Resident Evil: Миссия — выжить

Эшли Раз. Два. Вдох-выдох. Успокоиться. Успокоиться! Нет, я не могу! Закрыв лицо ладонями, я сделала ещё один глубокий вдох. Боже, я надеюсь, с Леоном всё будет в порядке! Только бы с ним всё было хорошо, только бы у него получилось отбиться… Он ведь и не в таких переделках бывал, верно? Он даже смерть пережил, почему он не может и от Саддлера сбежать? Ходя взад и вперёд по песку, я нервно теребила край юбки, потому что это было единственным способом снять напряжение. Вскрикнув, я развернулась и пнула со всей силы небольшой камешек, ускакавший вглубь пещеры. Нашла на чём выместить злость! Камень какой-то! Но, как ни странно, полегчало. - Эшли! – обернувшись, я увидела бегущего ко мне Леона. Улыбнувшись, я направилась к нему навстречу, безумно радуясь, что с ним всё в порядке. Он выглядел очень уставшим, да и вся его одежда пропиталась кровью насквозь и отдавала странным солоноватым запахом, но я с радостью бы обняла его. К моему удивлению, Леон даже не остановился, а просто схватил меня за руку и потащил за собой в тоннель. - Что случилось? Куда мы? – попыталась выяснить я. - Мы с Эйдой тут решили почистить местную экологию этого чудесного местечка, но время они с Вескером малость не рассчитали. Поэтому если мы не уберёмся отсюда в течение пяти минут – то взорвёмся вместе с островом к чёртовой матери. Как обнадёживающе! Стоп, что он сказал? - Что значит взорвёмся? - А тебе на пальцах объяснять? - А на чём мы… - Сюда! – крикнул он, резко свернув, и спрыгнул на пристань. Я спустилась вслед за ним по лестнице. Туннель кончался небольшой пещерой и причалом, а в противоположной стороне виднелся ещё один. Леон, на ходу доставая что-то из подсумка, запрыгнул на стоявший у причала водный мотоцикл и вставил ключ в замок зажигания. Повернув его, он оглянулся на меня. - Ну же! Давай! Мы не для того столько прошли, чтобы здесь и умереть! Его слова вернули меня в реальность, и я быстро забралась на гидроцикл. Было немного страшновато, но я обхватила Леона за пояс. Где-то над нашими головами раздался приглушённый взрыв, потолок пещеры вздрогнул, и с него посыпались камешки. - Просто держись! – крикнул Леон, и гидроцикл, сорвавшись с места, влетел в туннель, набирая скорость с каждой минутой. Я ещё крепче обняла моего спасителя, чтобы не упасть случайно в воду, и прижалась к его спине. Позади нас и перед нами то и дело падали камни и большие сталактиты, а вода словно пустилась в погоню. Неужели мы сможем выбраться? Мне ужасно хотелось, чтобы наше средство спасения прибавило ещё скорости, хотя это и было довольно-таки страшно, но, если за рулём Леон, то он точно сможет контролировать ситуацию. Впереди стал обрушиваться потолок пещеры, но в самый последний момент гидроцикл успел проскочить, а потом, подталкиваемый взрывом, вместе с водой, словно с горки, вылетел куда-то наружу, в океан. Не сумев удержаться, я разжала руки и только где-то в полёте поняла, что произошло. Упав в воду, я сначала пошла ко дну, думая, что потом всплыву. Но это было не как дома, в бассейне, когда, прыгнув с вышки, отталкиваешься от дна и поднимаешься на поверхность. Здесь дна вообще не было, моим ногам было не на что опереться, и я с ужасом поняла, что тону. Я попыталась как-то помочь себе руками, но это было напрасно – слишком далеко от поверхности. Липкий страх и почти дикий шок от того, что происходит, заполнили меня. Я умираю в самом конце пути, только вырвавшись на свободу… Истинные неудачники кончают именно так, как я… Но чья-то рука сильно сжала моё запястье, а потом меня резко выдернули куда-то вверх. Оказавшись на поверхности, я сделала глубокий вдох и закашлялась; откинув мокрые волосы с лица, я обернулась и увидела Леона рядом со мной. Ну, конечно же, кто, кроме него, мог спасти меня? - Ты в порядке? – с беспокойством спросил он. Я кивнула. - Спасибо. Он чуть улыбнулся, но не ответил. Мы вдвоём находились где-то посередине океана, в котором плавали