И темные знают...

Заклятие Валтора заставит кого угодно не замечать Дарси, но она все равно наблюдает за рыцарями Светлого Камня на расстоянии, тенью следуя за ними. Вот почему, когда они заходят в какое-то помещение, двери захлопываются прежде, чем ведьма успевает проскользнуть следом. В конце концов, осторожность в ней перебарывает любопытство, и Дарси не пытается проникнуть туда. Ждет она недолго. Проходит не больше получаса, как монахи появляются снова. Белоголовый парень в их окружении выглядит еще более бледным, хотя и так похож скорее на ожившую мраморную статую, чем на человека. Вышедший секундой позже старый мечник кивает ему с мрачной усмешкой. - Ничего другого от тебя не ждал, Алхор. Дарси хмурится, но это имя ни о чем ей не говорит. Может быть, этот парень успел что-то натворить, пока их держали во льду? И натворить нечто действительно грандиозное, раз его охраняют так тщательно. Белоголовый оглядывается на мечника и что-то тихо говорит. Дарси не слышит, что именно, да и не интересует ее это. Она запоздало замечает татуировку у него на шее, ранее прикрытую спутанными прядями волос. Мерцающие серебром линии на коже выведены аккуратно и четко, образуя хорошо известный ей знак. - Но ты мог бы согласиться, чтобы потом сбежать. За решеткой у тебя такой возможности не будет. Отказом ты не принес Валтору пользы, - пожимает широкими плечами старик, и белоголовый отводит взгляд. - Валтор решил, что я не нужен ему, - отвечает он. - Значит, это все, что имеет значение? – мечник приподнимает брови. – Решение твоего самовлюбленного братца и больше ничего? - Только это и имеет значение. - Тогда Гриффин не ошибается. Ты и в самом деле жалок. Белоголовый мальчишка без слов отворачивается и делает шаг вперед. Ряды монахов мгновенно приходят в движение, уводя его. Потрепав седую бороду, старик тоже сдвигается с места, и вскоре его массивная спина исчезает за ближайшим углом. Дарси выдыхает проклятье сквозь сцепленные зубы. У Валтора есть брат, который, возможно, знаком с директрисой Гриффин. Хотя чему она удивляется? Они с сестрами ровным счетом ничего не знали о Валторе. Его сила – единственное, что их волновало, и своим могуществом он отстоял право на лидерство. Лучше бы ей забыть об услышанном. Если она без спроса влезет в семейные дела Валтора, он может разозлиться, и Дарси вмиг потеряет его расположение. Но, что если Валтору будет полезно узнать о прибытии его брата в Алфею? Тогда Дарси снабдит его ценной информацией, и ее положение существенно укрепится. Нервно облизнувшись, ведьма в последний раз бросает взгляд на запертые двери и кидается за ушедшим отрядом. Ей кажется, что игра стоит свеч.

