Resident Evil: Миссия — выжить

Эшли А вам когда-нибудь доводилось видеть смерть? Хоть одно живое существо умирало на ваших глазах? А я своими глазами видела однажды, как свершается таинство смерти. И до сих пор не могу до конца понять, как это может быть, чтобы тело, то самое вместилище души и жизни, вдруг стало пустым. Словно душу вынули, и она ушла куда-то. Просто в один миг ты понимаешь, что существо перед тобой мертво. Ты не сразу осознаёшь тот самый момент, когда это произошло. В какую секунду ушла душа. Это невозможно определить, но в какой-то миг ты и сам, смотря на того, кто лишь секунду назад вытягивался в последней агонии, понимаешь, что всё уже кончено. Именно это всегда оставалось для меня неясным. То самое, куда и как исчезает то, что мы называем душой. А что же есть душа? Я не знаю, я только ощущаю. Сейчас я чувствую, что моя душа похожа на что-то чёрное, разодранное в клочья, истекающее кровью. Я не понимаю, не знаю, не могу представить, что он умер. Я просто не могу себе этого вообразить. Да и не хочу. Я медленно опустила взгляд на пистолет в моей руке и сжала его. Я уже давно пыталась решиться на это. Всё, что произошло со мной за последние несколько часов, никогда не сравнится с тем, что случилось за все эти дни. Одиночество. Я всегда боялась остаться одной, никому не нужной. Я боялась даже представить то, как я могла бы существовать там, где никому нет до меня дела. Оставаться одной в толпе людей – это не так страшно. Страшно остаться одной на самом деле. Страшно знать, что, если со мной что-то случится, то никому не будет до этого дела, никто не придёт за мной, никто не вспомнит про меня. Забвение. Вот что пугало меня. Я медленно пошла вперёд, песок под ногами вздымался жёлтой пылью. Я не знаю, куда я забрела, не знаю, зачем я здесь. Всё, что я могу делать сейчас – идти вперёд. Без цели, без сомнений, без всего. Сначала я хотела сама добраться до той самой машины, но теперь понимаю, что это всё бессмысленно. Что могу сделать я, слабая и беззащитная девушка, против врагов? У меня даже не было пистолета, пока… Я сильнее сжала пистолет в руке и подняла его. Теперь я научилась держать его одной рукой. Научилась снимать с предохранителя, но ни разу не выстрелила. Это был пистолет Леона, я нашла его в одном из помещений, где он просто лежал на лабораторном столе, словно ждал, пока я возьму его. А над столом на люстре повесился какой-то человек в белом халате. Причём выглядело это так, что он совершил самоубийство недавно. Забрав пистолет, я поспешила поскорее покинуть это место. Лунный голубоватый свет просачивался сквозь прорехи в крыше, придавая песку странный цвет. На самом деле не было смысла пытаться добраться до машины. Я всё равно не дойду, а если и дойду, то не знаю, как ею пользоваться. Если быть честной, я понятия не имею, где нахожусь и куда мне идти. Но у меня было мало времени. Очень мало. И у меня просто не остаётся другого выхода, если я не хочу, чтобы Саддлер смог захватить мир. Сейчас от меня зависит судьба многих. Первый раз в жизни от моего выбора что-то зависело. Очень серьёзная вещь. Это не то, что выбрать колледж, хотя, какой к чёрту выбор, если мой отец уже всё распланировал за меня на десять лет вперёд: где я буду учиться, где работать, а за кого выйду замуж. И я не хочу так жить, а раз не хочу – значит, не буду. Я так решила. Мне надоело так жить. Мне надоело, что кто-то решает всё за меня. Я хочу сама распоряжаться своей судьбой! Хочу сама выбирать! Ни разу за всю мою жизнь я не противилась решениям отца или матери, которые утверждали, что раз они старше – то и знать всё должны лучше меня, что они хотят, чтобы у меня всё было в порядке. Интересно, что бы они почувствовали, когда узнали, что я пережила за всё это время? Если бы они знали, как я пряталась по тёмным углам коридоров, отчаянно молясь, чтобы не нарваться на помощников Саддлера; как упала в яму с песком, чуть не задохнулась в нём и лишь случайность спасла меня; как случайно провалилась, наступив на дряхлые деревянные доски, и упала в комнату с двумя ганадо вооружёнными электродубинками. Я выжила лишь чудом, но я не хотела выживать. Прислонившись спиной к холодной песчаной стене, я закрыла глаза. У меня, правда, сейчас нет другого выхода. Это так. Единственной надеждой для меня был Леон, так необычно появившийся в моей жизни и ставший для меня всем: героем, спасителем, частью меня. Но теперь, когда… Теперь и мне не страшно. Какая-то часть меня ещё хотела жить, пыталась убедить меня в том, что всё ещё может наладиться. Может ещё случиться чудо. Но реальность продолжала напоминать