Земля отчаянной надежды

Рейвен помогала ему с военной курткой, и у Чарльза не было сил даже шикнуть на нее, показывая, что он может сделать все сам. Потому что не был уверен, что может. Он видел, как эту форму снимали с трупа, как чистили ткань, избавляя ее от пыли, грязи и запаха мертвечины, как заменяли данные на бейдже. А сам он снова и снова повторял планы расположения базы и имена известных сотрудников, чтобы сойти за своего, если ему придется с кем-то разговаривать. Но хуже всего было подойти к зеркалу. Он думал, что все это будет просто. Он делал что-то подобное, когда спасал Эрика из Пентагона. Но тогда это был обычный черный костюм и нервная суетливая речь, в которую все равно не поверил ни один охранник. То был путь, который для него расчистил Хэнк, и сражение, которое выиграли Логан и Питер. А сам Чарльз тогда стоял в стороне, чувствуя себя абсолютно ненужным. И, думая о том дне, он все больше понимал, что совершенно ничего не сделал и никому не был полезен. А теперь вся операция лежала на его плечах, и ставки были куда выше. И на нем не костюм, а военная форма камуфляжного цвета, с запекшейся кровью и грязью. Ее ткань казалась слишком грубой и тяжелой на его плечах, а в запахе чудилась смерть. Чарльз осторожно пригладил отросшие волосы, все еще не узнавая в отражении своего лица, а Рейвен тем временем все поправляла форму, видимо, намеренно оттягивая то, что должно было последовать за этим. — Ты не обязан… — Только я могу это сделать, — тут же возразил Чарльз. — Ты мог бы сказать, что тебе просто повезло. — Ты правда думаешь, что они бы поверили в это? Прошел всю эту мясорубку и плен у мутантов и вышел без единой царапины? — Ты уверен? — почти шепотом спросила Рейвен, глядя на брата с болью и страхом. — Это всего лишь лицо. Я пережил пулю в позвоночнике. И уж пару синяков пережить точно смогу, — попытался пошутить Ксавьер, но ухмылка вышла слишком затравленной. — Я сделаю, — собрался с духом Алекс, который все это время стоял неподвижно, молча наблюдая за подготовкой Ксавьера. Он даже начал разминаться, но Рейвен остановила его. — Нет, это сделаю я, — решительно произнесла девушка, и Чарльз только кивнул и повернулся к сестре, радуясь хотя бы тому, что может больше не смотреть на свое отражение. — Будет больно, но я осторожно… — Бога ради, сделай уже это! — не выдержал и закричал на нее Ксавьер, и девушка послушно замахнулась. Первый удар пришелся в челюсть. Боль раздалась в голове, подобно взрыву пороховой бочки. Еще один толчок — и во рту появился привкус крови. — Прости, — прошептала она, нанося следующий удар. На этот раз — по груди и животу. Воздух выбило из легких, и Чарльз хрипло закашлялся, но не позволил сестре помочь себе. Сам выпрямился и нервно кивнул, показывая, что все в порядке, тыльной стороной ладони вытер кровь с губ и вопросительно посмотрел на Рейвен. Та смотрела на него, едва дыша, и Чарльз впервые видел, как ее глаза заблестели от слез. — Достаточно, — коротко и решительно произнесла девушка и быстрым шагом направилась прочь из кабинета. Алекс проследил за ней взглядом. — Я не смогу подвезти вас слишком близко — нас могут отследить. Но вы же помните дорогу? — Да. Я помню все эти чертовы планы наизусть. — Отлично. Я отведу вас к машине.

***

Это напоминало ему о самых страшных днях его прошлого. О тех, что он пытался забыть. И если они давали о себе знать, всплывая в его памяти, то Эрик использовал их как топливо для своей ненависти, стараясь обратить слабость в силу, боль — в гнев, а страх — в решимость. Он обещал себе, что подобное никогда не повторится. Что он больше никогда не окажется прикованным к операционному столу, что не будет подопытной крысой, не станет столь беспомощным в руках людей, для которых он не был ни человеком, ни даже живым существом. И он справлялся. Он стал сильным. Он держал все под контролем, избавлял своих сородичей от той же участи, а затем оказался в Пентагоне. И тогда он был уверен, что все повторится. Как бы ни храбрился, не мог не чувствовать страх, готовый перерасти в настоящую паническую атаку. Он вновь ощущал себя тем беспомощным ребенком, неспособным защитить самого себя. Но тень прошлого обошла его стороной, и лаборатории обернулись лишь белой клеткой. И Эрик всегда помнил, кому он должен быть благодарен за нее. Знал это, равно как и то, что во второй раз он не сможет полагаться на Чарльза и что его друг не сможет вновь изменить мысли всех вокруг, чтобы спасти его жизнь. Не теперь, когда Чарльз столь уязвимый и бессильный. И, когда Эрика заталкивали в белую стерильную комнату, он не питал иллюзий и надежд, видя приготовленный операционный стол и хирургов. Руки и ноги сковывали крепкие ремни, а затем… лишь дыхательная маска и туман перед глазами. Только гнев и страх бились в его сердце, а все тело едва не дрожало от напряжения. Каждая клетка его тела пыталась ощутить металл вокруг, сдвинуть его с места, прорваться сквозь невидимую преграду, что надежно удерживала способности Эрика в клетке, глубоко в его сознании. Но он чувствовал свои силы, знал, что они есть, и никогда еще так сильно не нуждался в них, как сейчас. Он не мог прийти в себя. Тело, словно ватное, слушалось с трудом, но он смог подняться. Он видел Страйкера, но не мог разобрать его слов. А вот двух верзил-охранников Эрик рассмотрел отчетливо, прежде чем они бросились к нему. И, хоть он с трудом стоял на ногах, а руки до боли сдавливали браслеты наручников, он не собирался сдаваться без боя, даже если придется драться как человек. Боль и ломота в теле. Он знал, что успел сбить с ног одного, но этого оказалось мало. И вот его впечатали лицом в стол. Страйкер продолжал говорить что-то спокойным властным голосом, пока охрана удерживала некогда непобедимого Магнето на месте. А затем… заднюю часть шеи разорвало от боли, и он почувствовал, как пенится и шипит жидкость, касающаяся раны на его шее. И чем сильнее становилась это боль, чем крепче раствор впитывался в кровь, тем свободнее становились его мысли. Сознание словно заполнила белоснежная дымка спокойствия, которая невольно напоминала о его белой клетке. Боль утихла. Он не чувствовал, чтобы его держала охрана. Он вообще ничего не чувствовал и не видел, казался себе совсем легким, невесомым… И в этой пустоте был только голос Страйкера, который неразборчивым тоном задавал вопросы и отдавал приказы.

