Двенадцать медальонов

Время шло к полуночи. Остап оторвался от книги по уходу за магическими существами. Интересно, конечно, как подманить единорога, но дело, которое они затеяли с профессором, ещё интереснее. Воровство в Хогвартсе. Дамблдор, наверно, был бы в шоке. «Не воровство, а честная замена», — поправил себя слизеринец. В гостиной уже никого не было. Обычно здесь допоздна засиживался Флемминг Джойсон, ещё один охотник команды Слизерина по квиддичу, но сегодняшняя тренировка утомила и его. Остап отложил книгу, порылся в школьной сумке и достал бутылочку бессонного зелья. Открыл зубами пробку, глотнул содержимое. Жидкость была горькая, но приятно согревала внутренности и прочищала сонный разум. Ещё пара глотков — и он не уснёт этой ночью. Теперь надо лишь подождать условленного времени. Остап сел писать сочинение по травологии. Часы в гостиной змеиного факультета пробили два. Бендер свернул пергамент и положил его в сумку. С собой взял лишь отмычку-беспарольник и медальон Ненси. Больше ничего ему не нужно. Он осторожно прикрыл за собой дверь гостиной, наложил на себя Дезиллюминационные чары и пошёл по тихим коридорам школы. Вот лестница из подземелья. В её нишах стоят рыцарские доспехи, где любит прятаться Пивз. Остап замедлил шаг и старался не дышать, лишь бы не наткнуться на зловредного полтергейста. Лестница кончилась. Ещё два поворота налево, небольшая передвигающаяся лестница, несколько коридоров, отделённых друг от друга дверями, и вот скоро уже и гостиная Пуффендуя. Оставалось подняться по лестнице и сделать несколько последних поворотов. Но, когда он поднялся на этаж, комбинатору показалось, что в соседнем коридоре кто-то есть, может быть, даже Филч или кто-то из учителей, так что последний коридор Бендер преодолел почти бегом. Не оборачиваясь, он повернул за угол и прислушался, не идёт ли кто. Но шаги вскоре начали удаляться, и Остап вздохнул спокойно. Большая дверь с ручкой в виде барсучьей головы скрывалась за ещё одним почти незаметным поворотом. Остап достал беспарольную отмычку и в нерешительности остановился перед входом. Замочной скважины под ручкой не было. Бендер пошарил рукой по поверхности двери, посадил занозу, с тихой русской руганью вытащил её, но больше ничего примечательно не нашёл. В сердцах он наставил отмычку на манер палочки на вход и угрожающе произнёс сквозь зубы: «А ну открывайся, а то пущу на печное топливо!», да ещё для острастки стукнул по барсучьей голове. Она опасливо вжалась в стену, оберегая отсутствующие мозги, и дверь поспешно отворилась. — Конгениально! — усмехнулся Остап и прокрался в гостиную, возблагодарив Салазара за то, что треклятая дверь не скрипела. Гостиная Пуффендуя разительно отличалась от слизеринской. Хотя бы тем, что в ней были окна, чем Остап немедленно воспользовался, отодвинув тяжёлые подсолнуховые шторы и выглянув наружу. Но видок был ещё тот: задний двор Хогвартса оставлял желать лучшего. Какие-то железные баки, небольшой склад арматуры, поросшая мхом кладка стен, освещённая малокровной луной, — вот и всё, что могли созерцать пуффендуйцы из окон родной гостиной. Отойдя от окна, Остап стал искать входы в спальни. Здесь они не спускались в подземелья, а находились на том же самом этаже, что и гостиная. Юный комбинатор на минуту задумался, припоминая, где, по словам Редди, была его спальня. Потом шагнул к одной из дверей. Поковырял в замке отмычкой. Дверь хоть и открылась, но неприятно скрипнула. Остап замер. Он знал, что из-за Дезиллюминационного заклинания его никто не увидит, но наткнуться сможет вполне. Но всё было тихо. Тогда он осторожно пошёл в спальню. Вдруг под его ногой протяжно скрипнула половица. Бендер снова замер, надеясь, что никого ещё не разбудил. Но в следующую секунду пол под ним как будто взбесился. Половицы отлепились от пола и начали нещадно, с деревянным стуком хлестать взломщика. Ровная поверхность превратилась в бушующее озлобленное половичное море. Остап со всех ног кинулся обратно в гостиную. Половицы успокоились, пол снова стал ровным, а дверь высокомерно, со смачным хлопком закрылась, обдав Остапа волной воздуха. Слизеринец плюхнулся на уютный диванчик, чтобы немного перевести дух и собраться с