И темные знают...

- Она не просыпается, - громко шепчет Стелла, явно охваченная паникой. – Девочки, до начала праздника чуть меньше трех часов, а Блум не просыпается! - Может, оно и к лучшему, - Муза пожимает плечами. – Представьте сами, каково ей будет после случившегося видеть специалистов на балу. Тем более что Скай наверняка не придет, Блум только измотает себя ожиданием. Стелла уставляется на нее одновременно с ужасом и сомнением. Она неуверенно морщит лоб: - Но пропустить такое торжество… Флора кладет на лоб спящей подруги ладошку, а потом встает, успокоенная. Температура высокая, но вполне естественная для феи Огня Дракона. Куда лучше лихорадочного жара, без которого не обходились последние ночи Блум. - Стелла, ты же знаешь, Блум уже неделю постоянно снятся кошмары. А сейчас она выглядит так умиротворенно. Пусть выспится как следует, иначе после праздника нам придется ловить ее в воздухе. Муза накидывает поверх футболки легкую летнюю куртку и мотает головой в сторону двери: - Идемте, надо помочь Лейле и Текне украсить двор. Флора согласно кивает, берет за руку все еще колеблющуюся Стеллу, и втроем они выходят из их квартиры, проходят через поражающие богатством красок этажи, уже готовые принимать гостей. Над потолками парят напоминающие маленькие солнца светильники, их мягкое золотистое сияние обволакивает фей, с возбуждением бегающих по Алфее. Девушки носятся группками, обсуждая намечающееся веселье, хвастаются перед друзьями нарядами, кто-то нервничает, кто-то смеется, но все захвачены подготовкой к празднеству. А больше всех пышет энтузиазмом Стелла, которая то и дело отвлекается на фасон чьего-то платья и совсем не следит за тем, куда идет. К сожалению, и сама Флора задумывается и не успевает поймать ее на повороте. С коротким вскриком Стелла врезается в рыжеволосую ученицу, вышедшую из-за угла. Муза закатывает глаза, когда взбалмошная принцесса Солярии берется отчитать остолбеневшую девушку за невнимательность. Бесцеремонно взяв возмущенную Стеллу под локоть, Муза уводит ее подальше, подмигнув Флоре. Флора с извинениями помогает незнакомой фее отряхнуться, удивленно подмечая, что одета та очень просто – в желтый кружевной сарафан до колен. Девушка, поймав ее любопытный взгляд, неохотно говорит: - Не люблю такие шумные сборища, - и, нахмурившись, осторожно спрашивает, где здесь находится библиотека. Недавно поступившая в Алфею, она плохо ориентируется в школе. Флора понимающе улыбается и старается как можно более толково объяснить, куда нужно спуститься и где лучше свернуть. Закончив, она бросается догонять подруг и не видит, как на губах уходящей первокурсницы расползается довольная усмешка.

