Двенадцать медальонов

При основании тайного общества помощи Тёмному Лорду «Союз змеи и яда» Остап никак не мог предположить, что его задумка не только не заглохнет, но и продолжит жить и даже принесёт пользу обществу. Всё началось с Пофореста. Он оказался во-первых пронырой, а во-вторых — находкой для шпиона, несмотря на то, что в Хогвартсе не было телефонов. Слизеринец просто физически не мог находиться долго в одном обществе. Его энергия била ключом, но, не находя достойного выхода, перетекала в болтовню на переменах и после уроков. Пофореста все знали как местную сороку-вещунью с веером новостей на хвосте. Он кочевал из компании в компанию, прислушивался к разговорам, делал едкие замечания, многозначительно задирал брови и пророчествовал. Следствием его недомолвок было то, что школу наполнили слухи о приезде трансильванского посольства, спонсируемого подпольной организацией. Мысль о том, что он принадлежит к тайному обществу, не давала Соуру покоя. Шедшие по школе слухи испугали его вконец. Проведя бессонную ночь, слизеринец решил, что только чистосердечное признание может сократить ему и его семье срок пребывания в Азкабане. Соур собрался с силами, переборол природную трусость, послал невесёлое письмо родителям, в котором говорил, что попал в плохую компанию и советует им поскорее переменить магические паспорта и место жительства, а, отправив сову, степенно вышел в коридор, направляясь прямо к директорскому кабинету. — Куда ты, Соур? — окликнул его околачивающийся рядом Пофорест. Он стоял у высокой стены и с большим интересом наблюдал, как Филч, пыхтя и шатаясь на стремянке, которую поддерживал слизеринец, пытается перевесить довольно обширный пейзаж чуть пониже. — Иду сознаваться, — ответил Соур с видом оскорблённой гордости. — В чём? — В змее. И яде. Третьекурсник, которому Бендер дал странное русское прозвище «гусар», лишился языка. Филч, на счастье, был слишком занят картиной, чтобы прислушиваться к диалогу учеников. А Соур, выгнув грудь петухом, тем самым пытаясь показать Пофоресту и доказать самому себе, что он совершенно не боится последствий, неторопливо проследовал дальше в кабинет Дамблдора. Пофорест захлопал крыльями, отчего чуть не свалил стремянку с Филчем, и улетел к Алкону. — Соур — провокатор! — закричал он, врываясь в спальню шестикурсника. — Только что пошёл доносить. Его ещё видно. — Как? Не привираешь? — ужаснулся Алкон. — Нисколько, вот дементор меня поцелуй, если хоть чуть-чуть выдумал. Алкон в панике стремглав выбежал из змеиной гостиной. Пофорест завертелся, застонал, словно курица, снесшая яйцо, и побежал к первокурсникам. Между тем Соур, медленно прогуливаясь, посматривая на картины с монашками и разглядывая давно нечищеные, все в паутине доспехи, приближался к горгулье перед директорским кабинетом. Но приближался он очень медленно и по длинной дуге: пока шёл, успел поболтать с однокурсником, выпить стакан кофе и съесть слоеный пирожок в Большом зале. Пора было идти каяться. Соур остановился возле горгульи. Почесал голову, силясь вспомнить пароль. Пробормотал: «Шоколадные кексы», и горгулья отпрыгнула. Он прошёл ещё несколько шагов по открывшейся лестнице и постучал в дверь кабинета. — Можно! — ответил хорошо знакомый Соуру голос Дамблдора. Соур вошел и в изумлении остановился. Его петушиная грудь сразу же опала и сморщилась, как финик. То, что он увидел, было полной для него неожиданностью. Письменный стол, за которым сидел директор, а также профессор Макгонагал, профессор Снейп и профессор Миггелсон, окружали члены могучей организации «Змеи и яда». Судя по их жестам и плаксивым голосам, они сознавались во всем. — Вот он, — воскликнул Алкон, предводитель этой маленькой группировки, — самый главный пожиратель смерти! — Во-первых, — сказал Соур, взбешённый, но не удивлённый такой подставой от людей со своего факультета, — во-первых, я не пожиратель смерти и даже не их родственник, затем я и моя семья всегда ненавидели их и даже пострадали от этого, а в-третьих, главный это не я, а мистер Чарунг… — Тоже со Слизерина! — закричал Алкон. — Шестой курс! — хором сообщили бойкие первокурсники. — Спальня прямо по коридору и налево, — добавил Пофорест, — я могу показать. Через двадцать минут привели Чарунга, который прежде всего заявил, что ни с кем из присутствующих в кабинете учеников не знаком. Вслед за этим, не сделав никакого перерыва, Чарунг донёс на Ненси Грисиас. Ненси же в это время, встревоженная вялотекучестью романа с Бендером, решила вдруг заняться гаданием. Но из-за смятения души метала карты с возмутительной небрежностью. Карты возвещали то конец мира, то неожиданную стипендию, то свидание с знакомыми мужчинами в казённом доме в присутствии недоброжелателей — червовых короля, дамы и валета, а также пикового валета. Да и само гадание кончилось как-то странно. Пришёл Снейп — пиковый валет — и увёл в казённый дом, к Дамблдору, при этом страшно играя бровями. Как ни странно, но ни один из членов «Союза змеи и яда» не донёс на основателя сей замечательной группировки. Одни боялись мести Бендера, другие — того, что русского в этом деле крышует Снейп, а третьи просто не додумались. Каждому из сознавшихся определили наказание, туманно пояснив, что же станет с их семьями. Пожирателей, таких, как матушка Ненси и родители Пофореста, отправят в Азкабан, а остальных просто поставят на учёт в Министерстве. Сама же слизеринская курочка отбывала свой срок на лестницах и коридорах, в компании ведра и швабры. Она молча елозила мокрой тряпкой по каменным плитам, как к ней подлетел полтергейст Пивз. И, естественно, начал издеваться над девочкой-домовым эльфом. — Дожились! — для начала сказал он сардонически, издал непристойный звук и опрокинул ведро. Ненси подхватила пустую тару и в страхе кинулась к дверям близлежащего туалета. Вдогонку ей полилась горячая, сбивчивая речь. Пивз, искренне поражённый зрелищем драющей полы слизеринки, начал выкрикивать все знакомые ему слова, в основном бранные. Но особое место в его репертуаре занимали великие цитаты великих людей. Например, того же Пофореста. — При наличии отсутствия, — глубокомысленно возвестил полтергейст, возводя к небу указательный палец (или средний, Ненси не рассмотрела) и забирая у девушки швабру. Отвоевав у Грисиас, которая в итоге просто села на пол, вожделенную швабру, Пивз подмигнула ей глазом и начал возить мокрой и грязной тряпкой по потолку, выводя на нём нечто, очень похожее на граффити и современный абстракционизм. — Мать моя! — простонала Грисиас. — В каком отряде служили? — вдруг спросил полтергейст голосом Бендера. — Кр-репитесь… Заграница нам поможет! Ненси схватилась руками за голову. Этот шут ещё и их собрание умудрился подслушать!