Земля отчаянной надежды

In another time we would be as one (В ином времени мы были бы как одно целое,) In another place our lives would've only just begun (В другом месте наши жизни бы только начались.) We walk beneath the sun we lie beneath the stars (Мы ходим под солнцем, мы лежим под звёздами,) We grow upon the Earth and this is what we are (Мы рождаемся на Земле - и вот, кто мы есть.) It didn't have to be this way but this is what we are (Так не должно было случиться, но вот, кто мы есть.)*

Когда Эрик закончил, уже была глубокая ночь, но он все равно обнаружил Мистик, стоящую у входа, и оставалось только предполагать, как давно она вот так стоит и ждет его. - Успешно? – коротко спросила девушка, и ее золотые глаза блеснули в тусклом свете электрических ламп. - Да, - так же односложно ответил Леншерр и направился к выходу, не обратив внимание, что от подошвы его ботинка остается бледный кровавый след. - И это все, что ты собираешься сказать? – уже более напористо спросила девушка, легко нагнав его. - Пока что – да. - Откуда такая скрытность? Да еще в таком вопросе? Эрик! Стой, - Мистик обогнала Леншерра и встала перед ним в узком дверном проеме. Несколько охранников покосились на нее, но не рискнули встревать в спор своих командующих. – Ты обещал, что не поступишь так со мной. Скажи, что ты узнал? - Может, тебе стоит посмотреть запись? - Не пытайся от меня отделаться, думаешь, я не знаю, как ты влияешь на камеры? Тем более, используя свои способности? - Не сейчас, - холодно и безапелляционно произнес Леншерр, строго глядя в глаза Рейвен, и, когда девушка так и не сдвинулась с места, он неохотно вздохнул и сжал ее плечо, заставив отойти в сторону. Словно от нее можно было так легко отвязаться. Он чувствовал, как она гневной беззвучной тенью скользит за ним, не желая устраивать сцен при остальных мутантах, но она определенно не намерена сдаваться. А проклятое время шло, осыпалось, подобно песчинкам в песочных часах, и скоро его совсем не останется. Того самого драгоценного времени, которое он мог бы провести в этой иллюзии спокойствия, прежде чем треснет стекло еще не созданного им мира. - Эрик, - почти неслышно окликнула его Мистик, прежде чем Леншерр успел бы оторваться от земли. - Мы обсудим то, что я узнал, завтра. - Это глупо. Если информация важна, то нельзя медлить. - Важна. Я знаю, где главная база. И почему мы не могли найти ее прежде. - И об этом ты собирался молчать? - Да. Потому что мы не будем нападать сейчас. - Ох. Ну конечно, - Рейвен тихо рассмеялась, игнорируя холодный взгляд Эрика. – Знаешь, тебе не стоило его сюда привозить. Но ты ведь не удержался. - Это здесь ни при чем. Присутствие Чарльза на острове сейчас необходимо, чтобы в дальнейшем он присоединился к нам. - Да неужели? Привезти его сейчас было твоим самым необдуманным решением. Ты ведь знаешь, что он узнает. Это Чарльз, от него невозможно хоть что-то утаить. - Не сейчас. - Конечно. Ведь сейчас он не сильнее обычного человека. Это так удобно. Но ты правда думаешь, что он не узнает об этом после, если и правда согласится? - Тогда это будет уже не важно. - Ну конечно же. Но знаешь, что я думаю? – из ее голоса исчезла издевка, а тон стал более холодным, почему-то так похожим на тот, каким обычно сам Эрик отдавал приказы или объяснял обстановку. – С ним ты теряешь хватку и забываешь о том, что важно. - Он будет нужен нам в будущем, и мне жаль, что ты сама этого не понимаешь. Не видишь, какой угрозой может стать сильнейший в мире телепат, если будет сражаться против нас. - Он и так это делает! - Чарльз? – Эрик даже усмехнулся. – Мистик, то, что он посылает своих детишек в спецовке помешать нам, вовсе не значит, что он с нами сражается. Если бы он по-настоящему хотел нас остановить, то ему бы никто не потребовался. Достаточно лишь включить Церебро. Ты же