Точка равновесия

Когда Ичиго выбрался из ванной совершенно мокрый, держа завернутого в пушистое полотенце Улькиорру на вытянутых руках, то обнаружил в комнате, помимо Гриммджо, еще и Халлибел. Гриммджо сверлил ее яростным взглядом, та смотрела в ответ холодно и спокойно. На низком столике дымились какие-то блюда, и Улькиорра оживился, запрыгав у Ичиго на руках. — Все в порядке? — Халлибел отвернулась от Гриммджо и с преувеличенным вниманием стала рассматривать Улькиорру. Гриммджо со свистом выдохнул воздух и вышел, громко хлопнув дверью. Улькиорра помотал головой и печально посмотрел ему вслед. — Эээ, — начал Ичиго, чтобы хоть что-то сказать, — вы не ладите? — Не то чтобы не ладим, — с юмором отозвалась Халлибел, — так, мелкие разногласия личного плана. Не обращай внимания. Ичиго посадил Улькиорру, потерявшего интерес к еде и даже немного погрустневшего, на локоть и внимательно на нее посмотрел. Высокий топ плотно облегал ее грудь, а кожа как будто золотилась в рассеянном свете желтых ламп. Но не так, как это было там, в тронном зале, а ужасно буднично и оттого — притягательно. Ичиго отвернулся. Тиа Халлибел была все-таки очень красивой женщиной. — Понимаю, — пробормотал Ичиго. Халлибел посмотрела искоса. — Это не то, о чем ты думаешь. Хотя… Нет, неважно. Я позабочусь, чтобы Гриммджо вас не беспокоил. Вам должны были доставить вещи. Ичиго кивнул. Ему было любопытно, что произошло между Гриммджо и Халлибел, и в то же время неловко — как будто он подсмотрел что-то, не предназначенное для чужих глаз. Хлопнула дверь. Гриммджо ввалился в комнату с большим мешком. С таким в старых фильмах уходили в дальний путь. Правда, было непохоже, чтобы Гриммджо собирался дальше этих комнат. Даже наоборот. Мешок выглядел как новый — и тут же полетел в угол. А сам Гриммджо приблизился к Халлибел и вызывающе уставился на нее. Ичиго видел, как между ними, потрескивая, закипает реяцу Гриммджо, и сила Халлибел отвечает на вызов. Улькиорра, до того сидевший тихо, задергался, закрутил головой, и Ичиго понял, что он сейчас разревется. В кулаке Гриммджо медленно набухал лохматый шар серо, разбрасывая удушливые хлопья реяцу и распространяя резкий запах озона. Халлибел чуть приподняла брови. Она смотрела так, как смотрят, бывает, на расшалившегося ребенка. Снаружи она вся собралась, напряглась, но Ичиго видел в глубине особенное обволакивающее спокойствие. И все же отступать первой она не собиралась. Ичиго протянул руку. Зангецу плавно влетел в ладонь, и по запястью поползло знакомое ощущение тепла. Улькиорра в его руке напрягся, задрожал, а Ичиго с силой всадил меч между Гриммджо и Халлибел. Воздух грохотнул, по полу зазмеились трещины, расходясь в разные стороны. Ичиго чувствовал, как потрескивает вокруг него реяцу, облизывая плечи черными языками. — Прекратите, — тихо сказал он. — Как дети. Выдернул меч и протянул вперед, касаясь острием горла Гриммджо. Тот стоял, словно только сейчас очнулся и сообразил, где находится. Халлибел тоже молчала. Ичиго не видел ее глаз, а из-за маски лицо казалось неподвижным. — Я прошу меня простить, — тихо произнесла Халлибел, развернулась и пошла прочь. У двери обернулась и сказала: — Гриммджо, мы не закончили. Хлопнула дверь, и Гриммджо криво усмехнулся, отводя пальцами от своего горла меч. Улькиорра явственно дрожал, и совсем не от холода. — Убирайся нахрен, — Ичиго пытался подавить злость, которая кипела в крови. Гриммджо, не сводя с него взгляда, медленно попятился, сделал шаг, другой, и все так же спиной вышел за дверь. — Если вы там убьете друг друга, так вам, нахрен, и надо! — крикнул Ичиго в закрывшуюся дверь. А Улькиорра тихонько горестно всхлипнул. — Ну что? Эй? Ичиго приподнял его за подбородок — нижняя губа дрожала, а по лицу, прямо по темным полосам катились прозрачные слезы. — Да твою же мать, — Ичиго прикрыл глаза. За эти полдня он смертельно устал. Улькиорру удалось успокоить — сначала просто укачать, подкидывая на руках, а потом отвлечь игрушками и едой. Халлибел пришла, когда Ичиго рылся в коробках, предназначенных для него, а Улькиорра играл с разноцветным выкидышем из головы безумного