Точка равновесия

Темнота кусала за пятки, наваливалась, будто норовила просочиться под кожу и наполнить тело. Ичиго несся все быстрее и быстрее, взрезал темноту, будто нож, едва успевая создавать путь, и надеясь только, что не вынырнет где-нибудь километрах в ста от Улькиорры. Однако этого не случилось. Гарганта выплюнула его в ледяной холод пустыни, скривилась, как уродливо искаженная пасть, и захлопнулась. Урахара не соврал — проход оказался близко, хоть и метров на двадцать выше земли. Прямо под ногами прокатилась волна черной плоти, Пустой оскалился, норовя прижать Улькиорру когтями. В секунду, предшествующую падению, Ичиго отчетливо увидел и огромные прозрачно-зеленые глаза, и приоткрытый рот, и ссадину на щеке, и разорванный рукав. А потом Ичиго упал, прокатился слитным движением по бугристой спине Пустого и отсек трехпалую лапу с расставленными когтями. Брызнула дымящаяся кровь, впитываясь в песок, Пустой заревел, мотая огромной башкой, и Ичиго вцепился в гребень. Тварь под ногами была бестолковой и неповоротливой. Ичиго чувствовал течение ее реяцу, вязкое и медленное, словно патока. Это течение позволяло хорошенько примериться для удара, считывать движения Пустого раньше, чем он сам осознавал их. Зато этой реяцу было много, и давила она основательно. Не противник для Ичиго, но серьезная угроза для мелочи вроде той, какой стал Улькиорра. Ичиго прикрыл глаза, сосредотачиваясь в этом вязком мареве, а потом время понеслось вскачь — удар Зангецу рассек маску, брызнуло костяное крошево, и Пустой с воем начал оседать, раскидывая огромные когтистые конечности. Прямо на сидящего в песке Улькиорру. Маленький и теплый — вот что осознал Ичиго в следующий миг. Хватило одного шага в шунпо, чтобы подхватить Улькиорру и вихрем вылететь из-под заваливающейся туши. Мертвый Пустой обрушился, взметнув тучу песка. И Ичиго машинально прикрыл ладонью глаза Улькиорре. Но, кажется, тот все равно умудрился наглотаться пыли — потому что надсадно закашлял. Пустой рассыпался, истекая в окружающее пространство голубоватыми струйками рейши, а у Ичиго колотилось сердце. Улькиорра под мышкой был слишком живой. Ладонь касалась теплого бока, и стук сердца — торопливый-торопливый — отдавался в запястье. Улькиорра пошевелился, дрыгнул ногой, а Ичиго захотел проклясть Урахару. Намерение защитить Улькиорру, забрать его из пустыни, а потом передать кому-нибудь в Лас-Ночес пошло прахом. Придется немного задержаться — просто убедиться, что все будет нормально. Ичиго мрачно закинул Зангецу за спину и опустился на песок, усаживая Улькиорру себе между ног. Тот послушно сел, не сводя взгляда с Ичиго. Дыра в его горле казалась совсем маленькой и выглядела на удивление гротескно. Сейчас можно было рассмотреть и его маску — обломанный рог на месте скола сверкал перламутровой белизной. Ичиго вздохнул и протянул руки: — Иди сюда. Надо было двигаться в Лас Ночес. Дворец ощущался как разреженное поле духовной силы — не такое плотное, как раньше, но заметное. Он не собьется с пути. Только Улькиорра не двигался с места, продолжая настороженно разглядывать Ичиго. Что и говорить, игра в гляделки Улькиорре всегда давалась лучше. Он, можно сказать, был мастером этого дела. Ичиго тяжело вздохнул и поднялся. Подхватил Улькиорру, усаживая на сгиб локтя и чувствуя все то же непривычное тепло маленького тела, и замер, когда услышал всхлип. Посмотрел недоуменно — глаза у Улькиорры блестели, а по слезам-татуировкам стекали влажные дорожки настоящих слез. — Так — стоп-стоп-стоп, — заторопился Ичиго, прижимая Улькиорру к себе — острый край маски больно впился в плечо. — Не реветь. Именно это Улькиорра и сделал. Сухо, отчаянно разрыдался, уткнувшись Ичиго в грудь и дрожа всем телом. Ичиго растерянно смотрел в макушку, разделенную белой маской на две части: гладкую, костяную, и темную, покрытую короткими черными волосиками. Прикоснуться к маске было трудно — Ичиго медленно опустил ладонь Улькиорре на затылок и прислушался к своим ощущениям. Ничего. Небо не упало на песок, он потрогал арранкара за маску. Улькиорра всхлипнул и замер, а Ичиго, тяжело вздохнув, погладил его по голове. — Идем, — сказал он. — Нужно добраться до Лас Ночес. А там посмотрим. Улькиорра поглядел снизу вверх, исподлобья, как маленький настороженный зверек. Его влажные глаза мерцали, на щеках выступили розоватые пятна, будто сквозь белую кожу просвечивал живой человек. Ичиго осторожно вытер его слезы краем рукава и поднялся, устраивая Улькиорру в руках. Тот продолжал смотреть — внимательно, неотрывно. Что-то было в этом взгляде, и Ичиго почти инстинктивно снова положил ладонь на маску. Улькиорра зажмурился. Может, все дело было в отбитой части, в сеточке мелких трещин на белой кости. Это ведь тоже своего рода рана. Скользнув кончиками пальцев по краешку маски, Ичиго провел по виску с синенькой выступающей жилкой, убрал руку