***

Чарльз вжал педаль газа в пол, разгоняя искореженный военный внедорожник до максимума, слушая, как скрепит его металлическое тело и гудит мотор. Сердце захватывало от скорости, и он надеялся, что это ощущение притупит его волнение, но оно лишь усиливалось. Машину потряхивало на неровной дороге, но добраться нужно было как можно быстрее. Даже если для этого ему придется вконец угробить проклятую технику. Он увидел очертания базы еще издалека. Трудно было не заметить столь высокий забор с колючей проволокой. И то, что он все еще оставался на месте, хотя сделан был явно из металла, заставило сердце сжаться до боли от волнения. Что они, черт возьми, сделали с Эриком, чтобы он не мог выбраться отсюда, где все буквально полностью сделано из металла? Чарльз заметил мерцание красных огней и вздрогнул, услышав предупредительный выстрел. От резкого торможения он едва не врезался в руль и, тяжело дыша, уставился на приближающиеся к нему со стороны базы военные джипы. Чарльз нервно сглотнул и сразу поднял руки над головой, дожидаясь, пока военные окружат его и наставят на него свое оружие. Несколько людей сразу достали датчики икс-гена и проверили Ксавьера. На мгновение его сердце замерло от страха, пока приборы колебались, не в состоянии определить результат. Лишь когда оба датчика загорелись зеленым цветом, военные кивнули, но оружие не опустили. — Назовитесь! — Николас Макги, — коротко ответил Чарльз, глядя на приближающихся солдат. — Третий научный отдел биоразработок. Бежал из плена мутантов, когда началась атака наших сил. — Он прошел! — крикнул один из солдат, который еще раз проверил датчик. — Чист. — Окей, Ник, — уже совсем иначе произнес темноволосый солдат, заросший щетиной, и даже улыбнулся Чарльзу. Опустив оружие, он подошел ближе и ободряюще похлопал Ксавьера по плечу. — Давай-ка вернем тебя к своим, там уже капитану доложишь подробности. Остальные тоже явно успокоились. Они отправились к машинам, и Чарльз сел рядом с более дружелюбным солдатом. — Сет, — представился тот, — я из четвертого научного, отдел охраны. Один из пяти, кто выбрался оттуда после того, как эти ублюдки устроили первое нападение. — Только не надо снова эту историю травить, — фыркнул рыжеволосый солдат, а водитель только завел мотор и, хмыкнув, повез их на базу. — Но он же новенький… и из другой базы! — И что? Каждый из нас может сутками травить подобные байки, а снова слушать, как ты сражался с лавовым монстром — сил нет. — Изначально он был огненный, — напомнил водитель и засмеялся. — Какая разница? Стоит им попасть сюда, как все они делаются не страшнее человека. Какими бы монстрами ни были. — Ну а ты, Ник? — Сет явно любил поболтать, а вот рыжий не спешил убирать оружие и следил за новичком. — Я… плохо помню, была такая мешанина. Кажется, я только побежал, и вот уже развалины подвалов старой базы, плен… и они вокруг, — Чарльз нервно сглотнул и потупил взгляд, сцепил руки в замок и умолк, надеясь, что это сойдет за страх от пережитого и что он сможет ссылаться на то, что больше не может все это вспоминать. Но, если придется… Ему, после всех его выступлений и веры в мирную жизнь между людьми и мутантами, придется со страхом и ненавистью рассказывать о том, что делали с ним в плену. Изображать неприязнь к своим собратьям, поддерживать разговоры об этом… Это казалось злой насмешкой судьбы, и теперь Чарльз едва сдержался, чтобы не засмеяться горьким и отчаянным смехом. Вместо этого он провел рукой по грязному лицу и тут же поморщился от боли, когда коснулся синяка на скуле. Тяжелые массивные ворота медленно открылись, пропуская военные машины, и Чарльз поднял взгляд, чтобы увидеть последнюю человеческую базу на этом острове. Она совсем не походила на то место, где он был до этого. Теперь казалось очевидным, как сильно Эрик перестроил те руины, что остались от других баз после сражений, пытаясь превратить их в жилые районы, а не военно-научные городки. Сейчас же здесь сосредоточились все оставшиеся военные. Казалось, что тут, кроме них и оружия, ничего больше нет, и даже постройки не выглядели крепкими и надежными. Среди наполовину искореженной техники Ксавьер заметил и знакомые фигуры «стражей», от вида которых сердце взволнованно забилось, и сохранить спокойствие помогло лишь то, что все они были нерабочими, хоть ими и занимались какие-то техники. Его вели по коридорам, и, пусть при входе проблем не возникло, Чарльз чувствовал, что его провожатые больше походили на конвой и то и дело пристально смотрели на него. А может, это было лишь его воображение. Вот только ладони все равно вспотели от волнения. — Располагайся, Ник, — его довели до небольшой комнатки, где из мебели были лишь кровать, тумбочка да узкий шкаф. — Ты с виду в порядке, но я приведу кого-нибудь из медиков, чтобы тебя осмотрели, а потом найдем провожатого по базе. Рук у нас не хватает, так что готовься сразу приступить к работе. — Так точно, — коротко ответил Чарльз, надеясь, что его голос не дрогнул. — Добро пожаловать домой, — ухмыльнулся Сет и вместе с напарником вышел в коридор. Чарльз подождал, пока они отойдут подальше, и выскользнул из своей коморки, мысленно перебирая план базы и определяя, в какой части он сейчас находится. Ему повезло: здесь царила суматоха. Все еще разгребались завалы сплавленного оружия и деталей Стражей, а когда он проходил мимо медицинского отсека, который отличался от остальных своей чистотой и размерами, то сквозь прозрачные стены заметил множество коек с ранеными и медиков, снующих вокруг них. Острый запах спирта и медикаментов ударил в нос, и Чарльз поморщился, уже собираясь пройти мимо, но в этот момент случайно встретился взглядом с одним из пациентов и так и замер, с ужасом глядя на то, что осталось от военного. Он обгорел почти полностью и был перебинтован с ног до головы, но ни это, ни тянувшиеся к его рукам трубки капельниц не помогали ему справиться с болью. Ее не было слышно в его стонах, но она горела в его глазах так отчетливо, что на мгновение Чарльзу показалось, будто его телепатия снова работает. Он почти почувствовал этот невыносимый вопль агонии в своей голове. Дыхание сбилось, а сердце застучало чаще. Ксавьер ускорил шаг и дошел до нужного поворота к крылу с заключенными, но так и замер возле двери, глядя на электронный замок. — Черт, — это было очевидно. Двери были обозначены и на плане. Ему просто не надо было спешить. Стоило дождаться, пока военные выдадут ему ключ-карту, но… Чарльз сам не знал, почему все эти мысли вылетели у него из головы. Хотя… нет, он все же знал. Смотрел на эту дверь и знал, что за ней коридоры, полные камер для заключенных. Знал, что там с ними делают. И мысль о том, что в одной из них заперт Эрик, лишала его способности рассуждать здраво. — Просто продержись, друг мой, — прошептал Чарльз и заставил себя развернуться, пока кто-нибудь из военных не решил, что он слишком долго стоит у запертой двери.

