила избегать этой темы, пока отношения между ними не придут в норму.       Подходящего момента не случилось.       Неприятности посыпались на них, как из рога изобилия. Превратившийся в кошмар бал принцессы, поиски Зеркала Правды, Валтор и, как будто этого было недостаточно, именно в это трудное время Скай отказался от нее. Устал ли он скрывать от нее правду? Или родители заставили его подчиниться? Она не имела ни малейшего понятия, и неведение терзало ее, не давая думать ни о чем другом.       К тому же, Валтор… оказался противником более опасным, чем она могла представить. Опасным конкретно для Блум.       При первой встрече от его присутствия электрическая искра пронеслась по ее жилам. У высокого незнакомца, от чьего тела исходил жар, было привлекательное лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами и внимательные льдистые глаза. Она запомнила его, будто сфотографировав и сохранив в укромной части мозга, даже позволив себе пару раз подумать о нем до встречи со Скаем на балу. Однако она не ожидала, что начнет мечтать об этом незнакомце во снах. В них он оказался настолько же опытным мужчиной, как обещала его внешность, был щедр на горячие поцелуи, страстные объятия, ласковые проникновения. Блум воспринимала эти сны как последствия нерешительности Ская, так и не сделавшего последний шаг, скрепляющий их отношения. Она чувствовала себя виноватой, дико смущалась, но не зацикливалась, считая, что это пройдет само по себе. До тех пор, пока при новой встрече на Андросе притягательный незнакомец не назвался Валтором, улыбнувшись той насмешливой улыбкой, которую она с упоением целовала во сне.       Как и на Андросе, холод вновь продирает Блум до костей. Она набрасывает плед на плечи, мечтая о крепчайшем кофе, что не дало бы ей сегодня заснуть. Но при всем желании избавиться от связи с темным магом, какая-то предательская часть Блум испытывала от происходящего удовольствие. Будто бы Темная Блум не исчезла бесследно, а лишь укрылась где-то внутри Блум настоящей, продолжая портить ей жизнь.       — Блум, ты не заболела? Ты очень бледная, — Флора подходит незаметно для огненной феи, кладя теплую ладошку ей на лоб. — Еще и холодная!       Блум качает головой.       — Все нормально. Просто нехорошие мысли.       — Ты должна прекратить мучить себя, — хмурится Лейла, скрестив руки на груди. — Он того не стоит.       Дверцы шкафа хлопают с такой силой, что зубастые растения Флоры мигом ощетиниваются шипами. Со злобным фырканьем Стелла поворачивается к Блум:       — Ненавижу династические браки! Пережитки прошлого, которые вечно все портят!       — Отойди ты от бедной мебели, Стелла, — морщится Муза и устраивается на стуле поудобнее, приобняв руками спинку. Из наушников на ее шее льется тихий звук, но она не торопится их надевать.       Скорость печати Текны падает, когда она чуть отвлекается, замечая:       — В настоящее время браки по договоренности заключают восемьдесят шесть процентов королевских семей, сложно назвать их пережитками прошлого.       — Да какая разница? Мой отец никогда бы не стал решать, за кого мне выйти!       — Значит, твой отец попадает в оставшиеся четырнадцать процентов…       Блум вздыхает, откидываясь на подушки.       — Я не думала о Скае, — говорит она (и почти не лжет). — Я думала о Валторе. Как вы считаете, кто он такой?       — Что ты имеешь в виду, спрашивая, кто такой Валтор? Он захватчик Андроса, темный маг, сбежавший из измерения Омега. Мы должны его победить, чтобы освободить русалок и других, кто был им заколдован. Все просто, — говорит Лейла с легким недоумением.       — Слишком просто, — не соглашается Блум. — Вы только подумайте. Мы же совершенно ничего о нем не знаем. Откуда он родом? Сколько ему лет? За что он оказался на Омеге?       — Притормози немного, подруга, — Муза хмурится, покачиваясь на стуле. — Зачем нам все это знать? Если уж попал в местечко вроде Омеги, значит, заслужил. Наверное, творил то же самое, что и сейчас. Мы с ним сражаться собираемся, а не на свидания ходить.       — А я бы сходила, если б Валтор пригласил, — внезапно говорит Стелла, а потом торопливо добавляет: − Конечно, если бы я была свободна… и если бы он не был помешанным на силе злодеем, — заметив направленные на нее со всех сторон скептические взгляды, она закатывает глаза. — Солнце Солярии! Не будьте занудами, признайте, что у этого парня есть стиль.       — Боюсь, среди нас только ты в этом специалист, — улыбается Флора застенчиво, и остальные Винкс смеются, мигом развеивая напряженную атмосферу.       Когда смех затихает, и все снова становятся серьезными, Блум, покусывая губы, неуверенно роняет в тишину:       — Он довольно силен, да? Его заклинание, которым он клеймит русалок и подчиняет их, очень могущественное. Не знала, что подобное вообще возможно. Мы еще с таким не сталкивались. Даркар был ужасен, конечно, но мы в основном сражались с Трикс и его монстрами, а в конце нам помогли учителя, да и конвергенция Чармиксов вместе с силой Реликса сыграли большую роль. Честно говоря, когда я поняла, что не могу и коснуться Валтора, и увидела, как он бросается на Лейлу… Я так испугалась.       Винкс потрясенно застывают.       – Я так испугалась, что он убьет тебя, Лейла, — повторяет Блум, слепо уставившись в потолок.       — О Блум, — шепчет принцесса Андроса, протягивая к подруге руки, чтобы поддержать, успокоить, но та отшатывается, и Лейла видит отголоски ужаса в ее голубых глазах.       — Мы же не бессмертные, девочки, — Блум говорит тихо, но твердо, не обращая внимания на побледневшую Музу. — Я не говорю, что мы должны сидеть, сложа руки, но и бездумно лезть в драку не стоит. Давайте хотя бы попробуем узнать о Валторе побольше, может, отыщем его слабости. Он ведь взялся не из ниоткуда, о нем должно быть известно, раз его держали на Омеге.       — Те же Трикс изрядно пошумели, чтобы их туда отправили, — Текна сосредоточенно щелкает карманным компьютером, − набираю поисковый запрос. Скоро что-нибудь да узнаем.       — Здорово же мы облажались, — передергивает плечами Муза, уже пришедшая в себя. Однако, присмотревшись, можно заметить, как напряжены ее узкие плечи. — И что будем делать?       — Нужно поискать что-нибудь в библиотеке, — встает Блум, нацепляя на лицо улыбку. — Я этим займусь, библиотека мне почти как дом родной.       — Я помогу тебе, — Флора откладывает в сторону горшок с плотоядным цветком и подходит к ней. — Вместе справимся быстрее.       Лейла хмурится, потирая переносицу:       — Еще можно поспрашивать у директрисы, но ей это не понравится.       — Тем более, что по поводу Валтора она созывает всех учениц, — Блум оглядывается на настенные часы, − через два с половиной часа.       — Многого она все равно не скажет, чтобы не волновать новичков, — хмыкает Муза. — Знаете, у меня есть идея. В Магиксе есть общественный Архив, наполненный не только книгами, но и подшивками газет и журналов лет за двадцать как минимум. Лейла, не хочешь ненадолго выбраться из школы? — она лукаво подмигивает лучшей подруге.       Лейла в ответ улыбается:       — Конечно. Давай займемся делом.       — Отлично, все разбредаются, кто куда, — всплескивает руками Стелла. — Неужели я одна иду на собрание в Большой зал?       Блум виновато вздыхает:       — Похоже, что так. Извини.       — Эй, не надо извинений, Блум! Лучше узнай, кто этот жуткий тип, поставивший свое клеймо в небе моей планеты. А уж я позабочусь об оправданиях для Гризельды, когда она заметит ваше отсутствие.       — Спасибо, Стелла, — обнимает фею солнца и луны Блум, понимая, что та, как и она сама, переживает острое чувство потери, но не поддается унынию. — Хорошо, Винкс, давайте сделаем это!       Девушки решительно кивают. Блум изгоняет из головы образ Ская и выходит из комнаты. «Узнай врага раньше, чем он узнает тебя» — кажется, мудрость одного варварского народа?

