Слепое счастье

Прошло несколько дней с последних событий. Кормак переступил через обломки мебели, осколки, стараясь не испачкаться в крови и чьих–то останках, что было весьма сложно. Странно было видеть клуб Избранного в таком состоянии, как и самого Вайета. Холливел выглядел не лучшим образом: опухшее, еще больше заросшее лицо, мешки под глазами и стойкий запах перегара. Сам же Повелитель тщетно пытался справиться с тремором и налить себе виски в стакан. Кормак буквально вырвал из рук Избранного бутылку и стакан и налил выпивку себе, тут же сделав смачный глоток, поймав на себе недоумевающий и пьяный взгляд ведьмака. — Ну привет, дружище, — поприветствовал он Вайета Холливела, похлопав по плечу, но видимо слишком сильно, что тот под его рукой, чуть не рухнул с высокого табурета, благо Кормак успел его подхватить под локоть. — Э-эй, да что с тобой такое? Выглядишь, как кусок дерьма, — не стесняясь в выражениях, сообщил Кормак магу, наверняка знающий, что ему ничего за это не будет. — Жизнь — дерьмо, всё дерьмо, — заплетающимся языком проговорил маг, смачно рыгнув. Он попытался встать, опираясь на плечо друга, но ноги не слушались и скользили по полу. — С чего такие выводы? Ты же великий, черт тебя побери, маг! Да у тебя все есть, все принадлежит тебе и ты утверждаешь, что все это — дерьмо?! — поразился демон словам ведьмака. — Да тебе стоит только щелкнуть пальцами и — вуаля! — любое желание воплощено! Эх, мне б так жить! — артистично вздохнул Кормак, облокотившись локтем о столешницу, пока Избранный пытался поставить себя в вертикальное положение. — А мне приходится довольствоваться жалким казино… И все эти выигрыши — ничто, по сравнению с тем, что можешь иметь ты, мой друг! — ткнул он его пальцем в плечо, но, видимо зря, потому как ведьмак вновь приземлился на стул. Вайет сейчас плохо владел не только вестибулярным аппаратом, но и магией. Попытка переместить к себе бутерброд оказалась провальной. Он поднял мутный взгляд на друга. — Магия не заставит любить сердце, — пьяно ответил он. — Секс? — он провел ладонью над головой, намекая, что этого добра в достатке. — О, да я смотрю у тебя все совсем плохо, — усмехнулся Кормак, подав бутерброд другу. — Что же тебе тогда еще нужно? — поинтересовался он, искренне не понимая Вайета. — Любовь, — повторил Избранный, икнув. Только теперь, когда в организм перестал поступать алкоголь, он начал приходить в себя. Конечно, он всё еще видел Кормака в двух экземплярах, да и пол всё еще шатался, но по крайней мере разум начал светлеть. — Какой сегодня день? — поинтересовался он у друга, принимая бутерброд. — Пятница, — ответил демон, как-то подозрительно косясь на Холливела. — Если хочешь знать сколько дней ты пропадал, то знай — тебя не было три дня. Там, в подземелье, назревает мятеж, кто-то даже уже пытается метить на твое место. И приструнить их некому. Ты же знаешь, — Кормак оторвал руку от стола и как-то уж больно по-мажорски стал осматривать свой маникюр, — я этими делами не занимаюсь и не лезу во все эти заморочки. Мне это на фиг не надо, а вот ты… ты совсем сдал со своей «любовью»! — вскинул брови демон, показывая своим видом, какого он не высокого мнения об этом неведомом ему чувстве. — Так что, давай, завязывай ныть и вставай уже на ноги! — в буквальном и переносном смысле дал он пинка Избранному. Вайет качнулся, но удержался на ногах, пройдя по инерции несколько шагов. Если бы подобное проделал кто–то из поданных, от него бы не осталось даже мокрого места. — Три дня… — повторил он, трезвея на глазах. — Дэн! — три дня ребенок обитает один в огромном особняке, а он, отец, заливает какое-то там горе. Кормак вопросительно посмотрел на друга. — Ты