всевозможные осколки того, что когда-то было базой, а ещё на каждом шагу водились плотоядные рыбы; слева от нас в лучах рассвета догорал проклятый остров, а водный мотоцикл дрейфовал в паре метров. Можно ли назвать это романтикой? Наверное, у меня плохое чувство романтики, но мне очень нравилось происходящее. - Надо выбираться отсюда, пока мы не стали обедом для кого-нибудь, - сказал Леон. – Было бы обидно быть съеденным пираньями сразу после того, как разобрался с Краузером, - он, прищурив свои серебристые глаза, взглянул на солнце, а потом кивнул в сторону гидроцикла. – Давай, осталось недолго. Мысленно согласившись с моим спасителем, я улыбнулась самой себе и вслед за ним погребла к гидроциклу. Леон, забравшись на него, протянул руку, чтобы помочь мне. Усевшись поудобнее, я нерешительно положила руки ему на пояс, чтобы держаться. - Ну, вот и всё? – как-то тихо произнесла я, смутно понимая, что эти слова означают. Наше приключение подошло к концу, мы возвращаемся в Закрытые Штаты. И это всё. А ещё потом он уйдёт, потому что мне никогда не хватит решительности сказать ему нужные слова. И это тоже будет всё. - Нам предстоит путь домой, - ответил Леон, заводя мотор. – Ты в порядке? Мне почему-то кажется, что после такой прогулки кто-то явно сляжет с ангиной. Заботливый… Только для кого? Наверное, для той девушки в красном, работающей на Вескера и тоже любившей этого парня с серебристыми сверкающими глазами. И знаете что, теперь я понимаю за что. Он не просто принц на белом коне, который спасает принцессу из башни, чтобы жениться на ней и получить полцарства в придачу; он и не секретный агент, прибывший на задание только для того, чтобы выполнить его и также величественно удалиться. Он человек, который искал здесь что-то своё; я не знаю, зачем он на самом деле был здесь, но он не бросил меня, хотя я и была настоящей обузой. Гидроцикл медленно двинулся к горизонту, разрезая светло-голубые волны, отражавшие яркий солнечный свет. Мне не хотелось туда отправляться, возвращаться домой, к прежней жизни и… к университету. От одного воспоминания о нём по коже пробежали мурашки, и я невольно поёжилась. Но это было неизбежно или… Я взглянула на Леона. Он сосредоточенно наблюдал за горизонтом. В конце концов, не ударит же он меня в самом деле на неловкую попытку? За попытку, в которой будут собраны все мои упущенные шансы, несказанные слова, непринятые решения. - Леон, - окликнула его я. - Что? - Помнишь, тогда, у машины, когда я потеряла сознание и… нет, это не то. Просто я хотела попросить у тебя прощения. - За что? – удивился он и даже кинул на меня заметно потрясённый взгляд через плечо. - Просто… просто ты так много сделал для меня здесь, а после того, как ты вроде бы умер, а потом появился и… я была неправа, что вела так себя с тобой. Прости меня, пожалуйста… - Эшли, - он собирался что-то сказать, но внезапно замолчал. Тишина продолжалась, а потом он продолжил. – Это ерунда, не вспоминай об этом больше. - Но я была так неправа… - Всё в порядке, я уже и не помню. Выбрось это из головы и думай о хорошем. Мы возвращаемся домой, забыла? - Нет, - прошептала я, - и я не хочу туда возвращаться. - Что?! Подожди, то есть как это не хочешь? – вид у моего спутника был весьма ошарашенным. - А ты думаешь, я прямо до невозможности желаю вернуться в этот кошмар с Белым Домом, отцом-президентом и остальным? Меня посадят словно птицу в золотую клетку! Сделают ручным зверьком! А я жить хочу! А ты… разве ты не хочешь свободы? - Я свободен, - ответил Леон после небольшой паузы, и голос его прозвучал как-то странно. - Ну, так давай покончим с этим, - голос отказался слушаться, превратившись в шёпот. – Давай пошлём их всех куда подальше и просто сбежим? - Зачем? Этого-то я и боялась. Уже в одном этом коротком слове звучал роковой отказ. Дальше можно было и не продолжать, это был уже конец. - Просто… Я не хочу никуда возвращаться. Совсем. Я подумала, что, может, и ты тоже… - Ты же сама