Resident Evil: Миссия — выжить

- Эшли? Эшли, ты меня слышишь? Мне было так спокойно оставаться в темноте, которая тёплым пологом окружала меня, но чей-то голос пытался вырвать меня из этого убежища. Я отчаянно сопротивлялась, стараясь не слушать его, но вскоре туман вокруг меня рассеялся, я медленно открыла глаза и увидела склонившегося надо мной Леона. - Хорошо, что ты очнулась. - Что произошло? – я села и поморщилась от острой боли в виске; коснувшись его рукой, я увидела на пальцах алую кровь. - Ты ранена, - Леон аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к моему виску, а потом ко лбу. – Как ты вообще? - Не знаю, - я огляделась вокруг, пытаясь понять, что произошло. Слева от нас на боку лежал наш грузовик, его кабина помята и скинута на землю, а кузов раскурочен. Поперёк голубого грузовика врезался чёрный, его капот дымился, а в стороне валялись колёса. Леон, пока я изучала место аварии, достал из рюкзака аптечку. Вытащив из неё спрей, он открутил крышку и брызнул себе на руку. - Почему он так быстро залечивает раны? – спросила я, безучастно смотря на крышку от флакончика, теперь валяющуюся на земле. - Изобретение Амбреллы. Пожалуй, единственное из её изобретений, которое не приносит вреда людям, - ответил Леон, брызгая спреем на ватный диск. – Потерпи немного, - он протянул руку и приложил диск к ране у меня на виске. Острая боль кольнула в голову, но я даже не пошевелилась. Какое-то странное чувство апатии и безразличия ко всему происходящему нахлынуло на меня. Может, это была самозащита моего разума, который совершенно вымотался после всего происходящего здесь и теперь пытался восстановиться и не сойти с ума. Может, это последствия аварии и шок от происходящего. Я не совсем понимаю, что со мной происходит; мозг, пытаясь защититься от новых потрясений, упорно не давал ни о чём думать. - Эшли? С тобой точно всё в порядке? – Леон коснулся ладонью моей щеки, а потом взял за подбородок и поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. – Ты головой не ударялась? - Нет… - Встать сможешь? – он поддержал меня за локоть, помогая подняться. – Теперь нам нужно постараться добраться пешком до той части базы, где находится машина. Я молча кивнула в ответ. Разговаривать совсем не хотелось, да и сил на это не было. Поэтому я просто побрела вслед за Леоном, который сверялся с картой в коммуникаторе. - Короткий путь лежит через машинные отделения, - наконец сказал он, пряча прибор. - Неужели это всё когда-нибудь кончится? – прошептала я. - Осталось недолго, - тихо отозвался Леон. Недолго. Нам осталось недолго. Что дальше? Мы выберемся с острова, но больше не будет нас. Больше не будет. Нас и не было… никогда. Мне придётся вернуться в колледж, придётся снова терпеть всё это ещё несколько лет. Ещё несколько лет сражаться, бороться, быть сильной, а потом… потом ничего… Я потерялась в своей жизни. Я не знаю, чего я хочу. Нет, я знаю, я хочу быть с Леоном, но это так невыполнимо… Я не знаю, зачем мне нужна эта жизнь… Старая котельная была полная сиреневых теней и тихих шорохов. Но меня это всё – в первый раз в жизни – не волновало. Мне было как-то всё равно то, что творилось вокруг. Леон иногда кидал на меня обеспокоенный взгляд. Я знаю, что он волнуется, но я уже сто раз повторяла ему, что со мной всё в порядке и повторю то же самое снова. Ещё один поворот, я невольно остановилась, Леон выхватил маузер. - Я чувствую их, развивающихся так быстро внутри вас, - произнёс Саддлер, стоящий на помосте. Он медленно обернулся к нам и насмешливо оглядел. - Саддлер! – Леон бросился к нему, но Саддлер выбросил вперёд руку и сжал пальцы. Леон резко остановился и, схватившись за грудь, упал на колени. - Я советую вам вести себя спокойнее, мистер Кеннеди. Возможно, вы ещё можете сопротивляться, но вы не можете не подчиниться. Раздалось шуршание – и нас окружили Ганадо и помощники Саддлера в монашеских рясах. - Взять их, - сказал Саддлер так, словно приказывал принести ему какую-либо вещь. - Даже не мечтай! – Леон выпрямился и поднял маузер, он выстрелил в Саддлера, но тому это нисколько не повредило. - Я подумал, что мне нужно учиться на собственных ошибках, - произнёс