***

Покинув библиотеку Алфеи, Дарси долго блуждает в безлюдной части школы с чувством глубокого неудовлетворения. Она обыскала каждый уголок, изучила все секции, но нашла только одну потайную комнату – ту, из которой ее выгнала Конкорда. Если бы не эта заносчивая мелкая пикси, то Дарси нашлось бы, что предоставить Валтору, и она не скиталась бы сейчас со злым беспокойством, распирающим грудь. Конечно, у нее достаточно сил, чтобы прихлопнуть хранительницу Архива, как надоедливую мошку, но ведь маг поручил только аккуратно собрать информацию. Если она по собственной инициативе собирается отыскать секретные формулы Алфеи, то должна это сделать, не подвергая угрозе главную задачу. Именно ей, а не Айси, Валтор решил довериться, и в ее намерения не входит подвести его. Дарси опускается по ступенькам лестницы, когда по пустынному коридору разносится звук тяжелых шагов и лязг оружия. Она вскакивает и активирует дар Валтора, несмотря на то, что невидимость расходует гораздо меньше магической энергии. Но простую невидимость могут развеять более сильные феи или волшебницы, а вот заклятие Валтора, растворившееся у нее в крови, способен снять только его носитель. Так что, прислонившись к стене и с замешательством наблюдая за появлением в коридоре целого отряда рыцарей из Светлого Камня во главе с Гризельдой, она не волнуется, что ее раскроют. Замешательство перерастает в интерес при виде двух белоголовых мужчин, окруженных плотным кольцом монахов. Один – высокий, с могучими плечами и мечом за спиной – проходит мимо, не обратив на нее внимания. От него, как и от рыцарей, дар Валтора скрывает надежно. Но второй – в бесформенном плаще и руками в явно волшебных кандалах – на миг поворачивает голову, и их взгляды встречаются. Спустя долю секунды они оба отводят глаза. Странная процессия продолжает двигаться дальше. Дарси переводит дух и отлепляется от стены. Никто, включая Фарагонду, не замечал ее, когда она пользовалась даром Валтора, но этот парень… он точно смотрел ей прямо в лицо Валтор определенно захочет узнать об этом побольше…

***

Фарагонда давно не девчонка. Прошли те годы, когда она, оставив позади товарищей, с азартом бросалась в битву. Теперь ее терпению завидуют мудрецы, самообладанию и выдержке – короли. Но ей все равно не удается оторвать взгляд от вечерней темноты за окном. Полчаса назад Гризельда ушла встречать последних гостей, вот только высматривает Фарагонда совсем не ее. Стоит ей на мгновение закрыть глаза, как всплывает в мыслях мужской образ, четкий и ясный, будто не семнадцать лет минуло с их последней встречи. Копна алых волос над внимательным и цепким взором, тихий голос, красноречивое молчание. Фарагонда помнит, как после тяжкого боя на плечо ложилась узкая мозолистая ладонь, помнит едва заметный одобрительный изгиб губ и невысказанную тревогу в наклоне головы. Алхор, друг сердечный, ты все еще скорбишь и ненавидишь? - Должна признаться, восхищена вашим упорством, - раздается рядом голос Гриффин. – Вы даже Совет Магикса заставили участвовать в этом фарсе. Фарагонда вскидывает брови в наигранном изумлении: - Ну что вы, коллега, как я могла заставить что-то сделать члена Совета? Он явился сам. Думаю, он здесь лишь из-за уважения к Саладину, с которым весьма дружен, - она с улыбкой переводит взгляд на двоих мужчин, негромко переговаривающихся за столом. - Не смешите, - Гриффин пренебрежительно отмахивается. – Вы должны были надавить на них очень сильно, чтобы они позволили привести эту опасную тварь в школу, полную девиц голубых кровей. - Бедствия прошлых лет показали им, что мои студентки способны постоять за себя, - говорит Фарагонда, лукаво прищурившись. – Новое поколение поразительно. - Они поражают разве что своей глупостью, - усмехается Гриффин. – Хотя вы и сами недалеко от них ушли. Неужели вы и в самом деле не понимаете, насколько нелепа ваша затея? Или уже забыли, кто такой этот… − ведьма обрывает себя и кривит губы в отвращении. - Я помню, - Фарагонда отворачивается