Двенадцать медальонов

На следующий день Остап проснулся с чувством торжества: профессор Снейп на его стороне, а значит, и медальоны почти у него в кармане. План поимки первого из них созрел в голове Бендера ещё вчера, и, сойдя в общую гостиную, он начал приводить его в исполнение. Как удачно, что Ненси взяла привычку околачиваться там, ожидая его прихода! Сегодня Остап не прошёл мимо, оставив у бедной девушки чувство отвергнутости, а лучезарно улыбнулся: — Доброе утро, милочка! Знаешь, тебе очень идут распущенные волосы. Они делают твоё личико ещё прекраснее, — и быстро вышел в коридор, успев заметить просиявшее «личико» Ненси. По дороге в Большой зал Остап неожиданно встретил Джета, который не повернул за угол, как если бы встретил обычного слизеринца, а весело пошёл навстречу: — Что, так и не запомнил, где Большой зал? — Признаться, да, — ответил Остап, чувствуя, что это его шанс разузнать о профессоре Трелони. — Ваши коридоры и лестницы прямо-таки сбивают с толку. Вчера вечером я забрёл в какой-то боковой проход, и тут мне навстречу выходит какая-то леди в великанских очках и шалях. Я раньше не встречал её. Не знаешь, кто это? — Конечно, знаю, — ответил Джет, — это профессор Трелони, преподаёт прорицание. Неудивительно, что ты её не видел — она почти никогда не выходит из своей башни. — Не наткнуться бы ещё раз, — поёжился Остап, — тогда я порядочно перепугался. — Это не трудно. Её башня в левом крыле замка, прямо после кабинета профессора Миггелсона. Она с ним давняя знакомая, так что иногда захаживает туда. Войдя в Большой зал, Остап бросил взгляд на преподавательский стол. Трелони там не было, зато Снейп уже сидел и поджидал своего нового компаньона. Остап задорно подмигнул, давая понять профессору, что всё идёт хорошо и их соглашение всё ещё в силе. Затем, пройдя за стол Слизерина, он как ни в чём не бывало сел рядом с уже завтракавшей Ненси и завёл с ней светскую беседу. Пер­вым уро­ком бы­ла за­щита от тём­ных ис­кусств, и Бен­дер ре­шил на­нес­ти пер­вый ви­зит про­фес­со­ру Трелони. Кабинет Миггелсона он нашёл на удивление быстро. В коридоре было пусто, даже привидения здесь не летали, так как Миггелсон не любил призраков. Повернув за угол, где была небольшая площадка перед лестницей в башню, Остап вдруг увидел беспримерное зрелище. Больше всего происходящее напоминало картину Ильи Репина «Иван Грозный убивает своего сына». Однако вместо окровавленного сына на каменном полу лежала не кто иная, как оглушённая профессор прорицания, а вместо русского царя над Трелони склонился Снейп, пытающийся нашарить в складках её бесчисленных шалей медальон. Единственное, что смог сказать в эту секунду ошарашенный Бендер, было: — Ну зачем вы так-то, профессор?! Снейп поднял глаза, горящие неподдельной алчностью и испугом, но поняв, что перед ним стоит союзник, жёстко приказал: — Помогите мне найти медальон. Он должен быть где-то у неё. — Спокойно, профессор, — Остап и не подумал подойти к распростёртому телу Трелони, - вы, наверно, с ума сошли, когда решили оглушить бедную старушку. Обездвижьте её, но так, чтобы она могла говорить, приведите в сознание и с чувством, с толком, с расстановкой расспросите о медальоне, а я пока займусь нежелательными свидетелями. Пока Снейп колдовал над Трелони, Остап подпалил подол её юбки, а затем и собственную мантию и штиблеты, отчего они стали похожи на сильно поджаренные дольки апельсина. Выскочив в коридор, Бендер увидел слизеринцев, ждущих урока защиты от тёмных искусств и приближающуюся кучку когтевранцев-третьекурсников, направляющихся в башню прорицания. — Сюда нельзя! — заорал он, протестующе замахав руками перед третьекурсниками, — там какой-то умалишённый