Resident Evil: Миссия — выжить

Теперь я начинаю понимать. Теперь я понимаю, что все мои страхи делятся на два мира. На мир наш, реальный, и на мир чужой и неведомый. В этом мире я уже больше не боюсь боли. Я чувствую, что я не боюсь пыток – пусть делают со мной, что хотят. Может, я и буду кричать, но мне будет всё равно. Я уже не боюсь темноты, холода, не боюсь утонуть. Мне всё равно. Мне плевать на то, что может стать с моим телом. Это стало так неважно в последнее время. Я боюсь лишь одного – того, что меня снова запрут в той тесной, грязной жизни, где я буду задыхаться. Боюсь того, что они отнимут у меня его – единственное живое существо в моём тёмном, мёртвом мире. Просто я знаю, что невозможно жить без него. Просто знаю, что люблю его, а остальное… Не знаю. Не помню. Неважно. Я не знаю, как мне относиться к тому потустороннему миру, преследующему меня и сводящему с ума. Даже сейчас я слышу, как из темноты коридоров раздаются тихие, бестелесные голоса. Сначала они были похожи на отголоски ветра, гуляющего по трубам, потом медленно перешли в завывания, крики ужаса. Сначала мне казалось, что это кричит девушка, но потом крик перешёл в нечеловеческий. Теперь же я продолжала сидеть, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза. Я помню, он точно также сидел в ту ночь, когда рассказывал мне… Я уже не обращаю внимания на звуки, издаваемые привидениями. Мои закрытые глаза – это моя защита. Я защищаюсь от внешнего мира, от всего, что происходит вокруг меня. Я не хочу больше знать о том, что происходит вокруг меня. Я чувствую, что всё кончено. Я чувствую, что осталась одна. Но он обещал вернуться. Он обещал… И я продолжаю верить в это. Я хочу верить в это. Чьи-то шаги глухо раздаются в коридоре. Кто-то стучал каблуками по каменному полу. Но это не его шаги. Его шаги я всегда узнаю. Решётка открылась, и кто-то зашёл внутрь. Я открыла глаза, чтобы узнать, кого ещё привела сюда нелёгкая. В дверях стояла Эйда, она выглядела довольно странно – её взгляд был рассеянным и метался с одного предмета на другой, не останавливаясь ни на одном. Щёки её были мертвенно бледного оттенка с небольшим, из-за бледности слишком ярким, румянцем. Я поднялась на ноги. - Вы? Что вы здесь делаете? Где Леон? - Он не придёт, Эшли, - грустно произнесла Эйда и с печалью посмотрела на меня. - Почему? – он ведь обещал мне! Он всегда выполняет свои обещания! - Его нет больше, - тихо ответила она, опустив голову. - Что? – не поняв, переспросила я. Какие-то смутные мысли промелькнули у меня в голове, но я, интуитивно осознавая их, гнала прочь. - Он погиб, - ещё тише ответила она. Первым было недоверие. И неприятие. Я просто смотрела на неё, до конца не веря в услышанное. Она, верно, сказала что-то другое, а мне послышалось. Но это неправда, она ошиблась, я знаю. Но она не ошиблась, я ведь слышала. И вторым пришёл ужас. Сразу парализовав все мысли и чувства, он липкой сетью охватил разум. Если я поверю в то, что это правда, то сойду с ума. - Нет, - прошептала я, защищаясь от этого страшного понятия. – Вы лжёте! Этого не может быть! Эйда подняла глаза, и наши взгляды встретились. Наверное, каждая из нас увидела что-то своё, но я всё поняла в один миг. Две вещи стали ясными и простыми. - Эшли… - прошептала она, словно сожалея. Я отвернулась и положила ладонь на лоб. Две вещи. Две простых и ясных истины, рушивших мой и без того сломанный мир. Она любит его, я знаю, я вижу это. Это не способности прорицателя, это приходит в сердце с любовью. Я знаю, я чувствую. Любил