И темные знают...

Он думал, что солнечный свет его убьет. Просто выжжет ему глаза, вскипятит застывшую в жилах кровь, испепелит до костей. Но это было бы милосердием большим, чем он заслужил. Ему следовало бы гнить во мраке вечно, так почему же он позволил им вытащить его на свет? Вновь вдохнув свежий воздух, взглянув на синее небо, испив до дна сладость солнечных лучей, он восстанавливается – тело слушается всё лучше, возвращается былая легкость движений, острое зрение, отточенный слух. Это его природа, от которой ему не дано отказаться; он и вопреки собственной воле продолжает цепляться за жизнь. Чтобы убить его, необходимо средство вернее, чем годы и глад. Нужен острый меч и рука, которая не дрогнет. Возможно, столкнись он в битве с Хагеном, а не с Орителом семнадцать лет назад, его голова слетела бы с плеч. Чтобы победить, Хагену бы не понадобилась помощь ведьмы и феи. - Ты мог бы давно быть на свободе, но предпочитаешь прозябать в темнице. Значит, по-прежнему хранишь Валтору верность. Хаген говорит как будто рассеянно, плечи его расслаблены, а взгляд направлен на спины сидящих впереди рыцарей-тамплиеров. Обманчивая иллюзия слабости. Хаген постарел, может быть, даже стал чуть менее быстрым, но от того он еще более бдителен – пальцы в опасной близости от рукояти меча – и осторожен. Если бы Алхор захотел сбежать, то клинок Кузнеца вонзился бы в него первым. Мастерство Хагена когда-то вызывало у Алхора восхищение пополам с благоговением; даже сравнявшись с ним по силе, он уважал его. Именно отголоски этих чувств заставляют его разомкнуть губы: - Для меня нет иного господина, – он прикрывает веки, вызывая в памяти образ старшего брата, его ироничный прищур, задумчивую полуулыбку. – Никто не займет его место. Алхор просто не сможет служить другому, пока помнит несгибаемую волю во взгляде Валтора, его неистовое пламя, неотступной тенью которого Алхор был. И кто, как не Хаген, шедший вслед за своим королем на любую авантюру, поймет его? - Такова наша суть, наше призвание – следовать за сюзереном до конца, - Кузнец скрещивает руки на груди. – Хотя я никогда не понимал, что ты нашел в этом напыщенном амбициозном ублюдке. - Он мой брат, - напоминает Алхор бесстрастно. - Не замечал за ним братской привязанности, - пожимает могучими плечами Хаген. – Но тебе виднее. Ты сам решаешь, за кого стоит отдавать жизнь. Верно, безмолвно соглашается Алхор, отвернувшись. И за себя он решил уже очень давно. Преклоняя колени перед Валтором в день его семнадцатилетия, он знал, что вряд ли доживет до того, как Валтор взберется на вершину могущества. Потому что путь, выбранный его братом, был вызовом, брошенным миру, породившему их. Потому что Валтор был умен, необыкновенно талантлив и расчетлив, но также он был и яростен, и безмерно горделив, и азартен до безрассудства. И Алхор поклялся, что в день, когда брат оступится, заиграется, ошибется и окажется на самом краю, он оттолкнет его, даже если самому придется упасть. Вот только в этот самый, решающий момент Алхора не оказалось рядом, и Валтор пал, оставив его в кромешной тьме кричать от боли и задыхаться от ненависти к себе. Потому что он должен был… должен был… Алхор кривит губы в горькой полуулыбке. Достаточно ли смерти для искупления его вины? Быть может, если его казнят сегодня, он узнает это.