знаешь, на что он способен. - Чарльз бы никогда так не поступил. Он не использует свои силы… Так. - Но он может. И если когда-нибудь он сочтет, что другого выхода нет, то ему не потребуются его люди Икс, - Эрик едва заметно усмехнулся собственным мыслям и, поняв, что Мистик не собирается продолжать разговор, мягко поднялся в воздух и направился к дому на холме. Чарльз. Его способности не просто уникальны. Они превосходят все остальные. Уж Эрик-то знал, на что способен его дорогой друг, и порой не понимал, как, имея такую невероятную власть, Ксавьер ограничивается лишь детскими трюками. Он один мог бы решить все их проблемы разом. Лишь одно его желание. Можно было бы прорваться к президенту. Всего лишь взгляд ярко-голубых глаз – и вся политика страны изменилась бы. Лишь один его мысленный приказ – и вот уже не стало бы митингов против мутантов, исчезли бы военные базы, секретные лаборатории. Ведь в его власти усмирять умы, менять мысли и взгляды. В его власти изменить целый мир. А он ограничился одной школой и редким вмешательством. Пустил все на самотек и держится в стороне, в своем уютном поместье в надежде, что мир изменится сам. Эрик почти бесшумно приземлился на балкон, неспешно прошел в просторную темную спальню и невольно улыбнулся, увидев силуэт Ксавьера, мирно спящего в их кровати. Самое опасное создание на планете еще никогда не выглядело так беззащитно. И только взглянув на него, Эрик почувствовал усталость, накопившуюся в теле за все это время, и лишь оказавшись рядом с Чарльзом, он позволил себе расслабиться. Быстрый душ – и вот он уже ложится в чистую кровать, стараясь не потревожить спящего телепата. Вот только его сон оказался более чутким, чем рассчитывал Леншерр. - Вернулся, - пробормотал Ксавьер в подушку и сонно прищурился, глядя на Эрика. - Да. Спи дальше. - Где ты был так долго? - Нужно было зайти в изолятор. Обычно я лично контролирую его и слежу за проблемными членами братства. - Как строгий командир? - Или внимательный директор, - парировал Эрик. Он забрался под одеяло к Чарльзу и почувствовал, как тот вздрогнул, когда в его нагретое лежбище проник прохладный ночной воздух. - Там что-то случилось? - Там всегда что-то происходит. Ты сам видишь, что это место пока не вполне предназначено для тренировок способностей. И слишком многие из тех, кого мы вытащили из лап военных, не знали иной жизни, кроме как в роли подопытных. Они понятия не имеют, как контролировать … И об этом сейчас не время говорить. - Да ладно, я уже проснулся. - Завтра будет целый день. Отдохни, - настаивал Эрик и, не удержавшись, потянулся к Чарльзу, замер на мгновение, словно в нерешительности, прежде чем осторожно коснуться губами его лба. - Ты имеешь в виду сегодня? - Я обещал, что это всего лишь на выходные. Ты же не думаешь, что я стану удерживать тебя здесь силой? – почти оскорбленно спросил Леншерр и приподнял руку, чтобы Чарльз мог удобнее устроиться у него на груди, и вновь его движения были слишком осторожными, когда он бережно приобнял слегка сонного профессора. Просто потому, что в это еще трудно было поверить. Похоже на сон… И он в любой момент может проснуться и обнаружить, что за окном этого еще не достроенного дома снова идут сражения. Но там по-прежнему тихо. И если прислушаться, то можно различить шум океана. Успокаивающий. Расслабляющий. - Ну, вообще у меня была такая мысль… - неохотно признался Ксавьер и поднял на Эрика виноватый взгляд. - Да за какого монстра ты меня принимаешь? – на этот раз слова Ксавьера и правда его задели. - Прости. Да, я знаю, что был не прав, да и не верил в то, что это возможно. Но, ты пропал почти на год, а последние наши… назовем их встречи проходили не в лучшей обстановке. Ты организовывал нападения на правительства, твои мутанты из братства вламывались на охраняемые базы, потом похищение тех