недоброжелатель разлил огненное зелье! Посмотрите, — от его мантии и вправду шёл дымок, а штиблеты неприятно пахли расплавленным лаком. — Вот ты, — он выхватил из попятившейся толпы маленького блондинчика, — стой здесь и никого не пускай! Ответственным будешь за весь коридор и два класса! А я пойду, позову профессора Трелони и помогу ей убрать эту гадость. Катя перед собой для пущей правдоподобности трансфигурированные водные шарики, он снова вошёл в коридор перед лестницей на башню. Успокоившийся Снейп встретил его плохой новостью: — У неё нет медальона! — То есть как это – нет? — нахмурился Бендер. — Вчера же ещё был. — Продала, — сдавленно проговорил профессор, растерянно глядя на компаньона. — Ну что вы на меня уставились, как солдат на вошь? Сейчас расспросим свидетеля по всей форме. Остап, став невероятно серьёзным, медленно подошёл к всё ещё валявшейся на полу Трелони. Она метала то на ученика, то на профессора недоуменные испуганные взгляды. — Вы кому продали медальон? — страшным шёпотом осведомился Бендер, и Трелони, имевшая сверхъестественное чутьё, поняла, что если не ответит, её будут бить, скорее всего, ногами. — Отку… — завизжала она, и Остап испугался, что её истерика сорвёт всё предприятие, но Снейп вовремя взмахнул палочкой в сторону большого коридора со словами «Оглохни». — Продолжайте, мы торопимся, — сказал Бендер замолкшей Трелони. — Откуда я знаю? — профессор прорицания брала самые высокие ноты, подвластные до неё лишь заслуженным певицам классической оперы. — Я его в первый раз видела! — И продали незнакомцу дорогой медальон? — с иронией спросил Остап, склонившись над Трелони. — Но он так просил! Говорил, что это смягчит горе его матери по умершему мужу, и предлагал хорошую цену. Ну я и продала. Зарплата-то не миллионная, — Трелони судорожно всхлипнула. — Когда это он успел? — Да прямо перед завтраком заскочил. — Опишите его, — прокурорским тоном попросил Остап. — Вроде он был слизеринец. Такой высокий, с тёмными волосами ёжиком, курса третьего-четвёртого. И вообще, почему я должна говорить это вам?! Вы же всего лишь ученик! — Если вы не заметили, то здесь находится профессор, ваш коллега, — Остап кивнул на подошедшего Снейпа, —, а уж ему-то вы можете всё сказать. По-товарищески. — Северус! Вы разбойник! — закричала Трелони и припомнила такие вычурные волшебные ругательства, что Бендер сморщился и поспешно отошёл со Снейпом в другой угол. — Старушка, видимо, больше ничего не знает, — начал он, — будем использовать то, что имеем. А сейчас наведите на себя Дезиллюминационное заклинание, сотрите у Трелони память об этом прискорбном событии, по возможности вложите новые воспоминания, более безобидные, и уходите. О свидетелях я позабочусь сам. Остап вновь подпалил себе мантию и, когда Снейп стал невидимым, вышел в коридор. Помимо учеников там стояли ещё и профессора Миггелсон и Макгонагал. — Что ещё за глупые выходки, Бендер? Почему вы позволяете себе не являться на урок и задерживать целый класс? — строго осведомилась профессор Макгонагал. — Профессор, — мягко, но достаточно громко, чтобы было слышно и в соседнем коридоре, начал Остап, — там действительно было разлито огненное зелье. Даже профессор Трелони обожглась, вы же слышали. А потом мы убирали его, и у нас завязался разговор о современных методах прорицания. Я недавно читал о таких в «Еженедельном предсказании». Профессор Трелони сейчас выйдет и подтвердит вам мои слова. «Если Снейп не дурак», — подумал при этом Бендер. Похоже, даже профессора поверили его выдумке. — Ну что ж, если это правда, — начал профессор Миггелсон, — вас простят, но если Трелони не видела никакого огненного зелья, то вы получите минус десять очков за