***

— Мистер Леншерр? Вы меня уже слышите? Голос. Насмешливый и самодовольный. Он звучал приглушенно, словно где-то над поверхностью воды, в которую было погружено сознание Эрика. Он чувствовал, как невидимое нечто сковывает его, не дает нормально двигаться и даже замедляет ощущения. Оно растекалось от шеи и тянулось по всему телу, отравляя его, управляя им. Словно к каждому мускулу была привязана тончайшая леска, и лишь ее движения могли определять действия Эрика, в то время как сам он был лишь сторонним наблюдателем всего происходящего. — Сколько баз Братства на континенте? Когда-то он уже чувствовал что-то похожее. Очень отдаленно похожее. Как давно это было. И тогда оно не давало такого чувства бессилия, не порождало гнев. Это ощущение… оно напомнило Эрику одну из ночей в отеле. Чарльз сидел на нем верхом и задумчиво облизывал губы, а сам Эрик не мог отвести от него взгляда. Едва дышал, старался сохранить спокойствие, хотя бы внешнее. Но как это возможно, когда на тебе сидит полуголый телепат, а его брюки бесформенной тряпкой валяются на полу? Жилет нараспашку, рубашка расстегнута, волосы растрепаны, а икры обтягивают серые гольфы с эмблемой Оксфорда. Всего лишь маленькая деталь, но она порождала в Эрике совсем непристойные мысли, и он начинал жалеть, что никогда не учился вместе с Чарльзом. — Имена командиров? Их способности? Чарльз всегда казался и строгим, и игривым одновременно. И будто никогда не использовал свои силы даже наполовину. Да какой там… он лишь играл, когда способен был изменить историю. И у них был спор об этом. Он начался с обычного разговора о пределе возможностей, перерос в спор об этике использования их дара, а закончился тем, что Эрик лежал в кровати, как парализованный, не мог ни пошевелиться, ни сказать и слова. Лишь жадным взглядом смотрел на Чарльза, который сам решил показать Эрику, как неэтично будет по отношению к любому существу, если Ксавьер начнет использовать свои способности как и когда пожелает. Он дразнил, Эрик видел это. В блеске его озорных глаз, в движениях его упругих бедер, словно случайных, но… от того, как Чарльз задумчиво ерзал на нем, хотелось выть, и Эрик уже кричал в своем сознании, что Чарльз выиграл спор и теперь должен его отпустить. — О скольких мутантах тебе известно? Каково их местоположение? Сколько баз, кроме Братства? Эрик знал, что отвечал на все эти вопросы. Ощущал, как какая-то часть его стала совершенно безвольной и открытой. Отвратительное чувство, с которым он боролся изо всех сил. Вот только схватка эта была неравной. Бой внутри его сознания… Он не привык сражаться так. Всегда достаточно было надеть шлем, чтобы оно не проникло в голову. А теперь оно текло в его крови. Он чувствовал этот яд под своей кожей, и, сколько бы ни старался заставить себя молчать, сухие губы безвольно двигались, а горло напрягалось. Пусть сипло и тихо, но он отвечал. Так же, как и остальные покорные овцы Страйкера под этой дрянью. Этот человек может узнать все, что только пожелает. — Почему тебя просто заперли в Пентагоне? Никаких опытов и проверок. Просто белая клетка. Кто помог тебе избежать смерти и лабораторий? Чарльз. Его образ сразу же всплыл в сознании Эрика, и страх пронзил тело. Боль пришла запоздало. А затем вскрик кого-то из охранников. Он знал ответ на этот вопрос. В его сознании тот горел ярким пламенем, желая обрести свободу. Яд жег вены изнутри, но Эрик не мог этого допустить. Нет… он не выдаст Чарльза и его школу. Не впутает его в это еще сильнее. Просто нужно выдержать эту боль, этот страх и бессилие. Чарльз. Он уже на полпути к материку, а значит, скоро будет в школе. Эрик отправил его обратно. Он будет в безопасности среди преподавателей и со своим Церебро. Даже если его вычислят, это все же материк, а не остров, которого даже на картах нет. Он чувствовал удары и вкус крови, голос Страйкера, но он отстранился от всего этого, уже эхом ощущая, как содрогается его тело. Он был в отеле. В том самом отеле, казалось, целую вечность назад. Тогда, когда его жизнь была на грани совершенства, но он еще даже не знал этого. Хотя определенно чувствовал, обнимая Чарльза за талию, жадно сжимая его бедра и отвечая на поцелуи с таким жаром, что саднило губы. Но не хотел останавливаться. Словно на свете оставался только этот момент. Словно Чарльз с ним лишь на несколько мгновений, и их нельзя упустить. И до чего же это ощущение было верным. Если бы он знал, если бы мог вернуться в то время снова… Пелена медленно спадала с глаз, а чувства просыпались, обострялись, оседали свинцовой тяжестью в теле, стальным вкусом на языке, болью в ребрах и резью в запястьях. В голове раздавался тихий протяжный звон, а задняя сторона шеи горела огнем, словно к ней прижали раскаленное клеймо. — Черт бы его побрал, нужно увеличить дозу! Почему его так быстро отпустило?! Его силы здесь неактивны. Он, черт его побери, сидит через стену от источника! Да тут даже сильнейший из этих отродий не смог бы ничего сделать. — Сэр, нельзя так сразу вводить новую инъекцию. — Он уже начал говорить! — Это может ввести его в вегетативное состояние, и тогда он точно ничего не скажет. — Проклятье! — Нужно подождать… — Сколько? — Минимум двенадцать часов. — Заприте его. — Сэр, у него будет сильное обезвоживание после той дозы, что ему ввели… — Мне не важно, что вы сделаете, но к моему возвращению он должен быть в состоянии ответить на все мои вопросы. — Он будет, сэр!