мне о выборе, о том, что от него будет зависеть дальнейшая судьба мира. Не слишком ли пафосно? Но, в любом случае, я не позволю паразиту захватить власть, никогда! Никогда! Интересно, как долго я буду умирать? Насколько больно? Это было то точно такое же мгновение, как и в камере. Если не сейчас – то уже никогда. Если не сейчас, то никогда… Я медленно подняла пистолет и приставила его к виску. Говорят, так быстрее всего, хотя и больно… Но я уже не боюсь боли. Я хочу испытать хотя бы это чувство напоследок. Кладу палец на курок. Если не выстрелю, то… Совсем медленно я надавливаю пальцем на него, но сильный удар по щеке выбил у меня из рук оружие. Схватившись за щёку, я открыла глаза и подняла их на человека, помешавшего мне выстрелить. - Вы? – еле выдавила я, всё ещё пытаясь справиться с потрясением. – Вы меня ударили? - А ты что думала? – зло фыркнул Краузер. – Что я буду с тобой фамильярничать, Ваше Высочество? Корона небо не царапает? Его ехидные слова, словно ножом, скребли по сердцу. А потом я вспомнила, что это он убил Леона, и ярость захлестнула меня с головой. - Как вы смеете? – захлёбываясь от слёз, крикнула я. - Молчать! – рявкнул он и занёс руку для ещё одного удара, но он не последовал. Краузер нахмурился и повернулся к тому, кто перехватил его руку. - Не. Смей. Её. Трогать, - тихо, но чётко произнёс Леон. - Леон? – прошептала я, всё ещё не веря самой себе. – Я знала, что ты жив… Невероятно! Значит, не зря я чувствовала и верила! Он жив! Жив! Краузер вырвал свою руку и кинул на меня злой взгляд. - Мы ещё не договорили, - прошипел он Леону и удалился, оставив нас одних. Я перевела взгляд на Леона. Он выглядел не очень хорошо: на правой щеке красовался шрам, а футболка, особенно на груди, была испачкана кровью. - Значит, ты жив, - протянула я. - Да, - согласился он. - Мне сказали, что ты умер. - Эйда ошиблась Судорожно вздохнув, я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. - Леон, скажи мне, - прошептала я, чувствуя, как волна ярости и боли, поднявшаяся против Краузера, обращается в другую сторону, - оно того стоило? Вся твоя ложь стоила того, через что мне пришлось пройти? Он молча опустил голову, признавая свою вину. - Понятно, - вздохнула я. – Мне жаль, что всё так вышло. - Жаль? – переспросил он. Я больше не могу спокойно слышать его голос. - Забудь, - если ставить точки, то сразу. – Я просто твоё задание, забыл? Тебе нужно доставить меня домой. - Эшли… - его голос прозвучал как-то… умоляюще? - Мисс Грэхэм, - холодно отрезала я, еле сдерживая слёзы, рвавшиеся изнутри. – Для вас, Мистер Кеннеди, – мой голос даже не дрогнул. - Значит, так? – тихо спросил он, слишком тихо и слишком бесчувственно, и именно это так сильно взбесило меня. Я столько пережила, столько убивалась, когда узнала о его мнимой смерти, а ему всё равно? - Что-то не так? Он резко отвернулся, прошёл несколько шагов, а потом обернулся ко мне. - И это твоя благодарность за всё, что я сделал ради тебя? Мистер Кеннеди! Тьфу! Чем я заслужил такое отношение? - Не понимаешь? – зло выкрикнула я. - Нет, не понимаю, – так же ответил он. - Не понимаешь, значит? – как он ещё может спрашивать? - Да, не понимаю. За что ты меня ненавидишь? - Я? – я просто задохнулась от ненависти, но он угадал! – Ненавижу? - Да, ненавидишь! - Как ты со мной разговариваешь? - А мы уже опять на “ты”? – в его голосе звучало неприкрытое ехидство. - Уж извините, мистер Кеннеди, - процедила я сквозь зубы. - Да ничего, мисс Грэхэм, – ответил он, делая особое ударение на моей фамилии. – Будьте так уверены, я доставлю вас к вашему папочке в целости и сохранности. - Вот именно! - Отлично! - Прекрасно! Ещё с полминуты мы стояли, сверля друг друга сердитыми взглядами, но Леон всё-таки уступил и первым, развернувшись, пошёл к выходу, но внезапно остановился и обернулся ко мне. - Будьте так добры, мисс Грэхэм, отдайте мне моё оружие. - Да пожалуйста, - я швырнула ему пистолет, но он умудрился поймать его и, вернув его в кобуру, пошёл дальше, мне ничего не оставалось, как идти за ним. Тусклые звёзды и побледневшее небо давали понять, что скоро наступят предрассветные сумерки. Скоро кончится моё время. А мне было всё равно. Теперь мне совершенно всё равно, что со мной будет. Теперь я понимаю, что имеют в виду, когда говорят: от любви до ненависти один шаг. С такой же силой, с которой я любила его, теперь я точно так же ненавидела. Я столько пережила за эти пару часов, пока он был чёрт знает где! Я столько испытала, а он… А ему плевать! Как так может быть? Как? Ненавижу! Я ненавижу его! Скорее бы всё это закончилось. Всё равно чем и кто