дизайнера. Выкидыш пищал, если на него нажимали, ходил, если его дергали за хвост, и зачем-то измерял температуру ребенку. Присела рядом, глядя, как играет Улькиорра и негромко сказала: — Прости. Такого не повторится. Ичиго только вздохнул: — Надеюсь, ты хорошо спрятала труп. Он чувствовал смущение, ощущая Халлибел так близко. Еще и грудь притягивала взгляд. По крутому изгибу хотелось провести ладонью, чтобы проверить, такая же она приятная на ощупь, как и на вид. И это было чертовски некстати. Халлибел только усмехнулась. Теперь, когда рядом не было Гриммджо, она казалась странно умиротворенной, можно сказать — идеально уравновешенной. Потом опустилась на пол, подобрала ноги и уткнулась в колени подбородком. — Мне бы не хотелось, чтобы Гриммджо терся вокруг вас, от него одни проблемы, понимаешь. Ичиго понимал — понимал, что Халлибел имеет в виду совсем не то, о чем говорит. И вряд ли скажет больше, даже если Ичиго задаст прямой вопрос. Но он все же попробовал. — А что между вами произошло? — Ничего, в том-то и дело. Просто… Если он будет вам докучать, только скажи. Она поднялась одним плавным движением. Улькиорра мельком посмотрел и вернулся к своей игрушке, а Ичиго неожиданно для себя сказал: — Приходи сегодня вечером, — это звучал совершенно по-идиотски, и Ичиго чувствовал, что говорит совсем не то. Но отступать было некуда. — Чаю попьем? Халлибел удивленно вскинула брови. — О, — Ичиго чувствовал, как его шею заливает краска и понадеялся, что это незаметно. — Спасибо за приглашение, — сказала Халлибел. И добавила: — Я приду. Дверь за собой она притворила, а Ичиго уселся ждать Гриммджо. Но тот пришел, когда Улькиорра начал клевать носом, а сам Ичиго успел принять душ и разобрать остатки барахла, натащенного нумеросами. В одной из коробок оказались черные сапоги и белые хакама. А еще — неожиданность — пачка белых футболок. Одежда оказалась привычной и удобной, только футболки оказались маловаты — но так Ичиго даже больше нравилось. Не то чтобы он сильно обращал внимание на тряпки, но на свидания предпочитал ходить при параде. Гриммджо приволок футон и второй мешок. Бесцеремонно положил меч на крюки рядом с Зангецу, кинул мешок все в тот же угол, а футон — рядом с диваном. — Ты охренел, — резюмировал Ичиго. — Выброшу нахрен из окна. — Я не собираюсь тебе мешать, — неожиданно мирно ответил Гриммджо. — А за ним, — Гриммджо покосился на дремлющего в кольце рук Ичиго Улькиорру, — надо будет присматривать. Ичиго покрутил пальцем у виска, поднялся, аккуратно придерживая спящего Улькиорру за головку, и пошел в спальню. Уложил его на свежезастеленную кровать и погасил свет. Он не знал, когда придет Халлибел, но меньше всего хотел, чтобы в этот момент здесь околачивался Гриммджо. Но тот, похоже, и не собирался встречаться с ней больше необходимого. По крайней мере, к тому времени, как Ичиго почувствовал реяцу Халлибел, Гриммджо тихо свалил. А Ичиго успел изловить в коридоре какого-то испуганного нумероса и получить от него столик с чайным набором. Поэтому, когда вошла Халлибел, он, можно сказать, был готов ко всему. Не то чтобы Ичиго так уж сильно нервничал, но все равно полностью уверенным себя не чувствовал. Халлибел бесконечно отличалась от девчонок из параллельного класса, которые, случалось, дарили ему шоколад, и которых он пару раз водил в кино. Дело было не во внешности или силе. Внутри Халлибел словно бы скрывался целый океан. Под толщей воды ходили темные тени — Ичиго улавливал их в некоторых ее словах, в коротких, едва различимых выражениях лица. Вот и сейчас, стоило Халлибел войти, Ичиго поймал за мягким взглядом что-то живое и бесконечно глубокое. Наверное, это цепляло сильнее всего. Халлибел двигалась быстро и гладко, она скользнула ближе ловко и почти неразличимо, как акула. Ичиго почувствовал тонкий запах кожи, волос и стылого песка, исходящий от нее, смешанный с какими-то незнакомыми терпкими духами. Пустыней здесь пахло от всех, Ичиго подозревал, что если пробудет здесь достаточно долго, тоже начнет источать всей кожей этот аромат. Он поднялся навстречу, шагнул вперед, встречая и глядя на нее пристально, словно