от Гриффин к окну. – Мы сражались с ним бок о бок, доверяли ему наши спины бессчетное количество раз. Я помню надежного соратника, доброго друга. Гриффин отвечает с откровенным презрением: - А я помню бешеного пса, которому даже не требовалось приказа, чтобы он начал рвать врагов хозяина. Фарагонда, вы считаете, он примет вашу протянутую руку за хозяйскую? Он скорее отгрызет ее по локоть. - Я считаю, он примет нашу помощь, когда поймет, что Валтор бросил его погибать в заточении, - отвечает директриса Алфеи, посмотрев на Гриффин через плечо; от безмятежности в ее синих глазах становится не по себе даже бывалой ведьме. – Зачем хранить верность господину, забывшему о нем? – добавляет Фарагонда после недолгого молчания. Гриффин хмурится, а затем хмыкает, стараясь скрыть потрясение: - Снова я вас недооценила, старая интриганка. Ну что ж, если так, я подыграю вам. Придя к соглашению, они усаживаются за стол рядом с Саладином и Грейхартом, членом Совета Магикса. Фарагонда рассеянно оглядывает просторную полупустую залу. Внезапно ей думается, что эта обычная тренировочная комната с одним единственным длинным, узким столом, за которым они сидят, очень похожа на Зал Правосудия в Магиксе. Окна во всю стену, занавешенные тяжелыми шторами, гулкое эхо от каждого шага, пронзительно яркий свет, освещающий каждый уголок. Возможно, Алхор оценит иронию, ведь его никогда не судили. Вежливый стук прерывает мысли Фарагонды; она поднимает голову, слыша скрип раскрываемых дверей, встает, приветствуя вошедших, благодарно улыбается Гризельде и мрачному Хагену, вновь садится и кладет руки на стол, крепко сцепляя пальцы в замок. Все это было ее идеей, ей вести разговор, она должна… однако слова застревают у Фарагонды в горле. Ничуть не постаревший, но седой, истощенный и мертвенно-бледный Алхор стоит напротив. Его потухший взгляд скользит по ней, по напряженной Гриффин, а на человеке рядом с ведьмой останавливается, и в пустых глазах появляется что-то, отдаленно напоминающее эмоцию. - Саладин, - произносит Алхор едва слышно. - Здравствуй, Алхор, - неторопливо кивает Саладин и чуть поводит посохом. – Пожалуйста, присаживайся. - Вы постарели, - замечает Алхор, проигнорировав высокий резной стул, возникший позади него. - Годы не проходят бесследно, - признает пожилой маг со вздохом. - Кто-нибудь уже превзошел вас? - Хочешь − верь, хочешь – нет, но я все еще стою кое-чего. Построил школу для таких же необузданных юнцов, какими были мы, - Саладин смеется, потирая подбородок. – Ищу таланты, сильные характеры. Признаться, есть у меня парни, чьи выходки бывают побезумнее наших. Уверен, тебе было бы интересно на них взглянуть… - Весьма трогательная беседа, но нельзя ли ближе к делу? – раздраженно перебивает его Гриффин. – Мы собрались здесь не для пустых разговоров. Удовлетворять свое любопытство будешь после, Алхор. Саладин недовольно косится на ведьму, но умолкает. Алхор же только переводит бесстрастный взгляд со старого мага на Грейхарта. Фарагонда, хорошо знакомая с Алхором, видит в его багряных глазах вопрос и ожидание. А вот члену Совета сразу же становится некомфортно от этого ледяного молчания. - Директриса Гриффин была резка, но, к сожалению, она права, - приходит на помощь Грейхарту Фарагонда. – Алхор, тебя доставили сюда, потому что всему волшебному измерению нужна твоя помощь. - Чушь, - заявляет Гриффин, скрестив руки на груди. Она наклоняется вперед, холодно уставившись на темного мага. – Ты здесь только потому, что Фарагонда не забыла о вашей старой дружбе и не хочет оставлять тебя гнить под Светлым Камнем. Так что это тебе делают одолжение, запомни! - Достаточно, - Фарагонда повышает голос. – Мы только теряем время, препираясь. Алхор, - мягко зовет она, и тот чуть наклоняет голову, глядя на нее, − мы предлагаем тебе свободу. Алхор смотрит также безучастно, как и до того, как она раскрыла рот. И это не то его обычное равнодушие, под которым он прячет редкие эмоции. Эта апатия, эта пугающая пустота – неподдельная. - Я