злодей. – Зачем мне оставлять тебя, Леон, на свободе, зная, что ты можешь забрать её? - У тебя всё равно ничего не получится! – Леон отступил назад, загораживая меня собой. Подняв маузер, который всё равно не мог причинить вреда врагу, он упрямо не желал сдаваться. - Твои жалкие попытки защититься выглядят смешными, - произнёс Саддлер и снова сжал руку. Леон выронил пистолет, и двое ганадо схватили его. Он даже не мог сопротивляться, слишком сильна была власть Лас Плагас. Значит, вся надежда на меня. Подхватив маузер, я отбежала в сторону. - Отпустите его! – крикнула я. - Да? Ну и что же ты сможешь сделать? Для нас пули совершенно безвредны. - Но для меня нет! – я приставила пистолет к голове. – Если вы его не отпустите, я выстрелю! Саддлер устало вздохнул. - Мне, право, надоело возиться с вами. Опусти пистолет, девочка, а если выкинешь ещё какую глупость, то плохо будет ему, - он указал на Леона. - Я всё равно выстрелю! - Я предупреждал, - Саддлер сжал руку в кулак, и Леон закричал от боли. - Нет! Стойте! Пожалуйста, не надо! – я опустила маузер. - Вот и хорошо, - противно улыбнулся злодей, а в следующий миг двое ганадо схватили меня сзади за руки. – Советую не вырываться, если не хочешь иметь дело с болью. - Прости, - виновато прошептала я, когда захлопнулась дверь камеры. - Всё равно… Неважно, - отозвался он. Нас посадили одну их старых камер. Лунный свет падал из коридора и просачивался через решётки. В соседней с нами камере тоже кто-то сидел. Он постоянно фыркал и дёргал решётки. Мне сразу вспомнился слепой Росомаха. - Вы останетесь здесь до завершения слияния. Так будет безопаснее для всех нас. Для меня скоро всё кончится. Раз и навсегда. Я должна бороться, но я так устала, что больше ничего не хочу. Ничего… - Ещё один день, Эшли, и ты забудешь, что такое – волноваться о чём-то столь несущественном. Ты больше никогда и ни о чём не будешь волноваться. Единственное, что я могу сделать – это попытаться забыть о том, что нас ждёт. Я просто хочу забыть всё. То, кем я была; то, что произошло со мной. Так будет легче. Намного легче… - Ты не понимаешь того, какая фантастическая сила будет тебе принадлежать, Леон Кеннеди. Ты будешь моей правой рукой. Ты будешь непобедим. - Я скорее приму смерть чем то, что ты мне предлагаешь. - Они все думают, что я белый и пушистый, - голос Леона звучал совершенно безразлично. - Кто все? - Все вокруг. Они думают, что я весь из себя благородный рыцарь. Ты тоже так думаешь, я знаю. - Я не могу думать иначе. Леон ничего не ответил. Покосившись на него, я увидела, что он разглядывает свой нож. Он провёл пальцем по лезвию, и небольшая капля крови скатилась вниз по блестящему железу. - На самом деле я слишком слаб, чтобы быть злым. Мне просто не хватает сил, чтобы не делать добро. Хотя я могу, наверное… - Не можешь, - я пододвинулась к нему и заглянула в глаза. – Если бы ты мог, тебя бы здесь сейчас не было! - Откуда ты знаешь? – раздражённо отмахнулся он. – Если бы я не был заражён Лас Плагас, я мог бы сбежать отсюда и без тебя. – Леон опустил голову и воткнул нож в трещину в полу. – Но сейчас понимаю, что не сделал бы этого. - Почему? - Не спрашивай меня об этом, - он поднял нож. – Хотя бы сейчас. - Ладно, - несколько разочарованно протянула я. Молчание, лишь что-то в соседней камере дёргает решётки и фыркает. Леон смотрит на нож в своей руке, его лезвие окрашено алыми каплями крови, катившейся из ранки на пальце. - Ты же говорил, что никогда не сдаёшься. - Да. - А сейчас? - Что ты хочешь сказать? Что у тебя есть план? Мне хватило прошлого раза, - он отвернулся и со всей силы воткнул нож в трещину между камнями. - Извини, я не знала, что так будет… - обняв колени руками, я опустила на них голову. – Правда. От меня одни только неприятности. Мало того, что я сама неудачница, так ещё и окружающим приходится из-за этого страдать. Что бы я ни пыталась делать, всё было напрасно и выходило лишь во вред. Я всегда сомневалась, а правильно ли всё это? Может, я совершаю ошибки? Я себя такой бесполезной чувствую. - Эшли? Я тебя обидел? - Нет, я уже привыкла. - Какой у тебя был план? Эшли? Я долго думала отвечать или нет. В конце