опоздание и наказание за задержку когтевранцев. В это время Остап уловил лёгкое шуршание мантии Снейпа, а через две секунды из-за поворота показалась и сама Трелони. — О, Шон, Минерва, доброе утро, — поздоровалась она как ни в чём ни бывало, — почему же вы не с классами? — Вот этот молодой человек, — Миггелсон указал на Остапа, у которого всё внутри застыло, — сказал, что вы убирали огненное зелье с лестничной площадки. — Да, так и было. Видимо, это была чья-то неудачная шутка. Но знаете, Бендер удивительно осведомлён о современном прорицании. И она ушла наверх вместе с третьекурсниками. Макгонагал и Миггелсон переглянулись. — Молодцы, Бендер. Возвращайтесь к урокам. После уроков Снейп не ушёл к себе в кабинет, а остался в классе зельеварения. Отчасти потому, что надо было проверять эссе четвёртого и седьмого курсов, а в классной обстановке сделать это проще, отчасти потому, что с минуты на минуту ждал Бендера. И когда в дверь постучали, он оторвался от работ и отрывисто крикнул: — Войдите! Но это был не Бендер, а профессор Макгонагал. Подивившись её неожиданному приходу, Снейп привстал и спросил: — Здравствуйте, Минерва. Вы не частый гость у меня. Вы хотели что-то обсудить насчёт вашего факультета? — Нет, Северус. Это касается не моих, а ваших учеников, точнее, одного конкретного школьника, — профессор Макгонагал села за одну из парт. Снейп остался стоять. — Кто-то опять распоясывается на уроках? Я, вроде бы, уже пресекал их глупые выходки. — Да нет. Вы же прекрасно знаете, о ком я хочу поговорить. Об этом новеньком. Остапе Бендере. — Да, на редкость наглый и бессовестный юноша, — ответил Снейп. — И не только наглый, но ещё и удивительно смелый и одарённый, — в голосе Макгонагал слышалось искреннее восхищение. - Вы, наверно, уже знаете о том, что произошло на лестнице у башни Трелони. Нет, я не хочу сказать, что Бендер сам же и разлил это огненное зелье. Просто это очень самонадеянно и даже безрассудно с его стороны не пускать никого в коридор и держать всех в неведении. А вдруг бы там было что-нибудь явно опасное? — Не думаю, что Бендер такой дурак, чтобы ввязываться в совсем уж опасные переделки, — сказал Снейп, но думал он совершенно обратное. — И, между тем, это так. Знаете, что он сделал, когда третий раз подряд опоздал на мой урок? Не успела я снять со Слизерина баллов, как он спросил: «Профессор, а что, если я вас удивлю?» Вот этим вопросом он и удивил меня больше всего. Я согласилась, и тогда он трансфигурировал ежа соседа по парте в коробку шоколадных конфет с шотландским виски. Где он этому научился и откуда узнал, что я люблю именно эти конфеты, я не знаю. Но прошу вас, не наказывайте его. Просто сделайте ему внушение, что нельзя так рисковать. Чувствую, что Бендер далеко пойдёт. Макгонагал встала и направилась к выходу, но тут ей навстречу вошёл предмет разговора собственной персоной и вежливо поздоровался. Макгонагал не удивилась и молча вышла из аудитории. Остап плотно закрыл за ней дверь и наложил заклинание «Оглохни!». Снейп только удивился, как же быстро этот нахал всё схватывает. — Это правда? — резко спросил профессор. — Да, — ответил Остап, складывая школьную сумку на последнюю парту. — Так ты опять подслушивал под дверью? — голос Снейпа не изменился, но Остап сразу понял, о чём его спрашивали и почему сейчас обвиняют. — Просто двери надо закрывать, — спокойно заметил он. — В моём родном городе лет пятьдесят назад было такое правило: не закрыл дверь — национализировал имущество. И вообще, недоволен сейчас должен быть я, — он укоризненно посмотрел на Снейпа, которому стало стыдно за то, что его стыдит пятикурсник. — Вы хотя бы расскажите, почему вы вдруг бросились на прорицательницу, как