отказываюсь, - отвечает он, даже не моргнув. Гриффин зло дергает уголком губ: - Глупец. И всегда им был. Ты служишь властолюбивому эгоцентричному ублюдку, который и не вспомнил о тебе, оказавшись на свободе, - и только после этих слов Алхор впервые за вечер бросает на ведьму взгляд. А она продолжает, довольная тем, что он перестал, наконец, ее игнорировать: − Конечно, ты ведь не знаешь. Новости долго доходят до твоего подземелья. Валтор, твой любимый господин, уже семь дней, как сбежал с Омеги. И за все это время он не предпринял ни одной попытки освободить тебя. Ощутимо вздрогнув, Алхор резко поворачивается к Фарагонде, показав ей, как задрожали его искусанные, обметанные белым губы. Он не издал ни звука, но ей все стало понятно по исказившемуся лицу – в ту же секунду, как если бы он кричал, срывая голос. Глаза его нечеловеческие – цвета крови с пеплом – более не безразличны, полны смятения, ужаса, непонимания и безрассудной, страшной, больной надежды. - Это правда, - Фарагонда заставляет себя говорить спокойно. – Валтор покинул Омегу не так давно. Он по-прежнему амбициозен и жесток, и нет предела силе, которую он ищет. Жители многих миров страдают от его нападок. Вот почему мы позвали тебя. - За помощь в устранении этой угрозы Совет Магикса дарует вам свободу, Алхор. Вы сможете начать жизнь с чистого листа, - включается в разговор Грейхарт, придя в себя. – Мы гарантируем, что никто не станет вас преследовать за грехи прошлого. - Я хотел предложить тебе преподавательскую должность в моей школе, - говорит Саладин добродушно. – Совет Магикса пообещал, что не станет чинить препятствий. Грейхарт кивает, изящным жестом поправив очки в тонкой оправе. - Мы тщательно изучили ваше дело и приняли единогласное решение, - постукивает он по серой папке, лежащей перед ним на столе. – Вы будете оправданы, как только дадите понять, что поддержите нас в борьбе против Валтора. Фарагонда, затаив дыхание, наблюдает за тем, как стремительно исчезает растерянность Алхора. Он заново выстраивает рухнувшие стены, тщательно пряча бурю эмоцию, без всяких сомнений бушующую внутри него. Только неуверенно дрогнувший уголок рта выдает его. Алхор на мгновение смыкает веки, а потом спрашивает негромко и коротко: - Он действует в одиночку? - Не совсем. Ваш брат сбежал из измерения Омега вместе с другими преступниками, - Грейхарт хмурится, сверяясь с бумагами, – да, с тремя ведьмами. Айси, Дарси, Сторми. Гриффин предпочитает промолчать, и Фарагонда сама поясняет: - Юные, но многообещающие колдуньи, бывшие ученицы школы ведьм. Во главе армии чудовищ и будучи помощницами Темного Феникса, некоторое время сеяли хаос, были повержены, затем заточены. Насколько нам известно, после побега они остались с Валтором. При упоминании Даркара плечи Алхора чуть напрягаются, но миг спустя он расслабляется, а в сосредоточенном прищуре появляется намек на облегчение. И от этого зрелища у Фарагонды сжимается сердце. Она уже знает, какой ответ даст Алхор. - О ведьмах не беспокойтесь, - говорит Грейхарт. – Лучше подумайте, как остановить Валтора. Вы его брат, значит, знаете, как он мыслит, можете предсказать его следующий шаг. Мы дадим всю необходимую информацию, вам нужно только принять наше предложение. - Предложение гораздо более щедрое, чем ты заслуживаешь, - кривится Гриффин. Саладин вздыхает и серьезно обращается к их старому товарищу: - Алхор, ты посвятил своему брату двадцать лет жизни, большую часть которых провел в темнице. И каждый год, когда тебе предлагали отречься от него и выйти на свободу, ты отказывался. Твоя верность восхищает меня, всегда восхищала. Однако сейчас она абсолютно бессмысленна. Ты никогда не забывал своего брата, но дело в том, что Валтор сам забыл о тебе. В этот раз прими предложение Совета Магикса. Помнится, однажды ты научил меня паре приемов, научишь и моих парней. Соглашайся. Алхор в ответ лишь качает головой. Он улыбается, улыбается безмерно печально и произносит два слова, повторяемые им на протяжении