сказала, что являешься для меня всего лишь заданием, забыла? – тихо сказал он. - Спасибо, что напомнил, - прошептала я в ответ, прикрывая глаза. Как-то странно, даже плакать не хочется, тем более рядом с ним сейчас. Нет, мне так стыдно плакать на людях, что сделаю это, когда вернусь домой. Заберусь в свою комнату, запрусь, лягу на кровать и буду плакать. Буду справлять реквием по моей собственной душе… Наш дальнейший путь прошёл молча. Я старалась не думать ни о чём, предстоящем мне в будущем, и лишь молча кусала губы. Куда мы вообще направлялись сейчас, я не думала. Пускай об этом думает Леон, это ведь ему приказали меня доставить в целости и сохранности. Между тем на горизонте появилось судно. Он совсем не было похоже на те танкеры, обычно плавающие по морям с грузами, это была броне-яхта – одно из тех судов, на которых редкие богачи предпочитали совершать прогулки, но на них обычно не отплывёшь далеко от берега. А у этой броне-яхты на боку были пушки. Я испуганно вздохнула, невольно сжимая руки. - Не бойся, - сказал мне Леон, настороженно оглядывая корабль. – Здесь ничего страшного, - а потом он чуть слышно пробормотал: - Чёрт, почему мне кажется, что я знаю это судно?.. Между тем нас, видимо, заметили. Корабль, дав нам сигнал, повернул в нашу сторону. Леон приглушил мотор, а его рука скользнула к кобуре с пистолетом. Небольшая лодка была спущена на воду, в неё спрыгнуло двое мужчин, и они направились к нам. - Это пираты? – еле слышно пискнула я, прижимаясь к моему спасителю и ища у него защиты от неизвестности. - Чёрт, да, всё в порядке, - буркнул он. - Мы советуем тебе опустить оружие! – крикнул Леону один из мужчин, он держал в руках автомат. – Да, да, я вижу, как ты пытаешься вытащить свой пистолет. Давайте, перебирайтесь на судно и без глупостей, потому что мы сначала стреляем, а потом думаем. Я вопросительно взглянула на Леона, но он кивнул мне. - Делай то, что они говорят, - и первым спрыгнул в лодку. Кинув пиратам свой пистолет, он протянул мне руку, помогая перебраться. Второй мужчина, в чёрной бандане, ногой оттолкнул гидроцикл, и он, покачиваясь на волнах, медленно отправился дрейфовать в другом направлении. Проводив взглядом наш транспорт, я посмотрела на яхту. Облачённая почти полностью в военную броню она возвышалась над нами. Когда лодка подгребла к борту, с судна спустили тросы, прикрепили к кольцам и её подняли. Пираты выскочили из лодки, потом выпрыгнул Леон и помог мне выбраться. Остановившись в этом закутке, он выхватил нож, я вцепилась в его локоть, спрятавшись за его спину. - Это было неблагоразумным решением, - произнёс один из пиратов, доставая автомат. - Да ладно, - голос Леона прозвучал угрожающе тихо, но мне почему-то подумалось, что это было глупо. - Так, ну, и где же наши пленники? – к нам приблизился китаец, лет сорока, одетый во что-то вроде кимоно. Он повертел на пальце пистолет. – Ну, и что мы с ними сделаем? Потребуем выкуп? Вздёрнем на рее? Пустим на корм акулам? Хотя чего это я, мы же не в семнадцатом веке. Вы кто та…кие, - как только взгляд китайца упал на Леона, он замолчал, озадаченно разглядывая его, а потом моментально спрятал пистолет и распростёр руки в объятьях. – Кеннеди-сан! Ну, почему вы сразу не сказали, что это вы? Вы всегда желанный гость на нашем корыте! Леон нож не спрятал, но опустил его и развёл руками. - Ну-ну, будет тебе портить опять мой корабль. В какую передрягу попали? Не беспокойтесь, можете оставаться на нашем судне, сколько пожелаете. - Да нет, у нас тут круизный маршрут к берегам Америки. Так что давай, заводи свою яхту и завтра или послезавтра мы точно будем там. Китаец печально пожал плечами. - Кеннеди-сан, ну вы сами посудите, ну как нам поворачивать к Америке? Это совсем не по курсу. Не могу я. Леон, закатив глаза, сунул руку в карман, выудил из него какую-то грязную и местами порванную бумажку, развернул её, подошёл к капитану и сунул ему под нос, а потом принялся тихо что-то втолковывать. Тот