Драбблы по BTS

Намджун методично протирал старую резную шкатулку, любовно и нежно держа её в руках. Ему в наследство от бабушки с дедом досталась антикварная лавка. И она ему так приглянулась, что сразу после окончания учёбы он залез в её дела с головой, да так и не вылез. Каждый день он совершает одни и те же действия: каждый день ходит по лавке, словно по музею истории, и ему это безумно нравится. Он чувствует — это его. Тихонько звякнул колокольчик, оповещая о прибытии посетителя. Намджун печально улыбнулся шкатулке и повернулся посмотреть на первого человека за эту неделю. Вообще, народу в лавке бывало много, но из-за заморозков в начале декабря почему-то основной поток схлынул. — Здравствуйте! — поприветствовал припорошенный снегом некто, с заметным трудом снимая с себя капюшон. — Добро пожаловать в антикварную лавку! — тепло улыбается Намджун, видя перед собой совсем юное личико — паренёк ещё школьник, видать. — Вам чем-нибудь помочь? Юноша удивлённо оглядывается. Весь его вид говорит, что он здесь случайно. — Ого! А здесь, и правда, голова не болит! — добавляет он, чем приводит в удивление уже хозяина. — Что-то случилось? Мне вызывать врача? — А? Врача? — распахивает проясняющиеся глаза юноша и машет руками. — Нет-нет, не стоит! Наоборот, всё замечательно! — Правда? Тогда мне стоит предложить вам чаю? Юноша застенчиво улыбается. — Не откажусь. — Можете раздеться. У меня здесь тепло. Пока посетитель разглядывал стеклянные витрины, Намджун разглядывал его, привычным жестом заваривая чай и разливая его по старинным фарфоровым чашечкам. Что-то иное было в юноше, что-то, что резко выделяло его среди других. — У вас здесь столько любви! — уважительно тянет паренёк, убирая руку с витрины и поворачиваясь к Намджуну лицом. На секунду, лишь на один миг Ким замечает, что глаза у парнишки не карие, как у всех, а тёмно-синие. Всё понятно. Ещё один такой. Иной. Ребёнок Индиго. — Ты это чувствуешь? — как можно спокойней интересуется Намджун, ставя перед юным гостем чашку ароматного чая. — Да, — кивает юноша. — Я чувствую вещи, в которые вложена любовь. Намджун досадливо морщится. — Зачем ты мне это говоришь? О таком нельзя выбалтывать первым встречным. — В вас тоже вложена любовь, — просто отвечает он, вновь сверкнув синими очами. — И голова здесь не болит. Вы — человек заслуживающий доверия. — Что именно чувствуешь? — спрашивает Ким, смиряясь с неожиданной открытостью ребёнка. — Очень много любви здесь. Здесь тихо, спокойно. Никак не вяжется с миром снаружи, — перечисляет юноша. — И вкусно! — удивленно добавляет он, делая небольшой глоток. — В смысле: много любви? — удивляется Намджун, впервые в жизни сталкиваясь с такими глубокими умудренными опытом глазами на юном лице посетителя. Парень поднимает на его свои невозможные глаза и продолжает.

***

— Мне пора, — печально говорит юноша через пару часов взаимно-интересного разговора. — Я Чонгук, кстати. А вы? — Намджун, — хозяин наклоняет голову. — Ким Намджун. — Я к вам ещё зайду? — неуверенно спрашивает Чонгук, кусая губы и переминаясь с ноги на ногу. — Конечно, — улыбается Ким ему вслед.

***

Он появляется совсем скоро, и недели не проходит. Тихий звон колокольчика — и вот он опять здесь, с тяжелой ученической сумкой наперевес и неизменной, теперь уже неизменной, улыбкой на лице. На улице валит снег, стараясь сделать сугробы размером с человека. Тускло блестят звёзды, шелестя кончиками лучей. Луна спит, укрываясь пледом из снежинок. Отсюда слышно её размеренное посапывание звоном бубенцов. Они сидят на крыше магазинчика, прижавшись друг к другу плечами, пьют горячий какао и рассуждают о будущем, о способностях, о бремени. Чонгук льнёт к старшему, доверяя ему все свои страхи, сомнения. Намджун качает головой и приказывает себе забыть. Ведь он тоже не так прост.