Драбблы по BTS

Непонятно, как именно так получается, но после странного разговора по душам Хосок не только не выгоняет Чонгука с его пунктиком по поводу долгов и вечными дурацкими планами по их возврату, но ещё помогает во время поступления и даже кормит иногда, когда видит, что макнэ совсем загибается. Заглядывающий на огонёк Чимин тоже, вопреки всему здравому смыслу, не убивается на пороге, а вполне радушно встречается. Правда, всё общение с мелкими сводится к тому, что Хосок либо кивает на их предложения, либо с отсутствующим видом смотрит сквозь них, но парни не отчаиваются. Отогреть застывшее сердце хёна видится им интереснейшим квестом, поэтому они с великим упорством продолжают тормошить старшего. Хосок искренне удивляется собственному поведению: тонсэны растоптали его жизнь, сердце и гордость, а он продолжает умиляться уму Чонгука и писаться от восторга с улыбок Чимина. Двое младших, хоть и выглядят подавленными и виноватыми, но на самом деле вьют из него веревки и, скорее всего, так же грешат на стороне, пока его нет. С легкой подачи Юнги, каждый проживающий в квартире индивид обзаводится набором ключей (даже Хосок получает запасную связку, которая отдаётся обворожительной аджумме-соседке) и няшными брелоками только потому, что у продавца не было сдачи. Теперь каждый волен уходить и приходить в любое время, встречаясь только ночью у холодильника, но судьба сводит их практически постоянно. Стоит Чонгуку вернуться с универа, как тотчас за спиной возникает Чимин со ставшим привычным пакетом рамёна и Хосок, гремящий бутылками с пивом. Все трое мнутся на пороге, молча переглядываются, но входят в дом, старательно отводя взгляды друг от друга. И так же молча едят-пьют-читают на кухне. И так же одновременно все вместе идут смотреть дораму по телевизору. И в ванную с утра толпятся тоже в одно время. Хосоку, честно говоря, это уже надоедает, но выгнать двух наглецов, забравшихся в душу, рука не поднимается: приелись и уже как родными стали. Поэтому для него фраза, произнесенная Чонгуком и Чимином одновременно, становится своего рода избавлением от некоего внутреннего ожидания: — Хён! Давай займемся любовью?