***

Чарльз попытался улыбнуться медсестре, которая проводила осмотр, позволил ей обработать синяки, но больше почти ни с кем не общался. Он не мог не думать об Эрике и надеялся лишь, что его поведение сочтут нормальным для человека, пробывшего несколько месяцев в плену у мутантов. — Мало кому удается бежать. Вам повезло, — негромко сказала медсестра, слишком уж нежно прикладывая стетоскоп к обнаженной груди Чарльза. Тот не сразу понял ее слова, какое-то время просто смотрел на девушку, а затем кивнул. — Да. Повезло. — Тут многие вернулись инвалидами или травмированными настолько, что уже не покинут больницу. Но вы… как вам удалось? — Попался ласковый надзиратель. Среди мутантов тоже есть те, кому не чуждо сострадание. Я смог приспособиться, быть полезным. — А как вам удалось бежать, доктор... Или у вас звание профессора? — Что? — Чарльз едва не вздрогнул, и сердце забилось быстрее, что, должно быть, было оглушительно громко слышно через стетоскоп. — Я смотрела часть вашего личного дела. Там сказано, что вы из научного отдела. — Ох, да, — кивнул Чарльз и облизнул пересохшие губы. — Доктор. Генетика, — коротко ответил он, пока девушка продолжала улыбаться. Чарльз далеко не сразу заметил это и смог среагировать, лишь когда какая-то его часть узнала этот взгляд и движения тела. Ох, а ведь когда-то в университете он улавливал их даже с закрытыми глазами, и без телепатии понимая, какая из девушек в лекционном зале положила на него глаз. А сейчас не разглядел этого даже после того, как медсестра уже несколько минут водила холодным стетоскопом по его горячей груди. — И как вам удалось сбежать? — она уже вытащила прибор из ушей, но не спешила убирать руки от Чарльза, и тот выдавил из себя самую соблазнительную улыбку, на которую только был сейчас способен. — Благодаря той заварушке, что устроили наши. Там был настоящий ад. Мне удалось сбежать, когда отключилась система охраны, — он провел рукой по волосам, чувствуя себя просто отвратительно, вынужденный флиртовать с медсестрой в такой момент. Но она могла быть полезна. — Я слышал, их главаря поймали, и это утешает. На самом деле, я не прочь встретиться с ним лично и высказать все, что думаю о нем. — Ну, может, у вас будет такая возможность, мистер Макги, — пожав плечами, сказала девушка, и Чарльз успел заметить ее имя на нашивке. — Я буду ждать этого дня, Эйми, — улыбка вышла вымученной. — Я бы провела вас к нему прямо сейчас, будь у меня доступ. Но вам его выдадут быстрее, чем мне. Раз вы из генетиков, то будете работать с остальными на «ферме». — Думаете, меня так быстро допустят к работе? — Если я дам положительное заключение о ваших показателях, то да, — с улыбкой сказала девушка, и Чарльз нервно вздохнул, почти чувствуя отвращение к самому себе. Он говорил с ней, флиртовал или, по крайней мере, пытался делать это, а ноги продолжали дрожать. Он подбирал слова, а в его сознании крутились ужасные картины того, что могло происходить с Эриком в эти самые минуты. Он знал об этом куда больше, чем хотел бы. Еще с того дня, как помог запереть Леншерра в Пентагоне, а не упрятать его в лабораторию, отдав на растерзание ученым. Он знал, что с ним хотели сделать, как мечтали узнать о тайнах его способностей и контроля над ними. И сейчас, когда эти ублюдки каким-то образом нашли способ подавлять силы мутантов, Эрик был всего лишь человеком. — Я чувствую себя прекрасно и готов к работе. — Я бы прописала вам несколько дней постельного режима, — все же предложила медсестра, и Чарльз усмехнулся, чувствуя, как на душе становится все тяжелее. Он не шпион и не разведчик. Он не был в рядах братства, как его сестра, и не вливался в ряды противников, и сейчас его трясет. Хочется вскочить с места и броситься на поиски Эрика. В его голове полный сумбур, план базы расплывается, и все проходы для него недоступны. А если придется остаться тут? Сколько времени еще проработает сыворотка? Ее действия надолго не хватит, и тогда датчики икс-гена, которые здесь установлены повсюду, точно его раскроют. И что будет, если он так ничего и не сделает? Подведет Эрика?.. Хоть он сам хотел, чтобы Чарльз с остальными мутантами просто покинул остров, оставив его здесь. — Нет, Николас. Вам следует хотя бы день обжиться здесь. Я позабочусь об этом… — Ник, — перебил девушку Чарльз, и схватил ее руку еще до того, как она успела написать свое заключение. Она удивленно на него посмотрела, и Чарльз с нервной улыбкой отпустил ее запястье, чтобы не показаться враждебным. Просто бар. Двадцать лет назад. Он молодой профессор, она обычная девушка в баре. Он делал так сотни раз. И сможет сделать снова и без телепатии. Поймать тот же настрой. Его ведь всегда любили девчонки. Ну, по большей части. — А как насчет того, чтобы поужинать вместе? — он старался быть очаровательным, но с холодом в душе понимал, что в нем уже нет чего-то важного, что было в те времена. И способности тут ни при чем. — Покажете мне столовую. Я не смогу просто лежать без дела, когда такое происходит. — Ладно, я поговорю с лейтенантом, скажу, что… ты пригоден к службе и работе. — Спасибо. — Но ты у меня в долгу. Очередной трудоголик, — она игриво фыркнула, и Чарльз тихо рассмеялся, чувствуя, как волнение постепенно поддается контролю. Он скоро попадет за ту запертую дверь. Он сможет вызволить Эрика. Нужно лишь снять действие блокиратора его способностей, и он не сомневался, что Эрик без труда высвободит их обоих.