***

Гриффин покидает Алфею первой. Не попрощавшись ни с кем, она пропадает в клубах фиолетового дыма. Саладин со вздохом похлопывает Фарагонду по предплечью и исчезает вместе с недовольным Грейхартом. Гризельда, неловко кашлянув, с беспокойством замечает, что без их присмотра торжественный бал наверняка превратился в балаган. Фарагонда улыбается ей и заверяет, что скоро подойдет. И стоит заместительнице выйти, она переносится к кромке леса, неподалеку от места, где приземлился корабль из Светлого Камня. Некоторое время она бродит меж деревьев, наслаждаясь свежим ночным воздухом, шелестением листвы, ощущением приближающегося дождя. Впервые за последние несколько дней Фарагонда не думает ни о чем. Она уже приняла решение. Верное оно или нет, время покажет. Чтобы добраться до корабля, рыцарям необходимо чуть меньше четверти часа. Фарагонда дожидается их у опущенного трапа и в ответ на приветствие командира озвучивает свою просьбу. Тот изумленно смотрит на нее, затем, собравшись с мыслями, отрицательно трясет головой. - Всего лишь пару минут, - просит Фарагонда. – Он никуда не сбежит. - Госпожа… - сдвинув брови, начинает рыцарь, но замолкает, когда ему на плечо ложится тяжелая ладонь. - Я буду рядом, - успокаивает его Хаген, и командир, поколебавшись, все-таки отдает приказ. Монахи, один за другим, возвращаются на корабль, пока на небольшой поляне посреди леса не остаются только три человека. Хаген, добрый друг, встает поодаль и отворачивается, скрестив руки на груди. Фарагонда благодарно улыбается ему в спину, а затем поднимает глаза на Алхора, подходящего к ней. И только сейчас Фарагонда замечает, что годы, проведенные в темнице, сказались не только на его внешнем виде. Поступь, некогда легкая и стремительная, стала медленной и осторожной, будто бы от каждого шага может обвалиться земля у него под ногами. Вернет ли он когда-нибудь былую форму? Она смотрит на него неотрывно, ища на исхудалом лице хоть какой-нибудь намек на гнев или ненависть. Но его губы лишь слегка кривятся, когда он спрашивает: - Измерение Омега? В горле невольно возникает ком, и Фарагонда молча кивает. - Семнадцать лет, - негромко произносит он, прикрыв веки. – Слишком много. - Ты, как всегда, волнуешься о нем, - говорит Фарагонда с печалью. – Уверена, Валтор оправится быстро. - Да, - Алхор дергает уголком рта, − от смерти бы он не оправился вовсе. В багряных глазах изрядная доля горечи, но гораздо больше – робкой радости и облегчения. На это больно смотреть, и Фарагонда опускает взгляд. - Я понимаю, почему ты солгала мне тогда, - а в хриплом голосе его – сдержанное спокойствие. – Ты знала меня лучше других. Знала, что кроме него, мне больше не за кого сражаться. Ты сломала меня в тот момент, когда сказала, что он мертв. - Мы думали, что ты найдешь в себе силы двигаться дальше. Найдешь новую цель. Ты столько времени отдал Валтору, вся твоя жизнь была построена на его амбициях, его воле, его желаниях. Ты заслуживал чего-то большего, чем это бесконечное самопожертвование. Мы хотели большего… для тебя. Они действительно хотели помочь ему, и тогда это казалось правильным и единственно верным. Но, свысока прожитых лет, она осознает, насколько же наивной, глупой и жестокой была. - Я не горжусь тем, что сделала, - признается она. – Мне едва исполнилось двадцать семь, а я уже вела армии в бой и пыталась в одиночку сразить Даркара. Я решила, что могу принимать решения за других. Но я видела, как на войне погибают люди… Совсем молодые, добрые, хорошие люди умирали, сражаясь за свои идеалы. А ты был готов умереть за Валтора. Ты почти умер ради него – Орител едва не задел твое сердце. Ты был повержен, схвачен, скован, и когда ты, едва очнувшись, в первую очередь спросил о нем, я не колебалась. Я сказала тебе, что Валтор мертв, потому что верила − это для твоего же блага. Фарагонда замолкает, глубоко вздохнув. - Я заблуждалась. В конце концов, мы не сумели вытащить тебя из Светлого Камня. Ты так и не согласился на сделку, предлагаемую Советом. Алхор пожимает плечом. - Это решение, которое я принял сам, - его взгляд на мгновение становится задумчивым, блуждающим. – Саладин помогал тебе? – полувопросительно-полуутверждающе произносит он. - И он тоже. Со славой Команды Света Совету пришлось считаться, но без денег никто и слушать бы нас не стал. Нам пригодилась помощь со стороны. До боли знакомым движением Алхор склоняет голову набок. Ветер отбрасывает седые волосы ему за спину, обнажая шею и выступающую линию ключиц. Сверкающий в лунном свете знак Валтора притягивает внимание, но Фарагонда тянет руку не к нему, а к тонкой цепочке, уходящей под рубашку. Чувствуя, как у Алхора замирает дыхание, она перекатывает в пальцах потемневшие звенья. - Король Цискин говорил, что это единственная вещь, которую ты взял из логова дракона, - слабо улыбается Фарагонда, глядя, как расширяются в удивлении его глаза. – А еще он говорил, что ты спас ему жизнь. Она порывисто шагает вперед, хватает за руки, почти упираясь головой ему в подбородок. И смотрит на него неотрывно, пока грудь сжимает от боли, нежности и грусти. - Ты ошибался, - зачарованный металл на его запястьях обдает холодом кожу, − когда говорил, что у тебя нет друзей, − но она только обхватывает их крепче. Все выходит легко и просто. Собранная на кончиках пальцев энергия окутывает кандалы, и тонкое сплетение колдовства в них разрывает на части. Короткий бесшумный импульс, с которым они выходят из строя, замечают только Алхор и Фарагонда. Стальные браслеты и цепи остаются невредимыми, но без капли магии они не в силах удержать такого, как Алхор. - Любой может стать врагом моего брата, - закрыв глаза, он качает головой, − а враги Валтора – это и мои враги, − и кажется ли ей, что его голос дрожит? «Ты все еще мой враг» − вот что слышит в его словах Фарагонда. Но Хаген стоит за спиной, не выпуская их из поля зрения, и им нельзя выдавать себя. Поджав губы, Алхор отшатывается от нее и направляется к опущенному трапу корабля. Фарагонда не останавливает его. - Когда-то я думала, что не смогу с этим примириться, - только отвечает тихо, зная, что он услышит. – Я ошибалась тоже. «Я сражусь с тобой» - вот что она говорит на самом деле. И это то, почему она была единственной, кого он мог назвать другом. Но также это то, почему она не стала для него чем-то большим. Они слишком хорошо понимали друг друга. У каждого была своя система ценностей, и никто из них не мог ей поступиться. Всеобщее благо Фарагонда ставила превыше собственных чувств. Все, что имел, Алхор был готов отдать ради старшего брата. С тех пор мало что изменилось.