со мной? — А ты думаешь, я буду разгребать за тобой все это дерьмо? — Кормак обвел взглядом клуб. — Нет уж, я с тобой. Перенеслись они быстро и почти удачно. Кормак так уж точно ни во что не вписался, в отличии от Вайета, который влетел в комод, чуть не разгромив его. В комнате раздался жуткий треск, но все осталось на своем месте, даже Избранный, удержавший все-таки свое равновесие. — Дэниэл! — прокричал маг, прислушиваясь к тишине особняка. Уйти мальчишка никуда не мог и Избранный этот вариант не рассматривал. Но вопреки ожидаемого, малыш не появился с радостным криком: «папа!». В комнате его не было. А вот в коридоре валялись осколки раритетной вазы, а рядом покоился теннисный мячик. — Дэни! — вновь позвал ведьмак сына, но, не услышав ответа, тут же взлетел по лестнице, мгновенно трезвея. Казалось, что в доме мальчика не было: ни на чердаке, ни в подвале, ни в ванной комнате. Маг схватился за голову, осознавая, что променял собственного сына на рюмку! — Дэни! — вновь позвал он мальчика, приходя в себя окончательно. Куда мог деться его ребенок Вайет не знал, но был почти на сто процентов уверен, что Бьянка и его дотошный братец к этому не были причастны. Он не чувствовал их энергии, значит они здесь и не появлялись. Но все же, стоило проверить более тщательно. Маг призвал к себе робота, который летал по дому, делая записи, следя за созданной защитой. Своеобразный маячок. — Покажи, кто здесь был! — приказал он железяке, на что та сразу воспроизвела голограмму. На ней Дэниэл играл сам с собой в мяч, бегая по комнате. Потом комнаты ему стало мало и он вышел за ее пределы. Потом решил поиграть в истребителя, долго и упорно пытаясь сбить робота тем самым мячом. Игрушка попала в стену, отрикошетила и попала в вазу, разбивая ее. Вайет видел в глазах мальчишки неподдельный страх, ужас, когда он осознал случившееся. Кормак переводил взгляд с друга на мальчишку, отмечая, что они похожи. Для него это было новостью, что у Вайета есть дети. И еще большей новостью, что он на три дня забыл об этом. — Где он?! — взревел ведьмак, решив отыграться на глупой железяке. — Где мой сын, ржавая ты рухлядь?! — вскипал маг, не понимающий ничего. Куда Дэн мог деться? Ведь он еще слишком мал. «Глупая железяка» лишь свернула голограмму и поспешила ретироваться, сверкнув жестяным боком, отправляясь опять на обход дома. Дать ответ на вопрос Избранного она все равно не могла, а вот быть разобранной по частям, не хотелось даже ей. Кормак неопределённо хмыкнул, глядя на беснующегося друга, и отправился на поиски сам. Он понял, что скорее всего мальчишка боится быть наказанным, что с Вайетом вполне вероятно. А где могут быть нашкодившие детишки? Наверняка, в каком–нибудь шкафу или в кладовке среди кучи барахла. Демон принялся за обыск именно этих мест. Так и было: ребенок нашелся спящим в одном из шкафов, закутанный в рубашки и брюки самого Избранного. На лице засохли соленые слезы, а в руках он сжимал корку хлеба, которую, видимо, нашел на кухне. Демон вытащил мальчика из своего заточения и перенес на ближайшую кровать. Затем позвал горе-отца. Уставший ребенок не проснулся от действий демона. — Дэни… — прошептал Избранный, проводя ладонью по волосам спящего ребенка, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Нетипично для Холливела. Три дня его сын провел в голоде и страхе. Три дня. Он осторожно забрал малыша у друга, дав ему понять, что сейчас бы хотел остаться с ним наедине. Кормак вышел за дверь, оставляя Вайета наедине с сыном. А сам спустился в гостиную, где в мини-баре нашел бутылку коньяка. Откупорив ее, он сделал пару глотков и оглядел жилище ведьмака. Весьма славное место, но слишком «древнее». Сейчас