***

Дверь с шорохом распахнулась, и Эрик, с трудом открыв глаза, покосился на вошедших солдат. Один из них направил на него оружие, а второй поставил на стол поднос с обедом. — Ни с места, урод. Убить тебя я не могу, но прострелить ногу — запросто, — предупредил вооруженный, указывая дулом пистолета на Леншерра, и тот ничего не ответил. Отчасти потому, что во рту пересохло так, что даже мысль о слове причиняла боль. Но в большей степени от вялости и головокружения, которые еще не отпустили его после очередного допроса. — На выход, — скомандовал второй, и они покинули клетку главного местного монстра с такой точностью, словно совершали маневр отступления из горячей точки, а не из камеры бессильного мутанта, с трудом способного подняться на ноги. — Люди, — презрительно прошептал Эрик, с трудом размыкая сухие губы. Он медленно поднялся и сел на кровати, потер запястья, скованные наручниками. Даже в Пентагоне он обходился без этой дряни. И пусть там к его камере запрещено было подносить даже крупицы металла, пластиковых оков тоже не было. А здесь этот холодный металл словно был издевкой и мучил Магнето куда сильнее последствий препарата, который ему кололи люди Страйкера. Эрик с трудом дошел до стола и сел на жесткий железный стул, потянулся к стакану с водой и сделал несколько сдержанных глотков, хотя все его тело мучительно нуждалось во влаге. Но он знал, что камеры работают, и за стеклом всегда есть наблюдатель, так что, даже чувствуя себя побитой шавкой, он не собирался устраивать дополнительное шоу для своих тюремщиков. Равно как не собирался показывать, что его тело уже начало привыкать к инъекциям, и сил после последней дозы осталось куда больше, чем в первый раз. Вот только воздействию чертового препарата он все еще не научился сопротивляться сильнее, чем это выходило у него в самом начале. С другой стороны, даже этому уровню сопротивляемости Страйкер был поражен настолько, что на какое-то время даже приостанавливал вакцины и брал у Эрика больше крови на экспертизу, думая, что секрет устойчивости в его генах. Он не подозревал, что воздействию можно сопротивляться как-то иначе. Эрик быстро привык к распорядку дня и пока не предпринимал никаких действий для побега. Это было бы бессмысленно сейчас, когда он слишком слаб, а охрана так и ожидает от него побега. Тем более он слышал, что мутантам удалось сбежать с острова, а значит все они в порядке. Большинство из них, и хотя бы об этом можно было не беспокоиться. В том, что он сможет выбраться, Эрик даже не сомневался. Нужно было лишь время. И в данный момент Леншерру придется выждать его. Мистик и Питер имели точные указания для подобного случая, и пусть уж лучше военные выбивают из него сведения, которые он знает сейчас, и впустую тратят время на их проверку. К тому моменту, как они доберутся до выданных координат баз, его Братство уже давно покинет старые места, а командиры найдут, где спрятать мутантов. Все под контролем. В определенной степени. Эрик потер заднюю часть шеи и поморщился от боли, задев край округлой раны. Немного времени и чуть больше усилий, и он выберется отсюда. Его силы все еще пульсируют в венах, просто заперты от него. Он чувствует их. И он их вернет.