реагентов из лабораторий, покушение на сенатора… Я могу продолжить. - У всего этого была причина, - сухо ответил Эрик, явно не радуясь теме беседы. - Да. В этом и была проблема. Была! – с напором повторил Чарльз, заметив, что Леншерр готов начать жаркий спор и, чтобы притушить его разгорающийся боевой настрой, Чарльз применил только ему доступный аргумент для их конфликтов – ловко потянулся к Эрику и прижался к его губам, ласково целуя, и почти сразу же почувстовал, как напряжение его друга спадает и желание спорить медленно сходит на нет. - Идея создать место, где мутанты могли бы жить спокойно и без страха, - продолжил Чарльз, словно ни в чем не бывало, - мне нравится. - Тогда я не зря вырвал тебя из уютного кресла директора, - Эрик тихо хмыкнул и уже сам потянулся к Ксавьеру, поцеловал его сначала нежно, словно спрашивая разрешения, и когда профессор сам углубил поцелуй, подтолкнул его, переворачивая на спину. Теперь это место стало именно таким, каким так отчаянно хотел видеть его Леншерр. Его мир и мир его народа. И его Чарльз, который больше не видит в нем врага и так жадно целует его, притягивает к себе, стараясь крепче обнять. Чарльз, который всегда может быть с ним рядом. И это стоило любых жертв и сражений, через которые пришлось пройти Эрику, чтобы добыть этот проклятый остров. Короткие ногти чуть царапают кожу на спине, а с губ Ксавьера срывается тихий вздох. Он слегка отстраняется от Эрика, хоть тот и не хочет обрывать поцелуй, чтобы улыбнуться и внимательно посмотреть ему в глаза. И от этого взгляда кажется, что чья-то невидимая рука прошла через грудину и сильными пальцами до предела сжала сердце, норовя раздавить его в кровавое месиво. - Что-то не так? – на всякий случай спрашивает Эрик, неожиданно для себя жалея, что он не умеет читать мысли. - Нет, просто, - Чарльз проводит ладонями по бокам Эрика, будто стараясь пересчитать ребра. – Порой мне правда казалось, что мы не сможем справиться с нашими разногласиями, - он облизнул нижнюю губу и поерзал на кровати, устраиваясь лучше, согнул ноги в коленях, позволяя Эрику удобнее расположиться сверху. Его яркие голубые глаза так и блестели, и в полумраке комнаты он сейчас как никогда был похож на того юного профессора, который спас Эрика из воды. Словно не было этих лет, не было Кубы и инвалидности, не было алкоголизма и зависимости от сыворотки, не было сражений и ссор, не было вражды, готовой перерасти в настоящую войну… И Эрик не мог не любоваться таким Чарльзом. Он замер, даже когда почувствовал, как Ксавьер обхватил его ногами за талию, притягивая к себе, и снова провел ногтями по коже, привлекая к себе внимание друга, который словно впал в транс. Как же хорошо, что он сейчас не мог прочесть его мысли! Эрику было чуждо смущение, но он бы не хотел, чтобы его дорогой и единственный друг смог узнать, как сильно забилось его сердце от этой странной иллюзии прошлого. Как сдавило душу неописуемой радостью, и словно пропала какая-то тяжесть, которую до этого момента Эрик и не замечал, но, лишившись ее, был уверен, что может взлететь, даже не используя свои способности. Потому что взгляд этих лукавых голубых глаз и эти игривые прикосновения, его слова и поцелуи… Чарльз одним своим видом сейчас словно отпустил Эрику все те ошибки, совершенные раньше. Простил его по-настоящему, очистив душу от невероятной ноши, которая уже стала его неотъемлемой частью. - Что..? – уже не так уверенно спросил Чарльз, но Эрик только покачал головой и не дал профессору времени на раздумья или сомнения, едва ли не набросился на него, целуя так жарко и яростно, как мечтал поцеловать его, пока был заперт в проклятой бетонной клетке эти бесконечные десять лет. Он обхватил лицо Чарльза руками, боясь, что тот все же попытается отстраниться, и уже не заботился о нежности, уже чувствуя, как пульсирует горячая