все было более усовершенствованное и, кроме летающего по особняку робота, здесь все оставалось пережитком прошлого. Потрепанный диван, затертая столешница журнального столика, старинные часы с маятником, комод, пол, застеленный коврами — все выглядело довольно старым, словно Вайет пытался сохранить в этом месте что-то. Что-то, что не отпускало его до сих пор. Вайет перенес сына в спальню и, уложив на кровать, сел рядом. С мятежниками он успеет разобраться, они подождут. А вот его сын, его наследник… Задумавшись, он не сразу заметил, что Дэн уже не спит, а испуганно смотрит на него. — Я нечаянно, пап. Она сама разбилась! Правда! — виновато проговорил он, когда отец обратил на него внимание. — Я тебе верю, — погладил он сына по макушке. — И не собираюсь ругать. Ты прости меня… что я ушел… так надолго, — говорить было нелегко. Не потому, что извинялся он не часто, а потому что реально чувствовал свою вину и она съедала его изнутри, как ни когда раньше. — Больше никогда тебя не брошу, слышишь? — заглянул он в глаза мальчику, вытерев слезинку. — Правда не уйдёшь? — недоверчиво переспросил мальчишка. — Тут без тебя страшно, — Дэниэл взял отца за руку. — Правда, — коротко ответил Вайет, сжав руку сына в своей ладони. — Не бойся. Сегодня я останусь. Сегодня он точно не уйдет, но он не мог оставаться всегда рядом с Дэниэлом. Ему нужна няня — так будет меньше проблем, меньше переживаний. Но все же эта будущая няня должна следить на мальчиком и Бьянка не должна знать, где он прячет их сына. Еще слишком рано. Об этом он позаботится позже. Естественно, первая встречная не подойдет — Избранный её тщательно проверит. Желудок Дэниэла дал о себе знать громким урчанием, но мальчишка и словом не обмолвился, что голоден. — Так, сейчас мы с тобой будем завтракать! — возвестил маг, поднимаясь. — Не уходи! — насупился Дэн, вцепившись в рукав отца. Вайет хотел было приструнить сына, всё–таки наследник растет, но передумал, решив, что сегодня на эти капризы имеет право. Небольшое заклинание, и стол с лакомствами тут же появился посреди комнаты. Мальчик сразу накинулся на еду, не спрашивая разрешения и не соблюдая правил приличия. Да и к чему все это? Он просто хотел есть! Вайет ни словом больше не обмолвился, не став ни упрекать Дэна, ни поучать его. Он сидел, подперев щеку рукой, и просто смотрел на сына. Отмечая про себя, что он чем–то похож на Пайпер. Было что–то общее. Волей-неволей в памяти всплыл образ матери, ее улыбка, ее взгляд… Такие, какими он их запомнил. В груди все сжалось, а потом так же внезапно отпустило. Впервые за долгое время он почувствовал еще что-то, кроме бесконечной ярости и гнева, да так, что на какую-то долю секунды ему показалось, что он не сдержит слез, рвущихся наружу. Никогда такого не было, ведь даже на похоронах матери он не проронил и слезинки. В отличие от брата. Сам Вайет тогда не ощущал ни боль потери, ни эмоций брата, за которые его в тот момент презирал. Внутри была холодная пустота. Пустота и странное ощущение свободы. Он мог больше не сдерживать себя, не играть роль хорошего мальчика. Отец, который и так появлялся в доме не часто, перестал навещать их совсем. Даже его, своего любимого мальчика. Вайет тоже не особо переживал по этому поводу, так как больше некому было за ними присматривать, контролировать, поучать. Они с Крисом стали самостоятельными, и с этого момента их жизнь перевернулась. Избранный сразу же ограничил свое общение с младшеньким, а затем и вовсе выгнал из дома, потому что его стал выбешивать не только «ангельский» характер брата, но даже его внешний вид и привычки. Его вечная манера лезть не в свои дела и пытаться самостоятельно контролировать Вайета, все