семнадцати лет бесчисленное множество раз. - Я отказываюсь, - а в глазах у него невероятное спокойствие. - Но почему? – ошеломленно выпаливает Грейхарт. Темный маг, звеня кандалами, откидывает за спину длинные спутанные волосы. Знак Валтора, вытатуированный у него шее, такого же насыщенного цвета, как и семнадцать лет назад. В ярком свете он искрится серебром. - Я давал клятву верности, - просто отвечает Алхор. Фарагонда сглатывает ком в горле. Ей невыносимо хочется остаться одной и тихо заплакать. Милый враг, тепло пламени, решительность клинка. Неужели даже предательство не способно тебя поколебать? Алхор чуть улыбается им, тепло кивает Саладину и направляется к дверям. Рыцари Лорда Тамплиеров тут же смыкают вокруг него ряды. - Жалкий пес, - ядовито бросает Гриффин. – Хозяин бросил тебя подыхать, но ты все равно готов лизать ему руки. У тебя что, совсем нет гордости? - Это ты струсила перед решающей битвой, - Алхор останавливается и говорит голосом, исполненным величайшего презрения. – Это ты вымаливала прощение, продавая Валтора врагу. Если я пес, то ты крыса, сбежавшая с давшего крен корабля. Кто из нас более жалок? И темный маг выходит, так и не оглянувшись на побледневшую Гриффин. Хаген, до сих пор не произнесший ни слова и внимательно следящий за происходящим, усмехается в бороду. - Он прав, - заявляет старый смутьян во всеуслышание и вслед за монахами Светлого Камня покидает комнату. Фарагонда обессиленно откидывается на спинку стула. Все прошло так, как она и планировала. Осталось сделать то единственное, ради чего этот фарс задумывался.

***

Она горит. Жидкий огонь растекается по ее венам. Так мучительно. Так восхитительно. Не сдержать восторженного вздоха. Настолько хорошо, что она не может думать. Мысли о сопротивлении давно смыло горячей волной. Осталась только глубокая безумная жажда. Она алчет. Больше удовольствия. Больше его прикосновений. Поцелуев – легких, нежных – крыльями бабочки по коже. Поцелуев – лихорадочных, страстных – до нехватки воздуха в легких. Она обнимает его, нет, она цепляется за него, боясь отпустить. Она знает, что случится, если он оставит ее. Она останется одна. Нет, ей вовсе не хочется, чтобы это блаженное, невыносимо прекрасное единение прерывалось. Пусть он погружается в нее глубже, вбирает самую суть, поглощает силу. Она позволяет ему это, как он позволяет ей оставлять кровавые борозды на его плечах. Пусть он двигается – мучительно медленно, пусть он стонет – с отчаянным наслаждением. Пусть ловит ее пальцы горячим ртом, она в ответ будет стискивать ногами его бедра. Потому что нет ничего правильней кольца его объятий. Она обхватывает его голову руками, притягивая ближе. Неистово – никто из них не терпит промедления. Ей кажется, что сердце вот-вот прорвется через грудь, когда их языки снова сталкиваются, а мышцы напрягаются, будто в преддверии битвы. Но разве от сражения можно получить наслаждение столь безумное? И потому это вовсе не битва. Это сделка. Они утоляют жажду, раздирающую его тело, разрывающую ее душу. И каждый поцелуй, сводящий с ума, - это печать. Каждая царапина на его спине от ее ногтей – подпись. Каждая капля крови на ее губах от его клыков – следы от пролитых чернил. Своими телами они создали безупречный договор. Кому под силу разорвать эту связь? Уж точно не лучику света, пробивающемуся из-под толщи воды. Какое дело им, властелинам огненных штормов, до тусклой искорки, мерцающей вдали… Даже если нимфа сорвет голос в крике, Блум не услышит. Зачем ей весь прочий мир, когда перед ней он, ласковый и гневный, заботливый и властный, смотрит потемневшими глазами, в которых ярость, сомнение, боль мечутся вспышками молний. Откуда же, откуда в них двоих столько похожих эмоций, с трудом подавляемых чувств? Когда-то она не понимала, что движет Валтором на пути, залитом чужими слезами и кровью. А что теперь… Блум проводит по его лицу ладонью, стирая с него застарелую злую горечь. Ох, темный маг, бездушный и жестокий, и кто же предал тебя?