голодный тигр на толстого суслика? История Снейпа была предельно проста: после завтрака он, как и Остап, решил навестить Трелони, но не для того, чтобы разузнать обстановку, а с явным намерением отобрать медальон. Не найдя её в башне, он спустился вниз и столкнулся с профессором прорицания на лестничной площадке: она, оказывается, навещала Миггелсона. Тут Снейпа захлестнула мысль о скором свидании с Лили и он отточенным в молодые годы, когда ещё был Пожирателем смерти, заклятием оглушил её и стал искать медальон. За этим занятием его и застал Бендер. Рассказывая это Остапу, то и дело фыркавшему в кулак, Снейп умолчал только о Лили. Затем, не выдержав, злобно проговорил: — Если ты не перестанешь так насмехаться надо мной, я сочту это оскорблением, откажусь от участия в этой затее, и ты пулей вылетишь отсюда! — Профессор, вы забываете, что кольцо всё ещё у меня, и я не был бы Остапом Бендером, если бы не наложил на него защитных заклятий. И вообще, я и без вас прекрасно справлюсь с этим делом, только это будет дольше, чем с вашей помощью. А у вас ведь есть мечта, и такая, что вы из-за неё теряете все остатки здравого смысла. Так что, повторяю, наше сотрудничество выгодно нам обоим. — Что-то мы не больно-то далеко продвинулись в добыче медальонов, — едко заметил Снейп. — Почему же? — поднял брови Остап. — Напротив, у меня есть замечательный план. Во-первых, я на полпути к добыче первого медальона. Несколько штрихов — и он наш. Во-вторых, я, кажется, знаю, где можно достать деньги для десяти медальонов мадам Розмерты. Вызывает волнения только медальон Трелони. Вы не знаете, кто мог купить его? — Кажется, да. Это, должно быть, Энди Уолтен, третий курс. — Расскажите, что он из себя представляет. — Вот как вы узнаёте всё о других? — сощурился Снейп. — А что? — пожал плечами Остап. — Просто я умею спрашивать так, чтобы мне ответили. — Уолтен, — Снейп вспоминал что-нибудь особенное об этом обыкновенном мальчишке-слизеринце, — да вроде бы простой парень. Учится посредственно, отец его чем-то торгует и наживает большие деньги. Ещё Уолтен играет защитником в квиддич. — Вот это уже интересно, — оживился Остап. — А у вас в команде есть вакантные места? Охотника, например? — Нет, но если это для блага дела, — Снейп сделал ударение на два последних слова, — то я устрою тебя охотником. — Отлично, профессор. Лёд тронулся! Кстати, вы случайно не бывший уголовник? Вопрос задел Снейпа, но он решил отбросить субординацию в сторону и говорить с молодым человеком как с равным. Сейчас они были в одной лодке, и профессор зельеварения действительно нуждался в Бендере. — Пожиратель смерти, — уточнил он. — Неважно. Я, знаете, тоже не херувим, у меня нет крыльев, но я Кодекс чту. В этом моя слабость. — О каком это Кодексе ты говоришь? Чести, что ли? — Да нет же. Я об Уголовном. А когда эта ваша преступная организация распалась? — Семь лет назад. Из-за гибели главы. Но многие верят, что он возродится. — Это конгениально, профессор! Вот и причина, по которой я могу содрать со слизеринцев две-три сотни галеонов. Снейп не понял, какая связь между Пожирателями смерти и деньгами, но решил не вмешиваться. Он уже убедился, что по части хитрых комбинаций Остапу можно довериться полностью. — И ещё, профессор. Мы, наверно, будем и впредь встречаться здесь, так что мне нужна будет уважительная причина, по которой я смогу находиться вне спальни ночью. — Зачем же ночью? Приходи после уроков. — Нет, профессор, никто не должен знать, что мы встречаемся. Не забывайте — я же ваш нелюбимый ученик после той истории с ложкой. — Тогда я лучше научу тебя Дезиллюминационному заклинанию. По программе его не проходят. — Отличная идея, профессор.