ли он её? Теперь неважно… Уже неважно, но я не могу признать этого. Я не хочу признавать этого, хотя я знаю, что это правда. Но только сердце упорно продолжает кричать: Не слушай их! Верь только мне! Он ведь обещал! - Это неправда, - прошептала я. - Мне очень жаль… - Это ложь, - уже громче произнесла я и крикнула: - Это всё ложь! Где он? - Это действительно так. Леон погиб в схватке с Краузером, - ответила она. Я до боли сжала руки. Краузер всё-таки исполнил своё обещание. - Нет… - прошептала я, не пуская в мозг ни одну мысль на эту тему. Нет. Это невозможно. Почему? Почему это произошло? Почему? - Теперь я помогу тебе выбраться с острова. И следующей была злость. Бешенство, наполнив вены, так и норовило вырваться наружу. Я понимала, что не имею права и не должна сердиться на Эйду, но мне хотелось выплеснуть на кого-то все эти чувства, возникающие внутри и никак не желающие утихать. - Пожалуйста… - прошептала я, еле борясь с собой. – Уйдите… Если она начнёт говорить, если начнёт убеждать меня, я не сдержусь. - Я могу помочь тебе… - снова начинает она, делая шаг ко мне. Резко обернувшись, я крикнула: - Уйдите! Оставьте меня в покое! – и, оттолкнув её, выбежала из камеры. Я не знаю, просто не знаю, куда и как я бежала. Всё вокруг смешалось в одно неясное пятно. А я мчалась, распахивая двери и сворачивая снова и снова в отчаяньи найти где-то успокоение. Если бы меня спросили, как и где я бежала, я бы ни за что не ответила. И лишь падение на холодный пол и содранное до крови колено, вернули меня в реальность. Я села и, закрыв лицо руками, расплакалась. Никогда в жизни я не плакала так. Рыдания, разрывая лёгкие, рвались из груди. Горячие слёзы текли по щекам, капая на колени. Всхлипы больше походили на стоны боли. Четвёртым стало осознание. То самое чувство, сводившее меня с ума своей жесткой реальностью. Он умер. Его больше нет. Его нет… Нет! Нет!! - Неет! – всхлипываю я, кусая губы до крови. Одно слово. Как же так? Почему? Нет, это не может быть правдой! Это невозможно! Невозможно! Почему они не понимают этого? Почему? Он не мог умереть! Не мог, вы слышите? Не мог! Это всё ложь. Это всё глупая, странная ложь, не имеющая смысла. Я не понимаю, я не могу понять, почему это происходит. Что со мной? Наверное, я всё ещё схожу с ума. Закрыв глаза, я легла на холодный пол, левой рукой я вытащила из сапога образец с А-вирусом и сжала его в кулаке. Положив руку так, чтобы он попал под свет луны, светящей в окно, я безучастно смотрела на него. Образец серебрился в лунном свете, ослепительно сверкая. Так же блестели его серебристые глаза, когда он улыбался. Прижав образец к груди, я снова всхлипнула, чувствуя, как слёзы опять потекли из глаз. Как же так? Почему? Почему я не смогу снова увидеть его глаза, почему я не смогу снова видеть, как они блестят, когда он улыбается? Я хочу видеть его улыбку. Хочу. И я не могу понять этого. Повернувшись на бок, я снова вытянула перед собой руку с образцом, подставляя его под свет луны. Я приношу всем несчастья. Я принесла неудачу ему. Это всё из-за меня. Наверное, я проклята или что-то в этом роде. Но теперь это неважно. Теперь всё не имеет смысла. Больше ничего не осталось. Больше никого не осталось. Всё кончено. Всё прошло. Последним и пятым было безразличие. Мне не хотелось знать ни о чём. Мне не хотелось помнить ни о чём. И теперь действительно всё неважно. Хоть весь мир сгори в огне, я не пошевелюсь. Это больше не имеет смысла. Больше ничего в этом мире не имеет смысла. Даже во мне не осталось смысла.