кровь, прилившая к члену, и слыша, как бьется сердце, гудит в ушах. Чарльз вздрагивает и ерзает под ним, все больнее впивается в спину, оставляя на коже красноватые полосы, то притягивая ближе, то стараясь хоть немного отстранить от себя Эрика, чтобы хоть немного нормально вздохнуть, но тот лишь издает недовольный, похожий на рык, звук и крепче вжимает Чарльза в кровать. Но, все же, спустя пару минут, когда губы уже начало саднить от поцелуев, а легкие уже горели от нехватки воздуха, он сам отстранился, но лишь чтобы впиться в шею профессора, не давая ему возможности отдышаться. Эрик тянет его за мягкие волосы, заставляя сильнее открыть бледную шею под его горячие губы, и ведет шершавым языком от самого основания вверх, проводит по кадыку, чувствуя, как Чарльз тут же нервно сглатывает, и впивается в нежную кожу чуть выше, посасывая ее, не сдерживаясь и желая оставить на теле Ксавьера отметки, которые окончательно бы скрепили их перемирие. И с каким же удовольствием Леншерр ощущает через ткань одежды, как в его живот упирается твердый член Чарльза, и тихие стоны профессора только усиливают ощущения и сводят с ума. Эрик заставляет себя отстраниться, но, все же, коротко касается губами шеи и лица Чарльза, пока торопливо стягивает с него одежду, а Ксавьер нетерпеливо выпутывается из пижамных штанов, Эрик быстро расправился со своей одеждой, чтобы наконец-то навалиться на Чарльза и ощутить его кожей к коже. Леншерр сам не заметил, как тихо застонал от этого ощущения. - Мы не так давно были вместе. Удивлен, что ты стал таким нетерпеливым, - весело прошептал Чарльз и прикусил кожу на плече Эрика, обнял его крепче. Нетерпелив. От одного этого слова хочется недовольно рычать и начать спор, но Леншерр лишь изворачивается и снова ловит лицо Ксавьера, грубо и глубоко целует его и отпускает лишь тогда, когда ощущает, как сильно сбилось их дыхание. Шершавые, грубые пальцы нежно скользнули по раскрасневшейся щеке Чарльза, а Эрик медленно выдохнул, глядя в его бесконечно-голубые глаза, теряясь в этом взгляде. Вновь, так же, как прежде. Это чувство окрыляло, и его не хотелось лишаться больше никогда. И потому так не хотелось спешить. Даже когда тело вздрагивало от напряжения, а кровь горела в жилах. Чарльз лукаво улыбнулся, и Эрик уже знал, что сейчас схлопочет язвительный комментарий по поводу своей медлительности. Так же, как прежде, когда плененный моментом, завороженный Чарльзом Эрик мог просто замереть и смотреть на него, не веря, что в его жизни и вправду может быть кто-то настолько… - Эрик… Леншерр резко скользнул вниз по телу Чарльза, не давая ему договорить, мягко прикусил кожу у него на груди прямо над гулко бьющимся сердцем, чувствуя его пульсацию через вздымающуюся грудь своего дорогого друга, и провел руками по его бокам и бедрам, надавил на колени, раздвигая напряженные худые ноги шире, чтобы он мог спуститься ниже, покрывая поцелуями живот, который напрягался от каждого вздоха, ласкающего кожу, от каждого поцелуя и прикосновения влажного языка. А стоило пустить в ход зубы, как Чарльз выгибался, напрягаясь как струна и тихо вздыхал, глотая стоны, словно дразня, говоря, что нужно сделать что-то посерьезнее, чтобы услышать его голос во всей красе. И Эрик был намерен сделать все, чтобы Чарльз забылся в его руках. Он обхватил член Чарльза и провел рукой по всей его длине, медленно натягивая нежную кожу, полностью открывая гладкую головку, которая уже была чуть влажной. Он обвел ее по контуру большим пальцем, чувствуя, как вздрогнул Ксавьер, и вновь поцеловал самый низ его живота, где кожа была особенно чувствительной и реагировала даже на теплое дыхание, не то что на жаркие губы. Эрик слегка отстранился, продолжая ласкать Ксавьера одной рукой, и, глядя на вздрагивающего профессора, он неспешно, словно напоказ, медленно поднес свободную