Драбблы по BTS

Сокджин бесцельно смотрел в окно на темнеющее небо, зверски зевал, не прикрывая рта, и откровенно бездельничал, играя в карты на телефоне. Тэхён лениво допечатывала последний отчёт, мастерски делая вид, что совершенно не устала, а круги под глазами у неё от природы. Юнги по телефону шептался с очередной пассией, умудряясь одновременно с этим проверять кипу документов и делать вид, что пассия — нифига не пассия. Последние минуты рабочего дня медленно съедала безжалостно тикающая стрелка, отчего у всех троих в крови бурлило предвкушение свободы. Кто-то мечтал о новой серии дорамы, кто-то о непробудном двенадцатичасовом сне, кто-то о новом рецепте, что случайно обнаружился в кармане штанов ещё с утра. Черти где-то мотыляли Чон Хосока — четвертого в их коллективе, — но, зная его деятельную натуру, там, в неизвестности, ему стопроцентно было намного лучше, чем им троим здесь, в душном полицейском отделении. Утренняя и дневная духота спали. За окном на пустоши гулял ветер, играя с газетами и поднимая в воздух опавшие листья и песок с просёлочных дорог. За дверью приглушенно зашуршали — прибыла их смена на сегодняшнюю ночь. Тэхён удовлетворенно щелкнула мышкой, сохраняя файл, и с наслаждением потянулась, встречаясь глазами с таким же умотано-расслабленным Сокджином: кажется, он-таки выиграл партию у приложения. Тот подмигнул ей и поднял руку вверх, растопырив пальцы. Пять минут. До конца этого унылого рабочего дня — пять минут. Тэхён растеклась по столу амёбкой и уставилась в нижний правый угол экрана компьютера — восемь пятьдесят пять. Ну же! Ещё чуть-чуть! Слева хрустнула шея Юнги, уставшего сидеть в непонятной скрюченной позе, и булькнул телефон, означающий окончание вызова. Сокджин вскочил на ноги и принялся утрамбовывать в портфель разбросанные по рабочему столу вещи. Тэхён и Юнги было проще: они даже не вынимали ничего, а еду заказали с доставкой. Настроение из пессиместично-унылого постепенно поднялось до отметки «приемлемо», и для конца рабочего дня четверга считалось вполне себе хорошим. Конечно, сейчас с ними не было Хосока, умудряющегося разговорами, шутками и ржанием поддерживать в ребятах утекающие силы и удерживать от несвойственных полицейским актов вандализма и смертоубийства, но день был не такой уж плохой. Унылый и скучный — да, но не плохой. Главное, чтобы их сегодня не задержали. Только бы успеть сбежать из-под проницательных глаз начальника и свалить все проблемы на ночную смену. Только бы! Телефон молчал весь день, лишь факс пару раз выплюнул какие-то ориентировки на злостного неплательщика алиментов и сбежавшего ещё год назад заключенного, что вполне позволяло надеяться на спокойный вечер и ночь. Но буквально впечатавшийся в стеклянные двери отделения в последние секунды рабочего дня хмурый подросток, которого тут же схватил за загривок пышущий энтузиазмом Чон Хосок, разрушил хрупкий замок воздушной надежды. Желанная свобода и отдых опять откладывались на пару часов. Чёртов, Чон Хосок! Желание с пистолетом на перевес выпросить у шефа причитающиеся сверхурочные росло как на дрожжах, но попробовать увильнуть от почётной обязанности протоколировать юного нарушителя закона, порядка и общественного спокойствия всё же стоило. Мимикрия под окружающую среду и попытка слиться душой и телом с ксероксом проваливается. Джина выдают пылающие уши, будильник на телефоне и слишком широкие плечи, выглядывающий из завалов бумаг. Тэхён — сломавшийся так некстати каблук, когда она пытается залезть на шкаф в бесполезной попытке спрятаться за искусственным бонсаем. Зашухерившийся, аки Будда в медитации, Юнги, которого, кстати, не запалили в коробкообразном виде под столом, вылазит оттуда из солидарности — бросать коллег, эгоистично свалив в одиночестве с работы, у них не принято. Хотя, тут дело скорее в том, что Тэхён сегодня после долгих уговоров, наконец-то согласилась выпить чашечку кофе с признанным ловеласом Мином, и тот просто не хотел переносить их «общение» на другой день. Хосок пихает востроглазого, но слегка побитого, паренька к стулу, дает пять ошалевшему Джину и приглашает всех остальных разделить с ним радость от поимки бельевого вора в женском общежитии. Вор тем временем опасно сужает подведенные глаза, хохолится, словно замерзающий снегирь и упрямо сжимает губы в полоску. Тэхён закатывает глаза и смачно фейспалмит, Сокджин заливается краской, а Юнги похабно ухмыляется, наверняка представляя без белья свою грудастую тёлочку. Или Тэхён. Мало ли что на уме у этого хитрожопого ирода. Рабочий день окончился десять минут назад.