покорно изучил её, очень удивившись, посмотрел на меня, потом на Леона, потом на бумажку. А потом отдал её обратно и провозгласил, широко улыбаясь: - Гости дорогие, выбирайте самые лучшие каюты, мы отправляемся в большой плаванье по океану! – он махнул рукой своим сообщникам. – Проводите их. Дама может занять мою каюту. Этот капитан был довольно странным человеком со старомодным стилем общения, как в старом фильме про пиратов, который я смотрела в детстве. По-моему, у них есть кодекс относительно пленников, и они должны его соблюдать? Я решила уточнить об этом у Леона, но он только успокоительно улыбнулся мне и сказал, что мы для них не пленники. Откуда он знал капитана вообще, предпочёл умолчать. Да и меня в данный момент это совсем не интересовало. Нам предоставили соседние каюты. Моя, правда, не была капитанской на самом деле – обычная комната, как на прогулочной яхте, но в ней имелась кровать с чистым прохладным и манящим бельём, а также душ. И это было самым нужным для меня в эту минуту. Быстро сняв с себя грязную одежду, я тут же включила горячую воду, которая сейчас была мне просто необходима. Я, наверное, долго стояла под душем, но, в конце концов, вспомнив о том, как сильно хочу есть, надела махровый халат и стала решать, что мне делать с моей старой одеждой. К счастью, в комнату заглянул вполне хозяйственный пират, который сообщил, что он приготовил завтрак, в комоде есть женская одежда, а мою он постирает в прачечной. В комоде я действительно нашла пару годных джинсов, футболку и шерстяную кофту. Надев джинсы и футболку, я, вместо того, чтобы пойти и позавтракать, с совершенно чисто совестью завалилась на кровать, укуталась в безумно мягкое тёплое одеяло, закрыла глаза и, впервые за несколько дней, провалилась в совершенно спокойный сон, которому ничего не угрожало. Когда я проснулась, то было уже далеко за полдень. Начинался вечер. Поднявшись с кровати, я потянулась и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, что из себя представляю. Достав расчёску, подаренную Луисом, я несколько раз провела ею по волосам и замерла. Что хорошего в том, что наше приключение закончилось? Да, я чувствовала непомерное облегчение от того, что нашим с Леоном жизням ничего не угрожало, но это было горько. Горько сознавать, что мы сейчас вернёмся домой и потеряемся. Я потеряю его и потеряю мой последний смысл жизни. Он больше никогда не назовёт меня по имени, никогда не улыбнётся, приободряя и говоря, что мы должны бороться и осталось совсем немного. Никогда не прикоснётся ко мне, и никогда больше не поцелует… Наш единственный поцелуй был ошибкой – с его стороны. Но зато теперь я знаю, как это – когда тебя целует человек, который нравится тебе. А может, действительно он просто нравится мне? Он замечательный, храбрый, он спас меня, очаровал, и поэтому я влюбилась? Может, это обычный закон жизни? Но я почему-то знала, что я люблю его не за то, что он пришёл сюда и оказался со мной в такой ситуации, а за то, что он сделал для меня и как он это делал. Это было странно, но мне казалось на пару мгновений, тогда, ещё на базе, что я нужна ему. Наверное, это было опьянение от чувств, пробудившихся тогда, и мне всего лишь казалось. Но ведь это правда! Ему нужно было, чтобы кто-то поддержал его после смерти Луиса. Бедный Луис! Как же так? Я в первый раз в жизни столкнулась с таким. Он был жив, он помогал нам, шутил, смеялся и был замечательным и очаровательным. Почему же он умер? Я первый раз так близко соприкоснулась со смертью, и она оставила в моей душе неизгладимый след в образе этого испанца, когда-то назвавшего меня прекрасной дамой и делавшего комплименты насчёт платья. Он так мило и по-доброму обошёлся со мной, что мне хотелось бы отплатить ему той же монетой, но судьба не дала нам этого шанса… Пригладив непослушные волосы, я заплела их в косу, но так как резинки не нашлось, то оставила её полураспущенной. Накинув на себя шерстяную кофту, я вспомнила, как