***

Все вышло из-под контроля. Все пошло совершенно не так, как рассчитывал Чарльз. Его отдел не занимался Магнето, у него даже доступа к нему не было. Почти неделю он пробыл на базе и уже начал чувствовать, как ослабевает сыворотка Хэнка. Спасение было только в месте его работы и в том, что из-за нехватки людей ему была предоставлена определенная свобода действий. Он смог сам изготовить сыворотку, благодаря себя за то, что одним скучным серым вечером решил как следует разобраться в ее составе. Но даже при всех его знаниях и умениях результат и близко не походил на то, что делал Хэнк, и приглушить способности надолго такой сывороткой было бы невозможно. Чарльз чувствовал, как время утекало, словно вода сквозь пальцы, а медсестра еще и отнимала его своим постоянным присутствием. Его работа была несложной. Почти примитивной по меркам Чарльза. Всего-то проводить анализы икс-гена в образцах, которые приносили в их лабораторию, ставить плановые опыты и предоставлять подробный отчет. И, должно быть, с десяток раз за все время этой работы у Ксавьера замирало сердце, и земля уходила из-под ног, когда исследование очередного образца внезапно выдавало положительный результат на способности к металлокинетике. В первый раз получив такой образец, он чуть не бросился за военным, принесшим его, но сдержался и лишь спросил у своих коллег о том, скольких мутантов тут держат и где именно. И ответ не обнадеживал. Чертова база оказалась в три, а то и в четыре раза больше планов, и всех живых мутантов держали в «жилом» секторе «фермы», доступа к которой у Чарльза попросту не было. Он уже начал проклинать настоящего Николаса за то, что тот так и не продвинулся по карьерной лестнице и не смог получить доступ более высокого уровня. Времени оставалось все меньше, а попытки добыть пропуск были полностью провалены. Все надежды подменить или тайком утащить заветную карточку в столовой или общем коридоре теряли свою привлекательность, стоило только увидеть людей, обладавших нужным уровнем допуска. Военные. Исключительно военные. И все с таким видом, словно они в любой момент ожидали атаки. И они уж точно заметили бы неумелого воришку. А что касается ученых… тут Чарльзу тоже не повезло. В общей столовой их не было, как и в жилых корпусах. Но Эйми сказала, что так и должно быть. Судя по всему, люди, работавшие непосредственно с живыми мутантами, жили в том же отделении, где их и держали. Оставалось только надеяться, что его работу заметят или рассмотрят прошение о повышении доступа, хотя, подавая его, Чарльз чувствовал себя бесполезным идиотом. И потому, когда в очередной рабочий день его кликнули, он уже почти не надеялся на успех. — Николас! — Чарльз обернулся, отрываясь от микроскопа, и посмотрел на начальника научного отдела, похожего больше на бывалого военного, чем на ученого. — Да, сэр? — отозвался Чарльз, вставая ровнее и глядя на начальника. — Идем за мной. У Крига случился приступ от переутомления, так что пока поможешь в «жилом» отделе, — он поманил Чарльза за собой, и пара лаборантов проводила его сочувственными взглядами. — У меня нет доступа, — предупредил Чарльз, чувствуя, как замирает сердце, но военный лишь поморщился и впихнул ему в ладонь бейджик Крига с повышенным уровнем доступа и протянул какой-то бланк. — Распишись за получение, и пойдем. Покажу твое новое рабочее место. Надеюсь, ты не из брезгливых. — Никак нет, сэр, — Чарльз подписался, все еще не веря в свою удачу и стараясь ничем не выдать своего истинного волнения. — Инструкции? — коротко спросил он на ходу. — Тварей не трогать, долго не пялиться. Там есть пара телепатов, их глушат нулевым, но, говорят, иногда при зрительном контакте связь все равно ощущается. — Телепатов? — в шоке переспросил Чарльз и едва не оступился на ровном месте. — Там всего парочка, и они в анабиозе. Но твари мощные. — Мощнее, чем Магнето? — словно случайно, со смешком спросил Чарльз, прикладывая пропуск к заветной двери, но его начальник лишь покосился на молодого генетика. — Это как посмотреть. Если спрашиваешь моего мнения, а не классификации Страйкера, то враг, способный влезть к тебе в голову, куда страшнее, чем тот, что может обрушивать мосты и сминать танки, словно они сделаны из бумаги, одним только взглядом. — Но вы же сказали, что их сдерживают. — Да. Твоей задачей будет контроль за резервуарами и анализ данных. Пару раз на дню нужно будет заходить к нулевому за образцами для сыворотки и передавать их в отдел синтеза. Не так сложно, по сути. Главное — делай все вовремя. — Я не лаборант — справлюсь, — пожал плечами Ксавьер и невольно покосился на стены, сделанные из куда более прочного материала, чем в той части базы, в которой он был до этого. Да и свет здесь был более желтоватым, отчего все вокруг казалось каким-то больным и побитым и навевало чувство тревоги. — Так здесь их держат? — Верно, доктор, — военный повел его по коридорам, которые слишком отличались от тех, что были на планах здания, которые запоминал Чарльз перед началом спасательной миссии. И потому теперь запомнить каждый поворот было особенно важно. — Твой отдел, — его провели в широкое круглое помещение, где слышался тихий гул приборов, и Чарльз замер, в ужасе глядя на открывшееся зрелище. В голове невольно зазвучали все те суждения Эрика о людях, которые Ксавьер так часто слышал от своего друга. — Николас Макги? — к нему подошел худощавый ученый в грязном халате и махнул рукой. — Холлэнд Смит, проходите. Я передам вам пароли от вашего компьютера и объясню, что здесь к чему… — Они в сознании? — словно не услышав его, спросил Чарльз, не отводя взгляда от десятка трехметровых резервуаров. Они были подсвечены все тем же желтоватым светом и до краев наполнены жидкостью, в которой, словно тонкие водоросли, плавали провода, подключенные к обнаженным телам запертых внутри мутантов. Они так походили на зародыши из банок в биологическом кабинете, на органы, хранимые в склянках, на жутких пустых кукол, запертых под стеклом. И Чарльзу с трудом удалось осознать, что они все еще живы. У каждого резервуара были свои мониторы со шкалами показателей. Все отмечали сердцебиение и функциональность организма. И на каждом была отдельная шкала с блокатором способностей. — В анабиозе. — Все? — Чарльз нагнал на себя профессиональный вид, пока начальник отдела что-то говорил другому ученому. — Все, которые находятся здесь, — Холлэнд подошел ближе и передал Чарльзу блокнот с инструкциями, графиками проведенных тестов и таблицами для каждого образца, которые нужно было заполнить. — Не волнуйся, Ник, они не опасны. Все уже прошли проверку, но еще тогда, когда сыворотка была недоработана, и для их же блага им лучше оставаться в таком состоянии. — А что будет, если их вывести из него? — Я смотрю, ты кровожадный, — Смит рассмеялся, но, увидев серьезное лицо нового работника, быстро умолк. — Ладно, прости. Я знаю, эти твари держали тебя в плену, но придержи свою личную вендетту на потом. У них поврежден спинной мозг и после проб с воздействием не все в порядке с головой. Нам удалось стабилизировать их в этом состоянии, но если их «разморозить», то, скорее всего, они долго не протянут. Та, в дальнем, телепат. Луиза додумалась заклеить ей глаза скотчем. При зрительном контакте чувствовалось легкое воздействие. Мерзкая вещь. Даже в бессознательном состоянии она могла это делать, пока мы не повысили дозу блокаторов. — А где держат тех, что в сознании? — Сектор сто двенадцать. Туда можно только с нашими ребятами, — он кивнул на охрану в дверях, — правила, — и пожал плечами. — По мне, они сейчас не опаснее обычных людей, но Страйкер после очередного побега настаивает на усиленной безопасности. А уж с тех пор, как он захватил Магнето, у нас вообще повышенный уровень безопасности. — Я слышал, что он тоже на блокаторах. — Ну да, возле нулевого. Но я читал отчет из его дела, и там сказано, что этот монстр уже преодолевал их воздействие. Так что, знаешь, я бы на твоем месте раздобыл пластиковый пистолет. У охраны, в основном, только такие и есть. Но я надеюсь, это лишь для страховки. Он уже неделю здесь, и под той дозой, что ему колют, я сомневаюсь, что эта тварь вообще ходить может. — То есть, ты с ним не работаешь? — Страйкер и его охрана сами делают инъекции и ведут допросы. — Допросы? — Да. А нам достаются образцы. Ты, должно быть, уже получал часть. — Да, — коротко кивнул Чарльз, чувствуя, как похолодело его тело. Он слушал ученого и почти не слышал его. Смотрел на дверь, за которой скрывался отсек с Эриком, и уже знал, что не сможет медлить и дня. «Просто потерпи еще немного, друг мой».