победит, лишь бы поскорее. Я хочу просто оказаться дома и понять, что это всё плохой сон, мой кошмар. Что угодно, только не правда. Я не могу физически находиться рядом с ним, не могу больше чувствовать, как сердце отчаянно разрывается от боли. Мне плохо, а он как всегда невозмутим. Задохнувшись от подступивших к горлу слёз, я отвернулась назад и заметила кое-что интересное. В этот самый момент мы находились в развалинах строения, больше походившего на древний храм с колоннами. И как раз наверху, на одной такой колонне, сидел Краузер. Что он там делает? Остановившись, я присмотрелась к нему. Он, заметив мой взгляд, ухмыльнулся и поднял пистолет. Лазерный прицел скользнул прямо по спине Леона. Склонив голову набок, Краузер наблюдал за моей реакцией. Леон стоял впереди, оглядывая пропасть, которая была впереди нас, он не видел того, что происходило у него за спиной. Надо его предупредить. Я хотела крикнуть, но в этот момент, Краузер выстрелил. Нет! Я не позволю! Сорвавшись с места, я кинулась к Леону и заслонила его собой. Пуля вошла в моё тело быстро и больно прорезала его где-то в районе солнечного сплетения. Ноги подогнулись, и я упала, но не на землю: Леон подхватил меня на руки. Все звуки внезапно отошли на задний план, в ушах звенело. Я видела лишь голубое небо и чувствовала лишь то, как холодная мучительная боль разливается по грудной клетке. Потом я услышала голос Леона, зовущий меня по имени. Хотелось ответить ему, отозваться: “Я ещё жива!” но все силы куда-то делись. Холодное колючее прикосновение к ране делает ещё хуже. - Больно, - хнычу я. - Прости, - он убирает руку. Небо всё такое же ярко-голубое. И я понимаю, что не хочу умирать! Не сейчас! Пожалуйста! Я хочу видеть это небо, хочу быть рядом с Леоном! Я хочу жить! Мою руку аккуратно сжимают в районе запястья, наверное, проверяют пульс, а потом слышится голос Леона: - Эшли, если ты меня слышишь, пожми мою руку. Я пытаюсь ответить, но сил не хватает, и губы не слушаются. Сказать всего одно слово для меня теперь невыполнимая задача. Тогда я со всей силы сжимаю пальцами его ладонь и пытаюсь удержаться. Если я буду держать его за руку, я не умру. Я не упаду, пока я держусь за эту ниточку, связывающую меня с миром живых. Главное не отпускать. Я медленно поднимаю вторую руку и касаюсь ею груди там, где больно. Мокро. Кровь течёт. Неужели это моя кровь? Дыхание перехватывает, и я кашляю. Я чувствую, как Леон сжимает мою руку в своей. - Эшли, - тихо произносит он. - Леон, - собирая последние силы, шепчу я, – скажи… я ведь не умру, правда? Кажется, мой голос дрожит. - Нет, ты не умрёшь, слышишь? Я не позволю! Ты ведь веришь мне? - Да, Леон, я верю тебе, - улыбаясь, произношу я. – Ты можешь всё… Мне тяжело дышать, говорить, делать что-либо. До этого моё дыхание казалось мне естественной вещью, не требовавшей особых усилий, но сейчас мне приходилось бороться за каждый вздох, но это было так трудно. Нужно немного отдохнуть, может, тогда станет легче? Моя рука безвольно соскальзывает вниз. Я закрываю глаза, но Леон сжимает мои плечи и встряхивает меня. - Эшли! Смотри на меня! Смотри! Не смей закрывать глаза! Я приоткрываю веки. - Но, Леон, я так устала, - тихо шепчу из последних сил. - Потерпи, потерпи немного, - отвечает он, и я чувствую, как он прижимает меня к себе. – Всё будет хорошо. Я закрываю глаза. Я верю ему. Всё будет хорошо. И я уже не помню такого чувства, как ненависть. Я просто не могу помнить его, я так люблю его, что не могу ненавидеть… Нет, я должна сказать ему, я не могу умереть и ничего не сказать! Не могу! - Леон… - собирая все последние силы, я зову его и знаю, что он откликнется, чувствую, как он, словно подтверждая, что слышит меня, касается моей щеки, и его пальцы кажутся мне нестерпимо горячими. - Я хотела… - воздуха не хватает и приходится сделать глубокий вдох, больно кольнувший по лёгким. – Я должна была… сказать тебе, что… Но он касается моих губ пальцем, и я замолкаю. - Тише, не трать силы. Сквозь темноту я чувствую, как меня поднимают и несут куда-то. Я слышу голос Леона, но он становится всё тише и тише. Всё заполняет темнота, затягивая меня всё глубже в себя. Мне кажется, что я действительно куда-то падаю. Я пытаюсь ухватиться за что-то, чтобы не падать вниз, но мои руки хватают лишь пустоту. Нет, выпустите меня! Я хочу обратно! Я не могу дышать! Здесь холодно… слишком холодно… Неужели это всё? Неужели конец? Нет, я не хочу! Ведь есть что-то, должно быть что-то, что держало меня там. Но я не помню… Не помню… Я уже ничего не чувствую… совсем… Конец… пустота… Что было раньше? Не знаю. Не помню. Неважно…