***

- Это плохо, это очень-очень-очень плохо! – бормочет Стелла, нарезая круги по комнате, выглядящей так, словно по ней прошелся ураган. – Настоящая катастрофа! – восклицает она, хватаясь ладонями за голову. Следящий за ней с экрана Брендон взъерошивает и без того торчащие волосы и осторожно начинает: - Я понимаю, Стелла, но мне надо бежать, давай поговорим позже… - Нет! – выкрикивает та, когда он уже тянется к кнопке отключения. – Брендон, сын Марони, не смей бросать меня сейчас! – угрожает фея, склонившись над лежащим на столе КПК. - Милая, тише! – Брендон тихо стонет, оглядываясь по сторонам. Изображение идет рябью, пока он перемещается в более безопасное место. – Тебе же не хочется, чтобы меня засекли. О, - он придушенно замолкает, пряча глаза. Конечно, Стелла его девушка уже довольно давно, но все же ее красота по-прежнему смущает его. - Да-да, подожди секунду, - скинувшая ночную рубашку Стелла раскрывает шкаф, чуть хмурится, хватает платье и, одеваясь, решительно говорит: – Мы немедленно идем к Блум, пусть лучше она узнает это от нас, чем увидит в новостной ленте Эраклиона. Да что там, скоро все сплетницы Алфеи станут перемывать этой троице косточки! - Возле дворца уже выстроилась толпа щелкоперов, хорошо хоть, что Диаспро настолько занята Скаем, что интервью ей не интересны, - мрачно говорит Брендон. – И, конечно, Блум нелегко приходится, поговори с ней. Фея солнца и луны категорично мотает светловолосой головой, хватая карманный компьютер, выбегает в гостиную. - Она должна услышать это от того, кто видел все своими глазами, неужели не понимаешь? – махнув рукой уткнувшейся в книжку Флоре, она врывается в соседнюю комнату. – Иначе так и будет думать, что это просто недоразумение… И чуть ей стоит переступить через порог, как вокруг лодыжек обвиваются колючие стебли плюща, разросшегося над дверью. Стелла замирает на полуслове, и на обеспокоенный зов Брендона только издает полузадушенный писк. - Не надо, малыш, – подошедшая Флора ласково гладит мигом свернувшееся в кадке растение. – Это всего лишь Стелла, от нее всегда много шума, но никакого вреда. - Солнце и Звезды! Я терпеть не могу такие склизкие мерзкие штуки! - жалуется Стелла и с визгом отпрыгивает в сторону, когда плющ щетинится зубастыми кислотно-зелеными листьями. Флора тихонько смеется, магией успокаивая возбужденный цветок. - И вовсе он не склизкий, - доносится до девушек приглушенный голос Блум. Выбравшись из-под пледа, фея Огня Дракона смотрит на Стеллу усталыми, но с загоревшейся искоркой веселья глазами. – Ты очень обидела моего стража. - Стража? - Флора напоила меня легким снотворным и попросила Мистера Зубастика проследить, чтобы никто не заходил. Но из-за кошмаров я давно проснулась, так что не переживай, - Блум улыбается присевшей рядом подруге. – Что-то случилось? Выглядишь… - Ужасно! Я выгляжу как воронье пугало! – Стелла со стоном стаскивает одеяло с кровати Блум, накрывшись им с головой. – Брендон, ты должен забыть, что видел меня такой! Брендон? Эй, ты все-таки бросил меня одну! При упоминании специалиста Блум недоуменно хмурит брови, но когда Стелла достает КПК со светящимся экраном, складка на ее лбу разглаживается: - Брендон на связи? – и, помедлив, с надеждой добавляет: − Есть какие-нибудь новости с Эраклиона? Вздрогнув, принцесса Солярии обрывает причитания. Но долгие раздумья совершенно не в ее характере, поэтому гневные слова вырываются у нее почти мгновенно. - Скай объявил о своей свадьбе с Диаспро! Вышел к народу, держа ее за ручку, и сказал, что им нет смысла медлить, потому что все уже давно решено. Он все время обманывал тебя, Блум! Знал, прекрасно знал, что ему не избежать брака с ней, и все равно встречался с тобой! - Подожди, Стелла, - медленно произносит Блум, до боли стискивая пальцы, проверяя, вдруг это обычные кошмары − кошмары без Валтора − вернулись. Всего-навсего кошмар. Ведь не мог же Скай на самом деле, по-настоящему, так поступить с ней? Ничего не объяснив, без всякой причины выбросить ее, словно использованный и не нужный больше исписанный черновик? - Подо…жди, - едва двигая языком, повторяет Блум. – Свадьба? Раскрасневшееся, злое лицо Стеллы расплывается у нее перед глазами, а стены будто сдвигаются, и каждый следующий вдох дается с трудом. Падая, она не чувствует, как Флора с тревожным криком поддерживает ее за плечи, укладывая на подушки. - Осторожнее, Блум, ты совсем слаба. - Будь я ведьмой, прокляла бы гада! – вскакивает фея солнца и луны. – Нельзя так поступать с девушкой, хоть ты трижды принц! - Я думала, что Скай не из тех, кому плевать на чужие чувства, - Блум потерянно обнимает себя руками, пытаясь сдержать