руку к своим губам и вобрал два пальца, облизывая, сильнее сжал член Чарльза, стоило ему только возбужденно облизнуться в предвкушении. - Эрик… - Шшш, - выдохнул Леншерр и провел влажными пальцами по напряженным ягодицам Чарльза, склонился над ним и почти одновременно взял его член в рот и протолкнул сразу два пальца в его узкое напряженное тело, грубо растягивая его пальцами изнутри, он слишком быстро смог найти бугорок простаты, и стоило только коснуться его, как Ксавьер весь изогнулся, глубже толкаясь в рот Эрика, и Леншерр ощутил на языке солоноватый привкус предсемени, намеренно сбавил темп. Его так и подмывало сказать Чарльзу, какой он сейчас… открытый, развратный, чувствительный. Как хочется взять его, вбивать в кровать грубыми толчками. Ксавьер запустил пальцы в волосы Эрика, пытаясь сделать его движения более быстрыми, но тот не собирался так легко ему подчиняться. Сейчас так не хватало его способностей. Если бы он только мог слышать… «Уже не терпится, Чарльз» Так хотелось услышать его хриплый, похожий на стон, голос в своем сознании, когда в жизни Чарльз уже не в состоянии говорить и лишь кусает губы. Третий палец. Эрик резко подготавливал Чарльза для себя и с трудом заставил себя отстраниться от его члена, ласково поцеловал влажную головку напряженой плоти, не желая, чтобы Чарльз кончил раньше времени. Он поднял на Ксавьера довольный, хищный взгляд. - Развернись, - ласково приказал Леншерр и специально задел простату прежде чем убрать руку. Чарльз коротко кивнул и перекатился на живот, вновь застонал, когда его член соприкоснулся с одеялом, и, блаженно прикрыв глаза слегка качнул бедрами, пытаясь снять напряжение, но Эрик тут же подхватил его под бедра и приподнял их. - Не порть себе удовольствие, друг мой, - проговорил Леншерр, покрывая поцелуями спину Чарльза особо бережно коснулся губами грубого шрама в основании, оставленного той злосчастной пулей, которая развела их по разным сторонам баррикад на долгие годы… Тихий рык сорвался с его губ. Он больше не допустит подобного. Не позволит Чарльзу снова ускользнуть от него, когда он так близко, когда они наконец-то на одной стороне. Твердый словно металл член скользнул по мягким ягодицам Ксавьера, заставляя профессора снова вздрагивать и вздыхать, невольно подаваться бедрами навстречу, и Эрик сам не мог больше ждать. Он вошел плавно и сразу на всю длину, даже чувствуя, как Чарльз весь сжался изнутри, зажимая его до боли, слышал его всхлип пополам со стоном и едва не рухнул на Ксавьера, крепко вцепился в него, не то обнимая, не то стараясь вжать в кровать сильнее. Тела соприкасались с влажными шлепками, и Чарльза покачивало от каждого резкого движения. Эрик чувствовал, как дрожит Ксавьер, он будто перенимал его чувства, разгораясь все сильнее, желая сорваться на более жесткий ритм, не сдерживаться, взять его без остатка. И он не выдержал, подхватил Чарльза за поясницу и потянул наверх, заставляя того встать на колени, прижаться спиной к груди Эрика, полностью откинуться на него, и, придерживая Ксавьера за бедра, Леншерр резко увеличил темп, вбиваясь в него с такой скоростью, что почти не чувствовал, как покидает его узкое, жаркое тело. Он слышал Чарльза, каждый его стон и непонятные слова, срывающиеся с его губ, чувствовал, что он уже на грани, и сам старался держаться, растягивая это ощущение, которое уже походило на самую прекрасную агонию, которую только можно себе представить. Чарльз кончил первый, вздрогнул и едва не упал, но Эрик крепко держал его. Он в несколько грубых толчков нагнал Ксавьера, впиваясь зубами в его плечо, пытаясь скрыть собственный дикий стон, чувствуя, как его сперма заполняет Чарльза изнутри. Голова кружилась, а мягкие влажные пряди липли ко лбу.