***

Тело билось в конвульсиях, и пальцы рефлекторно сгибались, впивались в гладкую поверхность стола до боли. Двое военных держали его на месте, прижимая к столу, пока сыворотка отравляла организм и окутывала разум уже ставшей знакомой пеленой. Снова голос и вопросы. Эрик почти привык и уже был готов начать ежедневную борьбу со своим сознанием, но вместо этого охрана отступила, и вокруг повисла тишина. — Сэр, это опасно. Прошу вас, не надо. — Тихо. Сыворотка на него действует, нужно проверить. — Его способности… — Мы предприняли необходимые меры. — Сэр! — Тихо! А теперь… Эрик Леншерр, встань. Сквозь пелену отравы Эрик едва не спросил: «Что?», но тело отреагировало почти мгновенно, и он ощутил, как поднялся на ноги. Это напугало его куда больше, чем то, что проклятая сыворотка делала с его сознанием до этого. — Шаг вперед. И снова повиновение. Эрик едва не зарычал, чувствуя, как на душе заворочались, словно черные скользкие черви, воспоминания, которые он так и не смог полностью уничтожить. Шоу и его лаборатория. Его опыты и эксперименты. Его голос и приказы. — Сядь. Сопротивляться этому оказалось сложнее. Неисполнение приказа отозвалось болью во всем теле, и Эрик не знал, как долго он стоял на месте, прежде чем едва не рухнул на стул. — Сэр, этого достаточно! — Запишите результаты. Такими темпами можно будет опробовать и со способностями. — Это Магнето! Снижение уровня блокаторов даже на несколько процентов слишком опасно в этом месте. — Так мы еще и не пробуем это. Но представь, какие возможности открываются перед нами, если это подействовало даже на него. — Это напрямую зависит от уровня, и с ним это ненадежно. Если вы так хотите проводить подобные эксперименты, у нас есть куда более подходящие варианты. — Зато этот куда интереснее. Я охотился за ним слишком долго, чтобы теперь просто запереть его здесь. А сейчас возьмите образцы для лаборатории.