и зашагал к Лас Ночес. Плотный лежалый песок скрипел под ногами, холод забирался в рукава, прикусывая кожу. Улькиорра завозился в его руках, а потом прильнул всем телом, уложил голову на плечо, шумно дыша в шею забитым от слез носом. Ичиго шел по тонкой рассыпчатой бровке бархана, плавая в мутном ощущении фантастического сновидения. Все это: бескрайняя неподвижная пустыня, тишина, нарушаемая лишь скрипом шагов и чужим дыханием, и Улькиорра, с которым они сражались насмерть, — едва ли годовалый малыш, сопящий в плечо. Лас Ночес поднимался над горизонтом, вырастал, медленно занимая все больше и больше места. Постепенно среди кристаллических деревьев начали попадаться бетонные кубики каких-то выходов и ответвлений подземных тоннелей. Никто не пытался остановить их или напасть — видимо, все те, кто еще оставался в этой местности, разбежались, ощутив всплески реяцу во время сражений. Даже Улькиорра — его, должно быть, гнал прочь инстинкт. Должно быть, он брел по песку много дней, совсем как на мониторах Урахары: спотыкался, падал, ссаживая ладони, поднимался и снова шел. Как бы Ичиго ни старался, он не мог не думать об этом. — Скоро придем, — сказал он, чтобы заглушить свои мысли. Улькиорра немного напрягся в его руках, но больше никак не отреагировал. Громада Лас Ночес выросла, заняла собой полнеба, закрыв месяц и нависнув над ними, как гигантская распахнутая пасть. Вблизи стало видно, что это — пусть величественная, но развалина. Подыхающий зверь. От циклопического купола остались лишь зубья, кое-где скрепленные кусками бетона. Проломы и трещины прорезали стены и башни. Левое крыло оказалось полузасыпано песком. Теперь войти туда не составляло особого труда — слишком много стен обрушилось. Здесь все-таки кто-то был. Эхо чужих реяцу, плотных и звенящих, доносилось из самого центра развалин. Ичиго коснулся ладонью рукояти Зангецу, поудобнее перехватывая Улькиорру, и шагнул вперед. Расстояние оказалось обманчивым. Ичиго проходил мимо огромных столбов, которые когда-то явно были чьим-то жильем: сквозь пробоины виднелись межэтажные перекрытия, кое-где даже сохранилась мебель. Улькиорра беспокойно зашевелился, и Ичиго прижался губами к затылку, успокаивая, как успокаивал бы Нелл. Улькиорра замер, а потом повернулся, запрокидывая голову, и внимательно посмотрел Ичиго в лицо. Вдалеке плеснула чужая реяцу, откуда-то из-за разлома выскользнула фигурка и пошла навстречу. Этого арранкара Ичиго не знал: хмурая девушка с обломком маски, увенчанным рогом, подошла и встала напротив, подбоченясь. Окинула Ичиго долгим взглядом, который задержался на Улькиорре. Ичиго невольно прижал его к себе. — Наконец-то, — недовольно сказала она и резко развернулась. — Халлибел-сама сказала тебя встретить. Идем, я провожу. — Мы ждали вас раньше, — говорила по дороге девушка, — что вы так возились? Ичиго только пожал плечами, но девушке, похоже, ответ был не особенно нужен. Она шла рядом и изредка кидала взгляд на Улькиорру — когда думала, что Ичиго не видит. — Откуда вы узнали про меня? Девушка пожала плечами: — Звонил Урахара-сама. Ого, даже так. Впрочем, можно было догадаться, что Урахара участвует в послевоенной жизни Лас Ночес. Интересно даже, как они смогли поладить с Халлибел. — Кстати, меня зовут Апачи. Фрасьон Халлибел — одна из трех, вспомнил Ичиго. Он ничего не спрашивал, а Апачи кидала короткие взгляды. Все время казалось, что она сдерживается из последних сил. — Мы были уверены, что Шиффер-сама погиб. — Я тоже, — вырвалось у Ичиго, а Апачи посмотрела неожиданно мудрым взглядом и ответила: — В пустыне иногда случаются странные вещи. Они вошли под своды полуразрушенного замка. Сейчас Ичиго чувствовал реяцу множества слабых арранкаров, которых, тем не менее, не было видно. Улькиорра напрягся и, кажется, собрался захныкать. — Эй, — Ичиго поднял его перед собой и посмотрел в сморщившееся личико с залегшей между черных бровей складкой, — мы пришли. Улькиорра ответил тяжелым горестным вздохом, и Ичиго снова посадил его себе на руку. Апачи все это время наблюдала за ним, не говоря ни слова. — Его нужно покормить, — озабоченно сказал Ичиго. — Я что-нибудь принесу, Куросаки-сама. Ичиго едва не споткнулся, тяжело вздохнул и остановился: — Эй, ты. — Меня зовут Апачи, — сверкнула глазами та. Ичиго легонько щелкнул ее по костистому рогу, чувствуя, как обволакивает реяцу. Апачи запоздало отшатнулась. — Что ты… — А меня зовут Ичиго, поняла? Апачи на миг застыла и вдруг ухмыльнулась задорно: — Мне тут, понимаешь, поручили важное задание, я изо всех сил старалась быть вежливой. — Будем считать, что у тебя получилось. А теперь хватит на меня пялиться, веди давай коротким путем. Апачи рассмеялась и кивнула. — А ты вроде ничего. Улькиорра глубоко вздохнул и сунул большой палец в рот. До комнат Халлибел они добрались через несколько поворотов и два длинных лестничных пролета.