Эрик все еще держал Ксавьера, не позволяя ему рухнуть на кровать, и сам стоял на ослабевших коленях, чувствуя привкус крови на языке и приятную пустоту в голове. - Ты нужен мне… - Эрик был уверен, что лишь подумал об этом, прижимаясь лицом к шее Чарльза, жмурясь от удовольствия, которое все еще таяло в его теле, и наслаждаясь единением. Он все еще не покидал расслабленного тела Ксавьера и так и повалил его на кровать, крепче обнимая и устраиваясь рядом. - Ты… не говорил мне это с … того раза, - немного удивленно и очень осторожно произнес Чарльз, все еще не выровняв дыхание. Эрику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем говорит профессор. Он позволил ему устроиться у себя на груди и прижался лицом к его влажным от пота волосам, надеясь, что он не заметит, что Эрик и не собирался этого говорить. - Все хорошо, - тихо произнес Ксавьер спустя пару минут молчания, уже чувствуя, как за наслаждением приходит вялость и сонливость. Да и до восхода у них еще было время, чтобы просто поспать. - Отдохни, - уже спокойно произнес Эрик и потянул одеяло, накрыл Чарльза и себя, пока профессор удобнее устраивался. Говорить теперь совсем не хотелось, и Эрик уже жалел, что позволил себе сказать это вслух. Глупые предрассудки, не более… Но в тот единственный раз в своей жизни, когда он дал волю эмоциям, когда едва ли не молил Ксавьера пойти с ним, все развалилось на части. И, пусть их чувства не могли бы затухнуть так просто, это был слишком серьезный удар. С тех пор Эрик боялся говорить подобное вслух, надеясь, что того одного раза, сказанного не в споре и не как довод, а как крик души было достаточно, чтобы Чарльз знал – это никогда не изменится. И вот теперь, почти добившись своей мечты, в этом месте, Эрик не смог сдержаться, и его слова звучали куда серьезнее, чем любое признание в любви. Тогда отчего на душе стало тревожно? Эрик глубоко вздохнул, впитывая запах Чарльза, едва ли не до боли сжал его в объятиях, невольно вспоминая о подвалах с пленными и одичавших мутантов в клетках. О подопытных в лазаретах, которые так и не смогли прийти в себя. И о Страйкере с его приспешниками, которые все еще где-то на этом острове. Но сейчас ему нужен день. Всего лишь тихий, мирный день для него и Чарльза, прежде чем Ксавьер улетит обратно на материк. Вернется в свою школу, обдумывая предложение переселиться на Геношу. И к его приезду все будет идеально. А сейчас нужен один только день без происшествий. Всего один день. *** Вентиляция на базе практически не работала, и воздух был тяжелым и спертым. Немногочисленные солдаты, оставшиеся в живых после долгих сражений с мутантами, казались бледными призраками в камуфляже из-за света мониторов. Но среди людей не чувствовалось паники и отчаяния, лишь спокойная, чуть тревожная уверенность. - Майор Страйкер, сэр! – один из солдат подошел к командующему, который стоял возле грязного, мутного стекла камеры, которая была освещена аварийным зеленым светом. Через эту прочную пуленепробиваемую перегородку можно было рассмотреть худого юношу в некогда былой больничной пижаме, в стареньком инвалидном кресле, к которому сзади крепился баллон с фосфоресцирующей жидкоостью, от которого тянулись тонкие трубки, подсоединенные к разьемам, вживленным в позвоночник парня, который казался таким чахлым, словно достаточно было одного дуновения ветра, чтобы он рассыпался в пыль. Рядом с ним стояла пара врачей в халатах. Один о чем-то с ним говорил, пока второй проверял пульс и собирал жидкость из резервуара. - Что такое, Милтон? - У нас все готово. - Что говорит разведчик? - Что сейчас самое благоприятное время. Мутанты не ждут атаки. - Так и сказал? - Желаете сами с ним поговорить? - Да. Веди его сюда. - Сэр… а это не опасно? - Ох, поверь мне, только не в этом месте, - усмехнулся Страйкер и кивнул солдату. Тот отдал честь и отправился выполнять приказ, хоть и не был доволен тем, что ему лишний раз придется увидеть их