***

Чарльз добрался до места той же ночью. Было не так уж сложно проникнуть на свое новое рабочее место, когда имелся пропуск. Но куда сложнее было пройти мимо резервуаров с мутантами. Чарльз надеялся, что охраны не будет на месте, и едва не зашипел, увидев стражу на посту. — Доктор Макги? Что вы тут делаете? — спросил невысокий охранник, привалившийся к двери. — Забыл отправить отчет. Первый день здесь. Это место немного выбивает из колеи. — В такое-то время? Вам лучше выспаться. Еще не хватало, чтобы вы попали в лазарет, как ваш предшественник. — Я буду в порядке, — заверил его Чарльз, прикусив губу, и принялся рыться среди бумаг на своем столе. Сердце стучало где-то у самого горла, и Чарльз мысленно проклял все на свете, когда услышал, что охранник подошел совсем близко. — Ученых на базе осталось не так много, сэр. Нам приказано… Пальцы сами сжались мертвой хваткой вокруг увесистого дырокола, и Чарльз развернулся, почти не думая. Удар почувствовался в его собственном теле, и он видел, как медленно падает оглушенный охранник. На мгновение Чарльз даже перестал дышать, и, лишь когда мужчина в униформе рухнул на пол, он выпустил из рук дырокол. Время вышло. Он почти услышал, как щелкнул какой-то внутренний таймер, и махнул рукой на все возможные средства безопасности, торопливо забрал пропуск военного и бегом бросился в «жилой» отдел. Длинные коридоры и мерзкое желтое освещение, пустые камеры с выключенными приборами. Он бежал, пока не нашел сектор сто двенадцать. Тихо молясь богам, в которых никогда не верил, он проверил оба пропуска и судорожно отпер дверь, когда на ней загорелся зеленый индикатор. — Эрик! — с порога крикнул Чарльз, вбегая в белую комнату. Но его друга там не было. В комнате вообще практически ничего не было, и тишину нарушал лишь шорох поршней устройства, прикрепленного к массивной задней части инвалидного кресла… — Привет, — Чарльз нервно улыбнулся худому, как щепка, мальчишке, сидевшему в кресле. На нем была белая больничная рубаха, а на бритой голове виднелись грубые шрамы, от одного вида которых Чарльз смог представить не меньше десятка операций, что могли проводиться на этом ребенке. — Я… Чарльз. Я не причиню тебе вреда, — осторожно начал Ксавьер, приближаясь к мальчику. Только теперь тот поднял на него взгляд и подслеповато моргнул, уставившись на Чарльза. Он смотрел на Ксавьера пустыми глазами, словно сам был в полусне или просто не хотел замечать вошедшего. — Ты слышишь меня? — осторожно спросил Ксавьер, оглядывая пустую комнату. Клетку, в которой держали этого ребенка. — Я вытащу тебя отсюда. Все будет хорошо, — Чарльз решительно подошел к нему, намереваясь вывести и его, и Эрика, и всех других мутантов, если потребуется. — Я такой же, как ты, — сказал он и потянулся к ручке кресла-каталки. Его пальцы только-только успели сжать холодный металл, и он заметил, как мальчик кивнул и откинулся на спинку, все еще словно находясь не в этом мире. — Все будет хорошо, — уверенно пообещал Ксавьер и решил коснуться парня, всего лишь сжать его плечо, чтобы немного растормошить. Вернуть в реальность. Он прикоснулся к нему всего на мгновение, но этого хватило… Спину пробило резкой болью, словно та самая пуля снова вошла в позвоночник, и Чарльз выгнулся, запрокинув голову в немом крике. А затем… Даже при подключении к Церебро он не чувствовал подобного. Его способности раскрылись словно бутон, а затем начали растекаться, увеличиваться, захватывать все вокруг. Словно круги на спокойной воде, в которую кто-то кинул огромный валун. Он чувствовал всех и каждого на базе. Его сознание зацепилось за Эрика, и он хотел зафиксироваться на нем, найти его и удержать, но силы все не переставали расти. Чарльзу казалось, что его подцепило огромным крюком и вытянуло из этой камеры, этой лаборатории и этого острова. Из этого полушария… От количества голосов в голове хотелось кричать, но Чарльз не слышал собственного. Он не чувствовал самого себя, потерянный в сотнях тысяч сознаний вокруг, и они все прибывали и прибывали, пока в какой-то момент даже Земля не стала казаться ему слишком маленькой. И сознание все расширялось, убивая его с каждым мгновением… — Простите… простите… я не хотел. Чарльза трясло. Голова кружилась, и он хватался за пол, не веря, что все вокруг наконец затихло и вновь есть только он. Один лишь он, в своей разорванной в клочья голове вместивший целый мир… А снаружи была слышна только сирена тревоги, которая среагировала на пробудившийся икс-ген. — Черт, — прошептал Чарльз и с трудом начал подниматься на ноги. — Простите, простите меня. Такое бывает, если ко мне прикасаются мутанты. Простите, я не хотел… — Все нормально, — сипло проговорил Чарльз, медленно приходя в себя. — Нам нужно найти Эрика. Мы выберемся отсюда. Все. — Голова все еще кружилась, но Чарльз уже ровно стоял на ногах. Совершенно не представляя, что делать дальше, он бросился к коридору. — Я вернусь за тобой! — пообещал он юному мутанту и, прежде чем запереть дверь, успел увидеть его пустой и обреченный взгляд. — Эрик! — закричал Чарльз, уже не видевший смысла скрываться, стараясь перекричать сирену. Он бросился вперед по коридорам, пробегая пустые камеры. Он чувствовал сознание Эрика так четко, как никогда, и вновь вспоминал это ощущение. Бежал за ним, словно знал эту базу от и до, уже точно представляя в своей голове место, где держат его друга.