видел в первый раз. Мягкий полусвет, в который погрузилась комната, делал их как будто ближе друг другу, стирал разницу и расстояние. Ичиго протянул руку и коснулся застежки короткого топа. Наверное, это будет справедливо — если он увидит ее лицо. Халлибел не двигалась, но Ичиго всем телом чувствовал, как подушечки задевает мощь сжатой пружины. Молния медленно скользила, открывая золотистую кожу, белые пластины маски, наползающие на соски. Когда «собачка» соскользнула, куртка распахнулась, и Ичиго немного отступил, чтобы хорошенько рассмотреть Халлибелл. Белая кость, закрывающая шею и половину ее лица, выделялась на смуглой коже еще белее, еще ярче. Острозубая маска растянулась в хищном оскале, закрывая нижнюю половину лица, но это вовсе не казалось уродливым или странным. Наверное, Ичиго просто привык к арранкарам, к их причудливому странному виду. Их маски делали их неожиданно завершенными. Ичиго скользнул взглядом по золотистым бликам на волосах, на плечах, на гладкой коже живота. — Хорошо выглядишь, — сказал он, но понял, что прозвучало как-то не так. Дежурно прозвучало. Ичиго неловко провел по волосам, качнул головой и сжал кулаки. Он чувствовал привкус ее реяцу — ощущение было странное, слишком близкое, слишком интимное, что ли, будто постоянно касаешься чужой кожи. — Ладно, я еще никогда не пил чай с девушками-арранкарами. — Уверяю тебя, особой разницы нет, — в ее глазах вспыхнули насмешливо-теплые искры. Ичиго почувствовал, как шею охватывает жаром. Наверное, он покраснел, потому что смеха в прозрачных глазах стало еще больше. Из-за маски читать ее выражения было сложнее, но иногда Ичиго остро казалось, что он точно знает, что Халлибел улыбается — как сейчас, например. Она опустилась в кресло и чуть откинулась на спинку, все еще глядя на Ичиго. У того никак не проходило ощущение, что его испытывают и дразнят одновременно. — Может и нет, но я сомневаюсь, что арранкары разговаривают о кинопремьерах, музыке и всяких подобных глупостях, — Ичиго наклонился над столиком и налил чай в обе чашки. Интересно, а может ли Халлибел пить, или ей мешает маска? — Весь этот ритуал ухаживаний, который принят в Мире живых. — Ритуал? — она тихонько засмеялась, плечи дрогнули, и взгляд Ичиго снова соскользнул вдоль мягких линий колыхнувшейся груди. — Ты беспокоишься, что мы пожираем самцов после спаривания или что-то подобное? — Черт, да нет, — Ичиго вздрогнул и посмотрел на крепкие острые зубы. И все-таки могут ли эти челюсти разомкнуться? Ичиго вдруг остро захотелось увидеть ее губы. — А вы пожираете? Халлибел окинула его внимательным изучающим взглядом. — За всех говорить не стану, я нет. — На секунду повисла тишина, а потом Халлибел фыркнула, Ичиго не удержался и тоже рассмеялся. Ему вдруг сделалось удивительно легко и хорошо. Чай медленно остывал в чашках, но Ичиго, в общем-то, и не хотелось никакого чая, ему просто нравилось сидеть вот так и разговаривать. — В одном ты прав, про кино тут не говорят. — Лас Ночес, наверное, небогат на развлечения, — заметил Ичиго и все-таки потянулся к своей чашке. Фарфор почти обжег пальцы. — Обычно мы не скучаем, — отозвалась Халлибел, — Даже здесь, в Лас Ночес, иногда бывает опасно. Раньше убивали друг друга за номера, или просто потому что хотелось, из ненависти, из любопытства. А в пустыне, — она сделала короткую паузу, — в Уэко Мундо есть очень странные места. Чем дальше — тем опаснее. Думаешь, Гриммджо уходит просто гулять по песку? — имя Гриммджо скользнуло по ее языку холодной неприятной нотой. То ли она не одобряла этих отлучек, то ли жалела, что Гриммджо возвращается. — Он составлял карты? Исследовал пустыню? Халлибел засмеялась. Она сделалась ужасно красивой в этот момент. Ужасно красивой и ужасно холодной. — Он пытался забыться, — сказала она, по ее голосу Ичиго понял, что не будет больше спрашивать про Гриммджо. — Единственным, кто занимался хоть какими-то исследованиями, был Заэль. Вся информация стекалась к нему. Может, он знал об Уэко Мундо больше всех. Она чуть повела плечами. Плавное, какое-то змеиное движение загипнотизировало Ичиго. Секунду он просто смотрел на нее, и