***

Пока директриса Алфеи задерживает отлет рыцарей, Дарси неподалеку прячется за деревьями. В полуметре над землей висит овал проекционного портала, в котором отображается подводная пещера Валтора на Андросе с самим магом на переднем плане. Под его немигающим взглядом Дарси, и так сжавшаяся в комок, чтобы ее не увидели, борется с желанием исчезнуть и никогда больше перед ним не появляться. - Повтори, что ты сказала, - медленно произносит он. Дарси морщится от нескрываемой угрозы в его интонации и послушно повторяет: - Твой брат находится в Алфее. Проклятье, во что она ввязалась? Радужка в глазах Валтора стремительно наливается красным, вспыхивает яростным огнем. - Продолжай, - цедит он. - Я сейчас рядом с кораблем из Светлого Камня. Судя по всему, монахи именно на нем доставили твоего брата сюда. Мы столкнулись, когда монахи вели его по коридорам Алфеи, и он меня заметил, несмотря на действие заклятия, которое ты мне подарил. Молоденький парень, на вид младше меня, но с твоим знаком на шее. Так что я решила проследить за ними и слышала, как один мечник назвал его Алхором, - Дарси облизывает губы, глядя, как каменеет лицом темный маг, − а потом сказал, что ты его брат. - Мечник из монахов? – уточняет Валтор. - Нет, какой-то седой бородатый старик, не знаю его имени. Огромный, в хороших доспехах и плаще, с мечом за спиной. Валтор хмурится, глубокая складка прорезает его лоб. - Ты сказала, что его доставили в Алфею. Как? - На воздушном корабле, - осторожно напоминает Дарси, и он зло дергается, разворачиваясь к ней всем корпусом. Но прежде, чем маг успевает раскрыть рот, Дарси поспешно начинает говорить: − Я видела только, как большой отряд рыцарей Светлого Камня уводит его из школы. Они окружили его со всех сторон, хотя он казался больным и на нем были волшебные кандалы. Похоже, они его до жути боялись, - ведьма позволяет себе ухмылку. Бешенство Валтора испаряется, будто бы его и не было. - Насколько плохо он выглядел? – холодно спрашивает он. - Очень плохо. Ужасно бледный, худой, волосы то ли белые, то ли седые в диком беспорядке, под глазами круги. Не слишком-то хорошо они с ним обращались. На лице Валтора проступает смесь неуверенности и гнева, и в этот момент Дарси счастлива, что ее нет в той пещере, каменный пол и своды которой идут глубокими трещинами от взрыва энергии мага. Дарси примерно представляет, что случилось бы с ней, попали она под удар. Сначала бы ее обрушило на землю, вдавило, перемололо кости и только потом разнесло на кровавые куски. Да от одного взгляда в глаза, горящие алым, по рукам и ногам проносится крупная дрожь, и Дарси отворачивается, с силой прикусив щеку. Сосредоточившись на железном вкусе крови во рту, она пытается отрешиться от чувства восхищения и страха, подобные тем, которые возникают, когда наблюдаешь за разбушевавшейся стихией. За красотой неистовой первозданной мощи, что завораживает и ужасает. - Где он сейчас? – спрашивает Валтор резко, и ведьма на секунду высовывается из-за дерева. В лунном свете четко виднеются три фигуры: одна высокая и две низких. Старушка Фарагонда стоит так близко к братцу Валтора, что их головы почти соприкасаются. - С ним разговаривает Фарагонда, она уже ждала возле корабля, когда монахи привели парня обратно, - отвечает Дарси. И ладно уж, раз она в любом случае его разозлила... – Вот еще что, Валтор. Кроме тебя, мечник упоминал и директрису Гриффин. Я не уверена, но кажется, что она тоже в Алфее. И ты можешь объяснить, почему он заметил меня? Разве заклятие действует не на всех без исключения? К удивлению ведьмы нового взрыва не следует, разве что крылья носа мага раздуваются и трепещут от сдерживаемой ярости. - На всех, обладающих шестью чувствами. Оно обмануло его зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и интуицию, но в данном конкретном случае это не помогло, потому что он все равно ощутил исходящую от тебя энергию, - недолго помолчав, говорит он. – Следи за ними и дальше. И на ее месте Айси бы взбесилась от его приказного тона, но Дарси лишь аккуратно спрашивает: - А как же Алфея? - Забудь о ней, - Валтор накидывает свой излюбленный плащ. – Что бы ни случилось, не теряй его из виду, - бросает он холодно, даже не посмотрев на нее, чему Дарси откровенно рада. Портал беззвучно схлопывается, и ведьма остается предоставленной самой себе. Собравшись с мыслями, она меняет глупое фейское платьице на привычный наряд. Вновь применив подаренное заклятье, ведьма выбирается из леса и направляется к кораблю, стараясь не думать о том, почему Валтор ни разу не произнес имени брата. Ее больше волнует, не истощатся ли ее магические резервы за то время, которое потребуется для перелета в Светлый Камень.