время тыкать в его недостатки и действия. Они не раз серьезно дрались, не раз Крису приходилось «вылизывать» свои раны вдали от дома. Но каждый раз упрямый братец возвращался, чтобы начать все заново, чтобы вдолбить в строптивую голову брата, что тот живет неправильно. И каждый раз всё начиналось заново. Пока в один не очень прекрасный момент, Вайет едва не убил Кристофера просто за то, что попал не в то настроение Избранного. Нет, Вайет никогда не желал брату смерти, а вот проучить, показать свою силу это он любил, зная размер комплекса магической неполноценности младшего Холливелла и его отношения к отцу. Крис тогда долго лежал в больнице, а Вайет не приходил, чтобы забрать его и исцелить. То ли от того, что было стыдно за свой поступок, то ли просто не хотел этого делать. Желая тем самым показать Крису, что его попытки как-то повлиять на него — бесполезны. Он только зря тратит силы и свое здоровье. И что еще одна такая выходка — и он может больше не выкарабкаться. Что лучше не вмешиваться и жить своей жизнью. Крис тогда понял этот намек и предпочел переехать к деду, наплевав на причитающуюся ему долю в особняке по закону. Вайет бесился от того, что тем самым Крис показал, что братья по разные стороны баррикад и никогда тот не примет его сторону. А ведь в этом случае Вайет мог наделить глупца-брата могуществом, дать ему то, о чем тот и мечтать не мог! Только Кристоферу все это было не нужно. Ни власть, ни сила, ни деньги — тем более. Он хотел нормальную семью. Он хотел вернуть брата, хотя бы такого, каким он был до смерти мамы. И он искренне не понимал, что могло изменить Вайета до такой степени, практически до неузнаваемости. Виктор ничего не знал, ничем не мог помочь. Да и чувствовал он себя неважно. А вскоре и вовсе серьезно заболел. У него обнаружили рак легких. Он угас быстро, оставив Криса совсем одного. Вайет мотнул гривой, отгоняя все эти воспоминания. Его сын спал на кровати, положив голову на любимую книгу. Видимо, сытый сон сморил его раньше, чем мальчик успел попросить отца почитать ему. Вайет переложил сына на подушку, укрыл его одеялом и тихо вышел. Кормак все так же терпеливо дожидался парня в гостиной, допивая бутылку найденного виски и листая какой-то старый журнал, закинув ноги на журнальный столик. — Так что же у тебя случилось, что ты забыл о своем собственном сыне? — не трудно было догадаться кем приходится Избранному этот ребенок. Хотя демона не особо интересовало самочувствие самого мальчика, нежели то, почему Вайет действительно решил на все наплевать. — Неважно, — мрачно отозвался маг. — Ты не поймешь. Действительно, говорить что-либо на эту тему Кормаку не хотелось. Нельзя сказать, что он не доверял другу, но у демонов длинные уши и не хотелось потом шуточек, даже не смотря на то, что с шутниками Вайет бы разобрался быстро. — Как-то дряхло у тебя тут, — перевел тему демон, оглядывая помещение, где сидел. — У тебя в подземелье и то места поуютнее будут. Посовременнее, — заметил Кормак, сделав глоток виски. — Зато бухло отменное, — что демон тоже успел подметить. Высказывание друга задело за живое мага. Это было словно пощечина, подножка, огненный шар в спину, наконец! Он ни от кого не потерпит такого отношения к его истории! Даже лучшему другу. Одним движением руки он сбросил Кормака с дивана, попутно выбив из рук алкоголь. — Никто не посмеет оскорблять мою семью и мой дом! — прошипел он, гневно сверкая глазами в сторону демона. — Тише-тише! — Кормак выставил руку вперед, все же успев свалиться с потрепанной мебели. — Я понимаю, антиквариат… Я и сам иногда увлекаюсь таким штучками, но тут… тут, правда, ну слишком затхло. Словно музей, честное слово! — демон