концов, это опять могло оказаться ерундой, и ничего бы не получилось. - Забудь, - вздохнула я, - он безнадёжен. - Но попытаться стоит. Знаешь, почему тебе кажется, что я никогда не сдаюсь? Потому что я проверяю все мысли, пришедшие ко мне в голову. - Тогда ты гений, - прошептала я. - Не более чем ты. Ну, так что? Ты скажешь мне? Я подняла голову и обернулась к нему, он улыбнулся мне, и я подумала, что сейчас нам нечего терять. - Эй! Кто-нибудь! Ему плохо! Он умирает! – кричала я, отчаянно дёргая решётку. – Пожалуйста! Помогите! В коридоре появился ганадо, он уронил электродубинку и подбежал к решётке. Открыв её, он вошёл внутрь. Решётки были только в двери, а основная стена сделана из камня, поэтому заходящий внутрь стражник никак не мог увидеть того, кто стоял бы слева от двери. Получив по голове выломанной из решётки палкой – а удар у Леона был очень неслабый – монах без чувств свалился на пол. Перехватив палку, Леон кивнул мне и первым выскочил за дверь, но тут же попятился назад. В дверном проёме показался Саддлер и его свита – двое ганадо с косами. - Я прекрасно понимал, что от вас можно ожидать какой-нибудь глупости, - проговорил Саддлер и – как мне показалось – совсем легко толкнул Леона в грудь, прямо в солнечное сплетение. Но видимо удар был очень сильный – Леон отлетел к стене, врезался в неё и упал на пол. Я бросилась к нему и опустилась на пол. - Ты в порядке? Он кивнул и рукой вытер кровь с разбитого лица. - Если ты не смиришься, мне придётся тебя уничтожить, - прошипел Саддлер и исчез за дверью. Решётка захлопнулась. Я отвернулась от Леона и закрыла лицо руками. Слёзы потекли по щекам. Снова! Снова я совершаю одну ошибку за другой, и страдают все вокруг меня. Это всё я. Почему я приношу им несчастья? Отчаянье нахлынуло на меня новой сильной волной, и я уже не смогла сдержать рыданий, рвущихся из груди. - Эшли, успокойся, - я почувствовала его руку на моём плече. Дёрнув плечом, я сбросила её. - Оставь меня! Это всё я виновата! Зачем ты меня слушал? Леон схватил меня за плечи и резко развернул к себе. - Хватит! Успокойся! Своими слезами ты ничего не исправишь. - Оставь меня в покое! – крикнула я, пытаясь вырваться из его железной хватки, но он сильно встряхнул меня. - Если ты не прекратишь, мне придётся приводить тебя в чувство крайними методами! - И какими же? – ну, не ударит же он меня, в самом деле. С интересом уставившись на него, я даже забыла о том, что плачу. - Успокоилась? - кончиками пальцем он аккуратно вытер слёзы с моей щеки. – Вот и хорошо. В этот момент я, наверное, забыла, как дышать. Всё, что для меня сейчас существовало – это его серебристые глаза и улыбка, и еле заметное горячее прикосновение к щеке. Сделай это. Это невозможно. Этого всё равно не может быть. Сделай это наконец. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь, но… Просто поцелуй меня… Но я ничего не делаю. И я теряю это мгновение, становится поздно. Леон опускает руку и уже не смотрит на меня так, как несколько секунд назад. Возможно, я потеряла тот самый момент, который мог бы всё изменить. Я всегда так. Я всегда упускаю те самые моменты, которые могут как-то повлиять на мою жизнь. А потом я жалею, укоряю себя за то, что когда-то мне не хватило смелости сказать или сделать что-то. Я никогда не забываю эти моменты, они всегда в моей памяти. Они мучают её, прожигая мозг миллионами угольков воспоминаний и сожалений, напоминая о том, что я не в силах этого изменить, убеждая в том, что я слабая. Так мне и надо. Мне нужно научиться быть сильной, а не надеяться на то, что судьба милостиво сделает всё за меня. Но у меня это пока не получается. Возможно, мне следует подождать ещё одного удобного случая и… О чём я говорю? Какой удобный случай? Какое подождать? Всё кончится. Скоро всё закончится, и у меня больше не будет времени на всё это. Так начни это прямо сейчас! Я обернулась и посмотрела на Леона, который сидел у стены, смотря на нож. Неужели мне так сложно сказать ему о том, что я чувствую? Слова. Всего лишь простые слова. Но чем дольше я смотрела на него, тем яснее понимала, что никогда не скажу тех самых слов. Никогда. И я даже не смею надеяться на это…