Драбблы по BTS

Чонгук мучается уже месяц с тех пор, как им в группу перевели Пак Чимина, потому что все, абсолютно все залипают на него. На чертового сексуального хёна Чимина. С круглым личиком, пухлыми щёчками, офигенными бицепсами и просто божественным прессом. Все. Абсолютно все. И Чонгук тоже. Но Чонгук залипает как-то по-особенному. «По-настоящему!» — хочется крикнуть ему, но он молчит, судорожно кусая губы и умоляя сердце не выпрыгивать из груди. Через некоторое время он решается наконец-то коснуться объекта своего вожделения, и у него моментально встает, потому что кожа у Чимина тёплая, нежная, такая невозможная и одновременно с этим настоящая. Вскоре, не касаться хёна сто раз на дню становиться просто невозможно. Это как глоток воздуха. Как восход солнца. Прервется круг — и ты умрешь. Ещё чуть позже у Чонгука появляются любимые места на теле хёна. Любимые для прикосновений. Особенно много внимания он уделяет бицепсам, почти никогда не скрытым под рукавами рубашек. Боги, да увидев Пака первый раз в растянутой майке — Чонгук убежал в ванну дрочить, потому что слишком велико, слишком болезненно было напряжение. Этот день ничем не отличался от предыдущих. Ну, разве что у них сегодня было выступление на МАМА 2014, совместно с Block B. Нет, Чонгук, конечно, знал, что у хёна какой-то супер крутой и сексуальный номер, но такого, просто не мог предположить: Чимин разорвал на себе майку. И потом весь оставшийся концерт бегал топлес, прикрывшись ничего не скрывающей шубой и лишая всех подряд — фанатов и не фанатов, — девственности и терпения. Ибо, ну раз снял верх, сними и низ. — Чёрт! — простонал Чонгук, заваливаясь на кровать в своём номере и стараясь выкинуть из головы все мысли о непотребстве Чимина сегодня на концерте. Но избавиться можно лишь одним проверенным способом, да и то, ненадолго. Его руки расстегивают молнию на жутко тесных штанах, и Чон начинает поглаживать себя сквозь ткань, раз за разом прокручивая в памяти полуголого Чимина на сцене. — Пак… Чи… Мин… — стонет он, проникая руками под резинку трусов. И в этот момент из ванны выходит Пак, с которым макне имеет несчастье делить комнату. У Чонгука моментально сносит крышу. Он и так на взводе, а тут ещё и возбудитель спокойствия. — Ой! — восклицает Пак, краснея, словно сама невинность. Кажется, он услышал то, что не предназначалось для его ушей. — Я сейчас уйду, — хрипло говорит он, нашаривая глазами свои вещи. — Хён, — окликает Чонгук и прослеживает путь маленькой капельки, стекающей по чужой груди вниз. Дальше, он, сам не понимая как, оказывается рядом и невесомо касается рукой пресса Чимина, его живота, ключиц. С губ Пака срывается первый стон, и Чонгук понимает, — вот она, последняя капля в чашу его терпения. Парнем овладевают животные инстинкты: он, проявляя небывалую прыть, толкает Чимина прямо на кровать, нависая следом. — Так ты… на меня что ли дро…? — но Чонгук не слушает, закрывая Паку рот самым действенным способом — поцелуем. Чимин подается бёдрами вперед, у Чонгука пляшут перед глазами бабочки и звёзды: ведь у хёна тоже стоит.