дрожь. – Я думала, что знаю его. Я не понимаю, почему он не ничего не сказал? Стелла практически подлетает к ней, крепко обнимая. - О, дорогая, не плачь. Он того не стоит. - Это подло, девочки, - Блум бессильно сжимает кулаки, растерянность и боль в ее сердце смывает волной гнева. В застилаемых пеленой слез глазах загорается грозное пламя, а напряжение расчерчивает скулы, заостряя черты лица, делая их жестче. – Мерзко и грязно. Мне казалось, что Скай не такой человек. На краткий момент в комнате повисает тяжелая тишина, но внезапно голос Брендона взрезает ее, уверенно, как нож – масло. - Он и не такой, - Брендон появляется на экране КПК. Даже ощутимо потрепанный и уставший, со следами драки на одежде, он говорит твердо, как человек, искренне убежденный в своей правоте. – Мы дружим с детства, я знаю Ская, как облупленного. Когда все его сверстники, включая и меня, вертелись вокруг придворных дамочек, он только и делал, что занимался, тренировался, готовился унаследовать трон. В пятнадцать он уже управлял дальними провинциями. Более серьезного и ответственного человека еще поискать надо. Единственный раз в жизни Скай увильнул от обязанностей, поступив в Красный Фонтан. А там он встретил тебя. И за все время знакомства с тобой он натворил столько глупостей, сколько не делал за последние семнадцать лет, - Брендон коротко вздыхает, улыбаясь: − Этот дурень тебя любит, понимаешь? Блум отводит взгляд. Ей хочется верить, но… - Как-то Диаспро сказала, что Скай ее жених, - с тоской произносит она. – Что они поженятся однажды. Их родители договорились об этом, когда они были еще детьми. Я принцесса мертвого мира, Брендон. А Диаспро – наследница богатого, процветающего королевства, выгодная партия для принца Эраклиона. Наверное, Скай просто решил вернуться к своим обязанностям. - Чушь, - возражает специалист сердито. – Он хотел пойти против отца, известив всю знать королевства, что встречается с тобой. Ему бы это удалось, поверь, благородные его уважают, а народ – любит. - Он хотел рассказать обо мне? - Да! Ему настолько не терпелось, что он даже репетировал в моем присутствии. И в речи упоминал он принцессу Блум, а не Диаспро. Стелла озабоченно прикусывает губу: - Конечно, это очень романтично. Но на вечеринке Скай заявил совсем иное, да еще и эта свадьба! И что с тобой произошло, Брендон? Ты весь в грязи… Разве ты был не в замке? Брендон нервно оглядывается, потирает шею. Судя по качающимся от ветра деревьям за его спиной и встревоженным птичьим крикам, он где-то в лесу. - Слушайте, девушки, - его движения становятся дерганными. – Я верю в Ская. Думаю, что Диаспро его околдовала, поэтому я и пробрался во дворец, чтобы убедиться. Скай бы никогда не натравил на меня дворцовую стражу, а пришел бы разобраться сам, - раздаются непонятные приглушенные звуки, и специалист выплевывает проклятье себе под нос. – Диаспро вертит им, как пожелает. Это нужно прекратить. Глаза Стеллы округляются, когда она, прислушавшись, понимает природу доносящегося до них шума: - Это что, собаки? Брендон, на тебя спустили охотничьих псов! - Не волнуйся, любовь моя, - тихо смеется тот. – Мой ветролет неподалеку. Во что бы то ни стало, я прибуду на сегодняшний Бал. - Но у тебя совсем не останется времени на поиски костюма, - солярийская принцесса было хмурится, но спустя секунду с восторгом хлопает в ладоши: − Хорошо, я сама подыщу тебе что-нибудь! - Оставляю все на тебя, милая, - соглашается Брендон и переводит взгляд на фею Огня Дракона. – На твоем месте, я не спешил бы с выводами, Блум. Та в ответ нерешительно кивает. - Спасибо тебе. Парень подмигивает хитрым карим глазом, а затем передача прерывается, и экран гаснет. Видимо, погоня подобралась к отвлекшемуся специалисту совсем близко. - Мне кажется, он прав, - Флора кладет теплую ладошку на плечо Блум, и та встряхивается, скидывает с себя оцепенение. Несмотря на усталость и головную боль, вызванную бессонными ночами, ей кажется, что подаренная Брендоном надежда прибавила ей немного сил. - Я должна привести мысли в порядок, - извиняющимся тоном говорит Блум, глядя на подруг. У нее нет слов, чтобы выразить признательность, испытываемую за то, что в трудный момент они поддерживают ее, держатся рядом, даже если им самим приходится нелегко. Но она надеется, что им удастся почувствовать ее признательность точно так же, как они чувствуют и ее смятение, и тревогу, и грусть. – Спасибо, девочки. Она надеется не напрасно. Стелла и Флора по очереди мягко обнимают ее и, когда за ними захлопывается дверь, Блум падает на кровать, едва сдерживая слабую улыбку. Честно, иногда она не понимает, чем же заслужила таких прекрасных друзей.