мыслями, но услышал, что кто-то шаркающей походкой идёт из коридора в гостиную. Остап мгновенно перепрыгнул через спинку дивана и затаился за ним, ещё раз для верности наложив на себя заклинание. Послышался громкий мяв, затем дверь открылась, и кто-то, пыхтя, словно после бега, вошёл в гостиную. — Ну! Подлец! Выходи! Я знаю, ты здесь! Нечего ночью по девочкам гулять! — крикнул ни кто иной, как завхоз всея Хогвартса, от которого снова подозрительно несло спиртом. Но у Остапа были веские причины не выдавать себя до последнего вздоха. Он лишь ещё сильнее прильнул к диванной обивке и закусил губу, стараясь сдержать сердце, выдающее его своим паническим стуком. Вдруг перед собой он увидел худую кошачью морду, с тихим фырканьем втягивающую воздух. Миссис Норрис нашла его и уже задумалась, а не позвать ли хозяина, но Остап, быстро просчитав все возможные варианты развития событий, нашёл-таки соломинку, за которую можно ухватиться. Он достал из кармана мантии медальон Ненси. За диваном было окно, в которое он две минуты назад глядел на мусорные баки. Остап тогда неплотно закрыл его шторой, так что лунный свет лился на слившуюся с диваном фигуру слизеринца. Он попробовал поймать лунный зайчик камнем медальона. К его величайшему облегчению, это сделать удалось, хоть и с большим трудом. Тогда Остап направил зайчик сначала прямо в глаза раскрывшей пасть кошке, затем ей под ноги, а потом куда-то в дальний угол около камина, просматривающийся из-за дивана. Как и следовало ожидать, миссис Норрис весело бросилась догонять неопознанный скачущий, хоть и очень бледный, объект, чем и отвлекла внимание Филча. — Что, скрылся нарушитель? — грустно спросил он у бегущей кошки, которая вдруг с удивлением обнаружила, что странный объект исчез: это Остап, убоявшись завхоза в не совсем светлом разуме и совсем не твёрдой памяти, убрал медальон и снова притаился. — Спать ночью надо! — заявил Филч в пустоту, сгрёб обескураженную кошку в охапку и пошёл прочь. Когда дверь закрылась, Остап со словами: «Пить меньше надо, любитель медицинского спирта», — выбрался из-за дивана. Теперь он точно вспомнил, какая комната была ему нужна: третья слева от портрета Пенелопы Пуффендуй. Картина висела на самом видном месте, так что найти нужную спальню теперь не составило труда. Остап снова вскрыл замок отмычкой, осторожно открыл дверь, сделал два шага и остановился, готовый тут же выскочить наружу. Но всё было спокойно. Видимо, такие бешеные полы только в спальнях девочек. Уже смелее войдя в комнату, он не увидел ничего сверхъестественного: кровати пять штук, тумбочки пять штук и шкафы две штуки. На кроватях помещались ученики барсучьего факультета, тоже в количестве пяти штук, что умилило Остапа: он вспомнил, что в его собственной спальне сейчас недочёт в одну штуку, которая шляется по Хогвартсу в поисках медальонов. Но это уже лирика, и осознав это, Бендер вернулся к удручающей действительности. Пита Ляпса он опознал сразу. И разве можно было не заметить его дородную фигуру, занявшую абсолютно всю кровать и свесившую вниз левую руку? Но вот где этот барсучий староста держит медальон? Остап решил применить метод дедушки Холмса. Пит носил медальон на шее, значит, он им дорожит. А где мы храним дорогие нам вещи? Остап подумал, что в сберегательной кассе, но тут же поправил себя — Ляпс не Бендер, сберкассам не доверяет. Значит, где-то рядом с собой. Остап осторожно, сдерживая порывистое дыхание, осмотрел спящего. На нём признаков медальона не было. Значит, это тумбочка, либо чемодан. Но чемодана в округе не наблюдалось, значит в него не сложат вещь, которую надевают каждый день — не удобно таскать его туда-сюда. Остап открыл тумбочку. Его ничего не интересовало, кроме вожделенной подвески, и он не смотрел, что же такое крамольное хранит при себе староста Пуффендуя. Медальон обнаружился в среднем ящике. Возликовав, Остап быстро сделал подмену, и теперь только он мог сказать, какой медальон Ляпса, а какой — слизеринской курочки. Оставалось лишь тихонько ретироваться, что он и поспешил сделать. Выйдя в коридор, Остап направился к месту встречи, которое, как известно, изменить нельзя, даже если его предложил Снейп и даже если это кабинет ЗОТИ.