только потом сглотнул загустевшую слюну. Все-таки он и вправду не до конца представлял себе, что такое Уэко Мундо, что представляют собой существа его населяющие. Сейчас, глядя на Халлибел, такую яркую, такую золотую, неожиданно полноцветную на фоне выцветших стен, Ичиго чувствовал ту пропасть, которая отделяла ее и остальных арранкаров от людей. И что хуже того, он не мог бы сказать точно, с какой стороны этой пропасти находится. Халлибел потянулась вперед — Ичиго тут же залип взглядом — и обхватила свою чашку смуглыми тонкими пальцами. Четкие розоватые ногти казались тоже вылепленными из тончайшего фарфора. — Кстати, о Заэле я собиралась с тобой поговорить, — сказала она, и вся ее томная мягкость стекла в один момент. Ичиго даже не замечал, что мягкость эта есть, но теперь стало очевидно. — О Заэле? Я думал, он уже ни для кого не является проблемой. Она кивнула. Ичиго проследил, как двинулись вслед за ее кивком костяные пластины, вошли друг в друга, будто части какого-то сложного механизма. Соединение оказалось на удивление подвижным и практически не ограничивало ее. — Да. Его лаборатория запечатана. Надежно запечатана. Там разгром, конечно, что-то уничтожили в бою, что-то забрали шинигами. Но многое все-таки осталось, — она не пила свой чай, просто сидела, держа чашку, будто грела пальцы. — Там может быть нечто полезное для Улькиорры. И для тебя. — Урахара сказал? — Ичиго сощурился. — Скажем так, намекнул, — отозвалась она. — Я велела начать расконсервацию, но это займет некоторое время. Ичиго все это не нравилось. Он чувствовал, как его упрямо подводят к чему-то, но он сам не знал, к чему. Когда он становился шинигами, когда добывал свой банкай, когда сражался с Пустым — он всегда знал, что его ждет в конце, ради чего он все это делает. Сейчас же все было как-то мутно и странно. — Судя по всему, запечатано было на славу, — сказал Ичиго. — Это же Заэль, — улыбка Халлибел снова проскользнула сквозь маску и коснулась Ичиго — почти ощутимо. — Там внутри могло быть что угодно. Абсолютно что угодно. И никому не хотелось, чтобы оно попыталось выбраться наружу. В таких случаях лучше перестраховаться. Ичиго вспомнил почему-то магазин Урахары, полный таинственных шорохов, и серьезно кивнул. — Сообщи мне, когда там закончат, и можно будет идти внутрь, — сказал он. Невольно подумалось, что с тех пор, как Ичиго и Улькиорра пришли в Лас Ночес, забот у Халлибел изрядно прибавилось. Наверное, их и так было изрядно. Сложно представить, каково это — заставить функционировать такое большое поселение, заполненное смертельно опасными существами. Половина населения Лас Ночес жаждет сожрать друг друга, а другая сообща может разнести здесь все по камушку. И Халлибел посреди всего этого, она поддерживает равновесие. — Тебе не надоедает это? Ты не устаешь? — Арранкарам нужно не так много сна, — отозвалась она и посмотрела мягко. Прозрачные глаза чуть светились, как океанская вода у самого берега. — Я ведь не о том говорю, — Ичиго покачал головой, подался вперед, навис над столиком, качнув всю посуду, заставив чашки и чайнички оглушительно звякнуть. — На меня все время кто-то надеется. Так много людей. Я знаю, это не то чтобы тяжело, слово не подходит. Скорее как будто тебя вдруг стало слишком много, и ты уже не совсем ты. Раньше, чем Халлибел заговорила, Ичиго понял, что ее поразили его слова. Что они достигли той глубины сквозь толщу воды. — Но ты бы не хотел, чтобы они перестали верить в тебя, — сказала Халлибел. — Не хотел бы. Ичиго поднялся, он не мог сидеть на месте, казалось, будто в спину толкает ураган и нет никаких сил сопротивляться. Халлибел смотрела на него внимательно и остро, и, когда Ичиго коснулся ее пальцев, пластины на лице едва заметно дрогнули. Он думал, что ее руки будут обжигающе горячими, жаркими, как солнце. Он ожидал, что они могут быть мертвенно холодными. Кожа Халлибел источала ровное внутреннее тепло, будто нагретая солнцем глина. Ичиго сглотнул и провел пальцами по костяной пластине. Оказалось, что она такая же теплая, будто кость — такая же живая, как плоть. — Я тебя сейчас поцелую, — предупредил Ичиго.