поднялся на ноги и отряхнулся от пыли, заметив, что испачкал свой костюм. — В этом доме я родился и вырос! — вздернув подбородок пояснил маг. — Здерь родились и выросли несколько поколений моего рода! — с гордостью произнес он, оглядывая помещение. Слова друга снова задели его. Он никогда не смотрел на родной интерьер, как на музейный экспонат. Музей. В этом что–то есть. — Да не кипятись ты, понял я, понял… — Кормак как-то странно глянул на мага, замечая его вспыльчивость и отвратительное настроение. — Кто они там? Как ты называл.? Зачарованные? Ну так, да… довольно милое гнездышко… было… лет так дцать назад, — хмыкнул демон, вновь приближаясь к бару и выуживая новую бутыль, на этот раз дорогого столового вина. — Великая сила, благодаря которой я появился на свет! — говорил он с неким пиететом. Он усмехнулся, повернувшись к Кормаку. — Сила трех! Ты представляешь, они могли иметь власть над миром, над всем. А выбрали спасение, — он скорчил презрительную физиономмию. — Невинных! Людишек, которые считают, что власть и сила в количестве денег! Наивные! — Вайет ухмыльнулся, телепортируя к себе пустой стакан. Кормак чуть не поперхнулся от речей друга. Сколько же было сейчас в нем пафоса! Но и было что-то такое, что демон просто не мог понять… тех чувств, что сейчас испытывал маг. — Согласен, это как-то глупо, — кивнул Кормак, откупоривая бутыль, разливая напиток на двоих. — Но я, смотрю, ты все же дорожишь этим… ну, воспоминаниями, всей этой… рухлядью. Так может стоит это как-то все сохранить? Показать всем, кому нужно быть благодарными за то, какой у них повелитель? — предложил демон, откинувшись в этот раз в кресле. — Если ты еще раз назовешь это рухлядью, — Вайет сжал кулаки, пока еще сдерживаясь, — я забуду, что мы друзья… — многозначительно проговорил он. Вайет поднялся и прошелся по гостиной. Коснулся рукой старого стола, на котором он когда–то родился. Каждая частичка, каждая деталь этого дома была пропитана силой, магией его рода. — Когда я родился, вся магия замерла, весь магический мир приветствовал меня, будущего повелителя! — брошенная вскользь фраза насчет музея зацепила Избранного. — Мне стоит тебя поздравить? Извини, не знал о сем стоящем факте твоей чудо-биографии, — и все же, как бы Вайет не цыкал на него, Кормак не мог сдержать ухмылки, а подколы так и рвались наружу. — Но, понимаешь ли, ведь об этом факте никто не знает, и каждый имеет право назвать это жилище… — Кормак замолк, подбирая слово, вместо запрещенного, — заброшенным, древним, — все же продолжил он. — Ты лишь впустую накручиваешь себя, Вайет. Смирись с тем, что все это, — он обвел рукой пространство вокруг, — пройденный этап твоей жизни, пережиток прошлого, твоя история… не больше. — Они все будут поклонятся мне! Все! — глаза Избранного загорелись азартным огнём, он почти не слушал друга. — Эти жалкие людишки узнают, что есть великая сила! — его уже трясло от нетерпения. — Музей. Ты подал мне идею, — Вайет с размаху шлепнулся на диван, чокаясь со стаканом Кормака. — Не за что, — усмехнулся Кормак, делая глоток вина. — Хоть какой-то толк будет от этого места. Вайет прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом выдержанного вина. Жизнь налаживается. Вскоре Холливел распрощался с другом, пожелав ему удачи в его бизнесе, а сам весь оставшийся вечер и ночь провел с сыном, играя с ним, читая сказки и просто разговаривая. А идея с музеем так и засела напрочь у него в голове. И он решил во что бы то ни стало воплотить эту идею в жизнь. На следующий день он приступил к её воплощению. Не без помощи Кормака, который прислал к другу своего юриста и экономиста. Даже столь магическому проекту требовался бизнес–план.