***

      Смех Сторми громкий, заливистый и лишенный злорадных ноток — искренний и почти ребяческий. В нем нет ни капли сдержанной холодности или жестокого бессердечия, так что он должен был бы раздражать Валтора, вызвать в нем желание уничтожить его источник. Но, веселый и безудержный, он прогоняет из его головы назойливые воспоминания о Гриффин, и, прежде чем Сторми все-таки заставляют замолчать, Валтор успевает подумать, что есть в смехе ведьмы непогоды что-то красивое.       Разозленная Дарси прерывает хохот щелчком пальцев — в ушах Сторми звук собственного голоса усиливается многократно, и она сползает на землю, не в силах выдержать шум, подобный звону десятка колоколов.       Покосившись на стонущую сестру, Айси пренебрежительно фыркает:             — Серьезно, Сторми, такую мелочь можно было и отразить, — потом переводит взгляд на Дарси и скалит белоснежные зубы в ухмылочке. — А ты, Дарси, действительно выглядишь бесподобно!       От волнового удара она уворачивается с присущим ей изяществом, поэтому Дарси только и остается, что скрежетать зубами от злости.       — Что это за… дрянь ты сотворил, Валтор? — отвращение появляется на лице Дарси, когда она проводит рукой по ярко-желтому кружевному платьицу, облегающему ее стройное тело. — Эта тряпка больше подходит фее!       — Это и есть наряд феи, — маг внимательно смотрит на нее, − такие носили в мое время многие светлые волшебницы.       — Кошмарно, — бормочет Сторми, с трудом принимая вертикальное положение.       — Для феи очень миленько, — хмыкает Айси.       — Если это подарок, то я его отвергаю, — Дарси дергает плечом. — Никогда в жизни не надену фейскую безвкусицу.       Валтор улыбается краешком рта и мягко говорит:       — Если ты хочешь, чтобы в Алфее тебя не разоблачили в первую же минуту, стоит привыкнуть к такому внешнему виду. Будешь постоянно мрачной и недовольной, и кто-нибудь из фей обязательно что-нибудь заподозрит.       — Ха! Ну конечно, ведь феечки всегда радуются всякой ерунде, — морщится Сторми.       — И вечно ходят с идиотскими улыбочками, — соглашается было Айси, но на секунду замолкает, а после резко поворачивается к Валтору: − Постой-ка, ты сказал «в Алфее»? Зачем нам маскировка, если мы собираемся напасть на нее?       — Мы не можем вступать в битву, не зная, на что способен враг, — отвечает тот, и в тумане пещеры перед ними вырисовывается Алфея с ее маленькими балкончиками и плавными очертаниями крыш. — Может, это всего лишь школа для маленьких фей, но ее возглавляет Фарагонда, — от блеснувшего в его глазах гнева ведьмы опасливо поеживаются. — Эта женщина когда-то вела за собой отряды рыцарей и магов, сражаясь как против тварей Темного Феникса, так и против него самого. Всегда в гуще сражения, на передовой… Даже постаревшая, она опасна.       — Значит, это она тебя победила? — осторожно спрашивает Дарси. — Тогда, семнадцать лет назад?       Вопреки ее ожиданиям, Валтор не сердится на нее за напоминание о его поражении, лишь недобро прищуривается, глядя куда-то вдаль:       — В последней битве она не участвовала. На Омеге я сильно жалел об этом. Меня одолел не один человек, а команда — опытная, знающая все свои сильные и слабые стороны, члены которой идеально дополняли друг друга. А вот я был один, и это стало причиной моего падения.       — Феи часто берут вверх числом, — Сторми фыркает и ерошит наэлектризованные от волнения волосы.       — Дело не в количестве, — Валтор бросает на ведьму непогоды пристальный взгляд. — А в том, насколько слаженно, а значит, и эффективно, они действуют. Слабые по отдельности, вместе они могут стать грозной силой. Вы уже не раз убеждались в этом при столкновении с Винкс.       — В следующий раз им придет конец, — мрачно и зло обещает ему Айси. — Я заморожу их крылышки и буду любоваться ими, отдыхая в кабинете Фарагонды.       Маг прячет снисходительную улыбку:       — Для начала нам надо победить. А в прямом столкновении без информации придется нелегко. И простые учителя могут преподнести пару сюрпризов в бою.       — Откуда такая уверенность? — интересуется Дарси, отвлекшись от одергивания платья. Почти смирившись с необходимостью глупой маскировки, она понемногу проникается необычной идеей мага. — У нас в Облачной Башне, за исключением мисс Гриффин, все учителя были никудышными.       — Однажды в прошлом мне довелось побывать в Алфее, — пожимает плечами Валтор и иронично усмехается. — Мне даже удалось научить фей парочке фокусов.       — Да ты и сам полон сюрпризов, — Сторми округляет глаза и возбужденно вскакивает. — Я в деле! Если тебе нужна информация, я ее раздобуду.       — Кто сказал, что ты пойдешь одна? — ревниво толкает ее локтем Айси и выходит вперед, вызывающе вскидывая бровь: − Когда начинаем?       