***

Как догадываются читатели, наш глубокоуважаемый профессор тоже не терял этой ночью времени даром. Я предлагаю отставить пошлые мысли и проследить и его поход за зипунами, пардон, за медальонами. Снейп в ту ночь патрулировал коридоры Хогвартса. Поэтому он, в отличие от своего компаньона, не боялся, что его застукают. Сначала он плавно прохаживался по коридорам, иногда спускался и поднимался по лестницам и тщательно охранял тишину. Всё было тихо. Пивза он ещё с вечера припугнул Кровавым бароном, над которым как декан Слизерина имел некоторую власть. Лишь один раз Снейпу показалось, что кто-то бегом проскользнул от ближайшей лестницы в соседний коридор. Однако, когда зельевар зашёл в коридор, то никого не увидел. Он пожал плечами, прописал себе капли в уши и, вспомнив о времени, поспешил в библиотеку. В книгохранилище было пусто. Видимо, мадам Пинс уже отошла на боковую. Снейп пошёл вдоль рядов шкафов, набитых фолиантами в пыльных переплётах и беллетристикой магического мира. Но смотрел он не на эти сокровища человеческой мысли, а на стены и столы, где могли лежать или висеть медальоны. Обшарив таким образом всю библиотеку, Снейп так ничего и не нашёл. Презрев совесть, он подошёл к столу мадам Пинс и бесцеремонно проверил содержимое многочисленных ящиков, но обнаружил лишь полную картотеку Хогвартса да пару пауков: ею, видимо, пользовались очень редко, потому что у библиотекарши была феноменальная память на книги, и весь их перечень хранился в её голове с проседью. Вдруг зельевар, уже почти отчаявшийся и поэтому начинающий потихоньку закипать от злости, чуть не хлопнул себя по лбу: Запретная секция! Вот что могли украсить подвески с аукциона! Снейп поспешил отворить дверь в ещё одно отделение библиотеки. Он, конечно, очень любил здесь бывать, брать книги с душами погибших убийц и отравителей — для лёгкого чтения, — но сейчас важно было не шуметь и не восторгаться макулатурой. Снейп дошёл почти до конца секции и только сейчас увидел один медальон. Он преспокойненько висел на стене, на обычном вбитом в неё гвоздике, весьма погнутом. Похоже, раньше здесь висела какая-то картина, но она не понравилась мадам Пинс из-за своей так сказать живучести, может, даже отвлекала магов от вдумчивого чтения инкунабул. Медальон, не живой и более чем молчаливый, прекрасно заменил её. Профессор хотел было уже снять подвеску с гвоздя, как вдруг у него зачесалась правая бровь. Потом левая, ещё сильнее. Снейп знал, что это не к добру. Скорее, к тёмной или просто защитной магии. (А что, брови, которые реагируют на магию — это круто. Примечание Автора.) Северус нахмурился, вынул из рукава палочку и провёл ею по медальону, а потом и по гвоздику. В брови кольнуло. На гвоздике стояло охранное заклятие. И тут профессор туманно вспомнил, что его напарник что-то говорил про снятие магической защиты. Что ж, неплохо было бы попробовать это ограбление по-русски. — Легал фуртум, — шёпотом произнёс Снейп, стараясь скрыть свою неуверенность даже от самого себя. Ему это заклинание почему-то стойко не нравилось. Однако оно сработало: брови перестали чесаться. Профессор без приключений снял медальон с гвоздя и положил в карман мантии. Заменить его было нечем, так что пусть думают, что побрякушку украл кто-нибудь из учеников. За ещё одним шкафом, тоже повешенный на гвоздик, обнаружился и второй медальон, и тоже с наложенным охранным заклятием. Снейп забрал и его, после чего покинул библиотеку, где ему было больше нечего делать, и поспешил к месту встречи — кабинету ЗОТИ. Он сам назначил его, потому что зельевара вообще привлекало это помещение, какой бы идиот его не занимал в должности учителя ЗОТИ. Придя к кабинету, он увидел около него скучающего Остапа, прислонившегося к стене и вертящего медальон Ляпса на цепочке. Слизеринец, завидев декана, приветственно откозырял и выдал: — Что ж, это очень хорошо, что и вы принесли свою долю. Мой орешек пуст, — после чего передал профессору кольцо Ленина. Результаты проверки были неутешительными. Один медальон был просто пустышкой, а во втором охотники за бижутерией нашли пергаментную записку, которая явно издевалась над ними: «Этим бронзовым медальоном мастер Андрей Илиеску начинает новую партию магических артефактов. 1786 г. Кишинев». Снейп чуть не взвыл от такой наглости. Кроме этого несчастного клочка не было ничего: ни райского городка с пальмами и мулатами, ни Лили. Забрав кольцо, Остап, у которого на душе тоже было кисло, позволил себе положить руку на плечо осунувшегося и тоже прислонившегося к стене Снейпа и утешительно-грустно сказать: — Молчи, грусть, молчи. Профессор! Когда-нибудь мы посмеемся над дурацким восьмым медальоном, в котором нашлась глупая записка. Держитесь. В «Дырявом котле» есть ещё три штуки — девяносто девять шансов из ста! — Сам ты помолчи. Или ты думаешь, что так просто ограбишь крупнейший в Англии магический трактир, который расположен не где-то здесь, а в Лондоне, и где постоянно ошиваются толпы магов?! — огрызнулся Снейп, раздражённо стряхивая руку Остапа с своего плеча. — Нет, мы его не ограбим. Мы, — Остап сделал драматическую паузу, чтобы в следующую секунду надавить на слово: — позаимствуем у Тома эти медальоны. А некоторые он, может, и сам отдаст. У меня есть план. От вас совсем ничего не потребуется, лишь немного отвлечь внимание. Сейчас от этом говорить поздно и не место. На каникулы уезжайте из школы в «Дырявый котёл». Там встретимся и обсудим поподробнее. Снейп передёрнул плечами, будто говоря: «Понимаю, не надо меня учить», — и быстро пошёл прочь, отсыпаться перед полугодовым зачётом Гриффиндора. Пропустить такую веселуху из-за недосыпа он совершенно не хотел.