доносчика. Будь его воля, таких тварей он бы держал в зоопарке. Или отстреливал из соображений гуманности. - Эй, ты, - Милтон кивнул на мутанта в толстовке с надвинутым на лицо капюшоном. Он уже почти дошел до выхода, сопровождаемый конвоем из четырех военных. - Что? – трескучим голосом ответил мутант. - Страйкер хочет с тобой поговорить. Следуй за мной… тварь. Мутант недовольно насупился, но не стал спорить и последовал за Милтоном, а человек старался не смотреть на него. Он уже видел лицо их доносчика, да и похожих на него, когда они еще были распределены по базам, а не носились на свободе. И подобное могло бы привидеться разве что в кошмарных снах. Раньше они жили спокойно, а затем началось… Женщины-перевертыши, синие оборотни, мутанты, способные управлять металлом… Это было в новостях и в это, казалось, невозможно поверить. А затем он попал в подчинение к Страйкеру и увидел, как много этих проклятых тварей на земле. Похожих на зверей, изуродованных, покрытых шипами, способных делать такое, до чего не дошел гений инженерной мысли лучших военных техников. Но их осведомитель был просто мерзкой тварью. Со склизкой кожей, покрытой короткими шипами и изуродованным лицом, с которого на нормальных людей смотрели огромные зеленые глаза, от которых становилось не по себе. Милтон слышал, что эта тварь еще и ядовита, и потому невольно положил руку на рукоять пистолета, не понимая, почему Страйкер готов провести эту тварь так глубоко в последний оплот человечества на этом проклятом острове. - Останьтесь снаружи, Милтон. Мы поговорим наедине, - распорядился Страйкер, как только они вошли в небольшой зал, возле стеклянной клетки с чахлым парнем. - Да… сэр, - неуверенно согласился солдат и слегка помедлил, прежде чем оставить командира вместе с проклятым мутантом, который почему-то застыл как вкопанный и, сгорбившись, рассматривал свои руки. - Чудесно, не правда ли? – заметил Страйкер, как только Милтон вышел за дверь. - Как…? - …это возможно? – с ухмылкой спросил Уильям и подошел к осведомителю ближе. – Разве не это я обещал за помощь? - Я… - едва слышно, дрожащим голосом произнес мутант и посмотел на военного. – Не думал, что это возможно… - Ну, что ты. Эта мерзость в твоей крови не более чем вирус. Опасный и многогранный. И мы знаем, как его лечить, - Страйкер сбросил капюшон с лица мутанта и тот тут же дернулся, по привычке пытаясь скрыться от постороннего взгляда, но военный лишь усмехнулся. - Кевин, верно? – спросил он, глядя на мутанта, который выглядел как простой молодой парень с растрепанными рыжими волосами. – Это пока только начало. Но мы сможем вновь сделать тебя человеком. - Это… навсегда? – с надеждой спросил мутант. - Пока – нет. Но будет. Скажи, что происходит в лагере? - Сейчас там тихо. Особенно тихо. Недавно прилетел самолет с одним из наших. Я не знал этого мутанта прежде и не видел его в братстве, но слышал, что это какой-то телепат, старый знакомый или враг Магнито. Если честно, я так и не понял, но с тех пор как он прибыл – нет ни дневных рейдов, ни подготовок к атакам, все стало непривычно тихо. Я слышал, что этот телепат тут ненадолго и скоро улетает. Если нападать, то сейчас – идеальное время. - Благодарю, Кевин, - Страйкер кивнул мутанту, который замер, заметив собственное отражение в мутном стекле. Он видел лишь свое человеческое обличие и не замечал, что происходит в клетке. - Вернись в лагерь, пока тебя не хватились. Когда придет время, мы сможем помочь тебе. Ступай, - последнее слово прозвучало как приказ, и мутант невольно вздрогнул, кивнул и с трудом заставил себя выйти из комнаты. И, как только он перешагнул порог, а за ним закрылась тяжелая стальная дверь, чистая человеческая кожа вновь покрылась слоем слизи и короткими острыми шипами. _______________________________________________ *Les Friction – String Theory