Валтор качает головой:       — Это задача не для вас, дамы, — и, когда ведьмы возмущенно раскрывают рты, подходит к насторожившейся Дарси, говорит ей уверенно и спокойно. — Я впечатлен твоей выдержкой и… твоими способностями. Исход предстоящей битвы решат именно они, точнее, то, сможешь ли ты правильно ими распорядиться.       — Нет никого, кто превосходил бы меня в магии иллюзий, — Дарси скрещивает руки на груди, тщетно пытаясь скрыть довольную ухмылку.       — Охотно верю, — улыбается Валтор. — Но тебе все равно пригодится вот это, — он берет ее за руку, и девушку потрясает жар его прикосновения, ощущающийся даже сквозь перчатки. Впрочем, изумление быстро проходит, потому что внутренности ее пронзает боль, какую она никогда не испытывала прежде.       Содрогаясь и падая в объятия мага, она сквозь собственный хрип слышит, как он тихо смеется:       — С этим, милая Дарси, никому, в том числе и Фарагонде, не удастся обнаружить тебя, пока ты сама того не пожелаешь. Надеюсь, ты воспользуешься моим даром с умом…

***

      — Ничего, — Блум устало присаживается рядом со Стеллой, — даже у Конкорды никаких сведений о Валторе.       С трудом удерживаясь от зевка, она трясет головой. Сон страшит ее, пусть даже больше всего на свете ей хочется лечь и проспать до полудня. Со дня встречи с черным магом на Андросе, у Блум не было ни одной спокойной ночи, когда она могла бы отдохнуть и набраться сил.       Она совершенно опустошена.       — Мы просмотрели множество книг об известных злых чародеях и темных волшебниках, но ничего не нашли, — виновато добавляет Флора, передав Блум мятный бодрящий чай.       — А мисс Барбатея, если и знает что-то, молчит, — Блум отпивает из чашки маленькими глотками, отгоняя прочь сон и неизбежную тьму, которую он с некоторых пор несет. — Может, вам повезло больше?       Текна скрещивает руки на груди:       — С почти стопроцентной вероятностью могу сказать, что всех постигла неудача, — морщинка, точно трещина на экране, прорезает ее лоб. — Во всех поисковых системах один и тот же результат. Вся информация о Валторе ограничивается побегом из Омеги и всеми последующими событиями. И это весьма необычно, если вам интересно мое мнение.       — Необычно? Не то слово, — Муза не отрывает взгляда от проводов наушников, наматываемых ею на пальцы. — Скорее, подозрительно.       — Единственное, что я узнала сегодня на собрании, — кисло говорит Стелла, — что все мы — безответственные недисциплинированные девицы с ветром в голове. Гризельда из меня чуть душу не вытрясла, — у нее вырывается жалобный вздох, и Блум прыскает от смеха, не сумев поддержать подобающее сочувствующее выражение на своем лице. Принцесса Солярии толкает ее в бок локтем и смеется тоже: − Нет, нас самом деле, девчонки, у меня есть и хорошая новость для вас! Из-за суматохи с Валтором мы совсем позабыли, что в этом году у нашей школы круглая дата, завтра будет ровно сто лет со дня основания. Так что Алфея совместно с Красным Фонтаном устраивает большую вечеринку!       Муза присвистывает, выражая всеобщую реакцию. Насколько же они погрузились в проблемы, что позабыли даже о таком грандиозном событии?       — Хорошо, что я не стала далеко убирать платье, — Блум растерянно проводит ладонью по всклокоченным волосам. — Ох… Если прилетят специалисты из Красного Фонтана… Как вы думаете, девочки, Скай… тоже будет?       Винкс грустно посматривают друг на друга, и, чуть помолчав, Лейла тихо отвечает:       — Кто знает, Блум… Завтра увидим. Если он появится, то мы сможем выяснить, что же случилось во время приема на Эраклионе.       — Мне хотелось бы увидеться с ним в эту же минуту, понять, почему он так поступил, но… — фея Огня Дракона судорожно вдыхает и твердо продолжает: − Но сейчас мы должны разобраться, откуда же, черт возьми, взялся Валтор?       — Насчет этого, — Муза достает из сумки сложенный втрое листочек. — Кажется, мы с Лейлой кое-что нашли. Всего лишь заметка из газеты двадцатитрехлетней давности, но хоть что-то, — она пожимает плечами.       — Самое странное, что многие выпуски газет того времени пропали из Архива, — замечает Лейла, пока Винкс одна за другой с ошеломлением читают заметку. — И это при том, что практически все печатные издания за прошлые семнадцать лет остались на месте. А вот то, что было восемнадцать лет назад, двадцать, двадцать два и двадцать три года назад… многое пропало. Библиотекарь, которая работала в Архиве многие годы, сказала, что не было никаких происшествий, из-за которых хранилища могли так выборочно пострадать. Даже эту заметку мы взяли из выпуска, что она хранила лично. На его предпоследней странице фотография ее дочери, получившей какую-то награду…       — Не награду, а звание Мисс Магикс, — поправляет ее Муза. — Но это не важно. Гораздо интереснее, что, судя по этой заметке…       — … Валтор был придворным магом Солярии?! — пораженно восклицает Стелла. — Невозможно! Я никогда об этом не слышала!       — Стелла, не удивлюсь, если ты не слышала, какой сейчас придворный маг у твоего отца, — потирает виски Текна.       — Нет у моего отца никакого личного мага! — раздраженно выпаливает та. — Моя мама выполняла эти обязанности, когда была королевой! Она очень сильная волшебница!       — А кто был до нее?       Стелла открывает было рот, но сразу же в замешательстве закрывает его. На лице ее медленно расцветают красные пятна, выдавая смущение.       — Не помню, — признается она.       — Текна, а ты можешь это выяснить? — спрашивает Флора.       — Уже, — та быстро пробегает глазами по проступающим строчкам на своем карманном компьютере. — Некий Шалан, талантливый выпускник академии магии на Линфее, пробыл на посту придворного мага Солярии шесть с половиной лет, а после добровольно уступил его королеве Луне, когда она достигла пика своей силы. Любопытный субъект. Имеет множество заслуг перед исследовательским волшебным сообществом, создатель нескольких новых заклинаний, редко показывается на людях, на данный момент живет на планете Айсис и неизвестно чем занимается, — закончив, Текна вскидывает брови, глядя на подруг: − Одна я думаю, что с ним стоит побеседовать?       — Не слишком-то много у нас вариантов, — замечает Муза.       — Я могу связаться со знакомыми на Линфее, вдруг кто-то знает этого мага, — предлагает Флора и озабоченно смотрит на борющуюся с сонливостью Блум. — Только сегодня уже слишком поздно, наверное, стоит отложить все на завтра и передохнуть.       — В любом случае, мы сможем отправиться на Айсис только после праздника. Если мы на него не придем, директриса все поймет, — вставая и протирая глаза, говорит фея Огня Дракона. — Хорошо, что мы узнали хоть что-то.       Спустя полчаса уходя из общей комнаты, Блум со смятением думает, что о собственной маленькой проблеме так ничего и не выяснила.       Она выдавливает из себя улыбку, отвечая обеспокоенной Флоре, что с ней все в порядке, а сама не гнущимися пальцами одевает пижаму и ложится в кровать так, будто ныряет в ледяную воду — зажмурившись и крепко стиснув зубы.       Блум дрожит, и не уверена, от страха или от возбуждения.

***

      Его руки были горячими, нежными. Она любила его прикосновения — осторожные, невероятно заботливые — словно она была хрупчайшей драгоценностью, подлинным сокровищем. Ее руки нашли широкую спину, очертив каждый из мускулов, свидетельствовавших о его силе, которую он никогда бы не применил против нее. Она притянула его ближе, вжимаясь в него всем телом, желая его так сильно, что сердце грозило выпрыгнуть из груди.       Он что-то прошептал ей на ухо, нашел языком ее бешено бьющийся пульс, обжег неровным дыханием кожу, и она прикусила губу, чувствуя, как внутренности начали растекаться подобно раскаленной лаве.       Он целовал ее ласково, невесомо проводил губами по ее макушке, держал крепко. И, поглощенная огненным штормом, она не поняла, когда его мягкие шелковые волосы под ее пальцами превратились в жесткие, тяжелые, щекочущие ее талию пряди. Она хотела вскрикнуть, но сумела только протяжно застонать, обвивая его ногами — чтобы ближе, жарче, везде. Ей не было под силу потушить неистовое пламя в своей крови.       Нежные прикосновения сменились властными, и она вонзила ногти в его плечи, но ее жалкое сопротивление было с легкостью им отметено. Он целовал ее глубоко, страстно, исследуя, требуя, заявляя права. И она чувствовала его неистовый голод, зная, что лишь она одна способна его утолить.       Она смотрела в темные горящие глаза и видела не любовь, но жажду обладания. И, извивающаяся в его руках, она не могла заставить себя остановиться, прекратить целовать эту чувственную самодовольную усмешку на его губах.       Они соединялись. Становились чем-то совершенным. Целым миром, независимым, полноценным.       И она ощущала не только его желание, но и его ненависть, его боль, его тщательно спрятанную даже от самого себя горечь.       Она кричала. Умирала. Мечтала остаться навечно в этом идеальном единении, которое никогда не будет одиноким. Хотела проснуться и снова стать обычной девушкой, брошенной возлюбленным. Она горела.       Она горела, питаясь его непреодолимой силой.       И, пожирая ее пламя, Валтор горел вместе с ней.       Блум просыпается от испуганного голоса Флоры над головой, чувствуя дорожки слез на своих щеках. Она не знает, плачет ли она от жалости к себе или же… от жалости к врагу?