точно также надевала похожую кофту в старом доме на горе, где мы ждали утра; и эта комната с пыльными вещами и то, как я спускалась по лестнице к Луису и Леону, вновь воскресло в моей памяти. Мне казалось, я даже могу вспомнить вкус мяса, приготовленного испанцем, или то, как уютно трещали дрова в камине, когда Леон смеялся над тем, что я говорила о наёмниках, и как огонь отражался в его серебряных глазах, придавая им волшебный блеск. И, пожалуй, я совсем не жалею о том, что случилось со мной здесь. Я буду вспоминать эти дни всю свою жизнь и тепло улыбаться. Это то, что действительно стоило помнить и хранить в сердце, которое стояло пустым до этого этапа моей жизни, а теперь оказалось заполнено всего одним человеком. Застегнув несколько пуговиц, я вышла в коридор. Как оказалось, мне оставили порцию от ужина, состоявшую из постного супа и картофельного пюре с тушёной рыбой. Быстро справившись с едой, я даже два раза просила добавки. У пиратов оказался замечательный повар, который просто обожал говорить о еде и о том, как он готовит, и старался накормить всех до упаду. Наверное, я стала для него отрадой, столько съев. Наконец, после ужина, я стояла в коридоре, рядом с дверью в комнату Леона, и не решалась постучать. Что я ему скажу? Или могу сказать? Конечно, теоретически, я могу спросить что-то вроде: “Как ты?”, но это совсем не годится. Вздохнув, я отвернулась и направилась к лестнице, ведущей на палубу. Мне требовался свежий воздух, чтобы успокоить свои мысли, да и внизу меня начало укачивать. Морской болезни у меня не наблюдалось, но, наверное, сказывался плотно набитый желудок. Выйдя на палубу, я медленно прошла вперёд, к корме, думая о том, знают ли эти люди, что у них на борту дочь действующего президента ЗША или нет? Но моё внимание быстро отвлекла совсем другая вещь – я заметила стоящую у борта одинокую сгорбившуюся фигурку. Внутреннее чувство подсказало мне, что это был Леон. Я остановилась, не решаясь подойти. Да и нужно ли было это? Что-то отчаянно подсказывало мне, что если я сейчас поговорю с ним, если скажу о том, что я чувствую, если мы поговорим – то что-то изменится. Может, он, наконец, поймёт меня? Даже если он ответит, что ничего не чувствует, я бы чувствовала себя лучше, чем сейчас, в неизвестности. Мне казалось, голова закружилась, и всё происходящее отодвинулось куда-то далеко. Я была во сне, я не слышала ничего, кроме гулкого стука сердца, отдававшегося у меня в ушах. Я боялась, но шла вперёд, стараясь ступать легко и бесшумно. Расстояние между нами сокращалось слишком быстро, как мне казалось. Быстрее, чем я хотела. И я остановилась. Нас разделяло так мало. Всего пара шагов. Я подняла руку и протянула её, его спину и мои пальцы разделяло расстояние меньше сантиметра. Миллиметры, чтобы коснуться его тела, чтобы заставить его обернуться, а свои губы произнести: “Ты нужен мне, Леон. У меня нет никого, кроме тебя в этом мире. А я просто люблю тебя”. А я просто глупая маленькая девочка, влюбившаяся первый раз в жизни в этого мужчину, которого где-то ждёт женщина в красном. И мне кажется, но он чувствует моё присутствие, он ждёт моего шага. Я вижу, как напряглась его спина. Но я не делаю этого шага. Я боюсь. Я отступаю. Отворачиваюсь. Ухожу. Я возвращаюсь в свою каюту, где опускаюсь на кровать. Я признаюсь самой себе, что я самое безвольное существо на этой планете, неспособное бороться, и было бы лучше, если бы я погибла в самом начале пути, а не в его конце, когда, пройдя так много, испытав слишком много, я отступаюсь перед мелочью. Я падаю на кровать, уткнувшись лицом в подушку и плачу навзрыд. Я бессильна изменить что-то, я сдаюсь. Прости меня за то, что я такая слабая. И я не собираюсь оправдываться. Я просто плачу. Я ничтожный человек, потому что попытаюсь забыть это, а не исправить. Я проваливаюсь в полузабытьё, ещё всхлипывая, пытаясь победить спутавшиеся сном мысли. Почему я этого не сделала? Я… я жалею? Я не знаю. Не помню. Неважно…