Двенадцать медальонов

Пивз уже давно улетел ронять горшки с цветами и мешки с картошкой на головы учеников, когда Ненси добралась-таки до конца Главной лестницы и имела полное право вздохнуть облегчённо, вытереть капельки пота со лба, со злобным упоением пнуть пустое ведро, шумно уронив при этом швабру, и послать к Мерлину грязные, а теперь ещё и мокрые коридоры Хогвартса. Это был первый раз в истории школы, когда ученица Слизерина посочувствовала домовым эльфам, которые делают то же самое, но каждый день. Она подхватила хозяйственный инвентарь с пола и устало поплелась сдавать его Филчу. Спина непривычно ныла, и бедной девушке хотелось лишь одного — завалиться на кровать и уснуть сном младенца. Однако недоделанное задание по трансфигурации не оставляло ей такой возможности. Грисиас грустно шла в гостиную Слизерина, размышляя, что лучше — мешки под глазами или разгневанная Макгонагал, — когда из-за угла ей навстречу, чуть не столкнувшись с ней, вышел юный комбинатор. Увидев Ненси, он лишь кивнул ей и, прибавив шаг, пошёл куда-то. У Ненси появилась надежда на сон. — Суслик! Дорогой! Подожди! Я ведь так соскучилась! Ты мне так нужен! — воззвала она, бросаясь догонять Бендера. Остап остановился и повернул голову. — Прямо раз — и нужен? — насмешливо, но с любопытством спросил он. — Да, очень срочно, — Ненси, догнав Остапа и убедившись, что они одни, взяла его за руку и ласковым котёнком посмотрела юноше в глаза. — Настолько срочно? — в глазах Остапа появился нехороший огонёк. — Ну да. Ты ведь сделал трансфигурацию? — наивно спросила Грисиас. Она не поняла, что только что разрушила все самые смелые планы „суслика“ на вечер. „Вот. Только это женщинам от нас и надо“, — подумал он и почувствовал, что из его сердца со свистом вылетели не то что остатки симпатии, но даже интереса к этой девушке. — А что сразу я? — вздёрнул он брови. - Я, понимаете ли, работал, а ты, буржуйка, за просто так всё получишь? — взыграло в нём советское воспитание. — Не получится. Дела у меня. Срочные, - и, выдернув из руки Ненси свою ладонь и поправив шарф, с которым упорно не расставался всё полугодие, он зашагал своей дорогой. Чувства Грисиас были попраны самым наглым образом. — Постой! Но как же… Ты же мой суслик, а я твоя курочка! — душа рвалась в девушке наружу и требовала разъяснений такого грубого отказа. Но тут Остап бросил через плечо такие слова, что для Ненси чуть весь мир не рухнул: — Прости, милая, но видел я таких курочек на птицефабрике в ощипанном и освежёванном виде. — Что? Да как у тебя вообще язык повернулся такое сказать? Мне? Объяснись сейчас же! — после недолгой паузы, во время которой у Ненси пропал дар речи, крикнула девушка. Её эмоциональность в этот момент зашкаливала. Она сначала просто шла и недоуменно и возмущённо жужжала всё быстрее идущему Остапу про объяснения. Но, когда ему это надоело, Бендер сорвался и побежал, и Ненси, чьё чувство собственного достоинство было раздавлено, а любовь разбита хамством избранника, тоже перешла на бег. Ученики Хогвартса, ещё гулявшие по коридорам в этот не то чтобы поздний, но уже нагоняющий сонливость час, испуганно шарахались сначала от проносящегося мимо них Остапа, чья мантия развевалась за ним, как свободолюбивый пиратский флаг, а за тем с не меньшим испугом — от пролетавшей разозлённым метеором Грисиас. Один первокурсник-когтевранец не успел среагировать и был сбит слизеринкой, которую ничто не могло остановить в её праведном беге. «Любил, значит, любил, цветы-конфеты дарил, целовал, медальон и звезду с неба обещал, и тут на тебе — в освежёванном виде! Чистое нахальство вкупе с наглостью и неуважением, и, уж конечно, ни грамма любви. Всё это, от начала до конца слова „любимая“, было притворством! Непостижимо, как я попалась на эту блесну!» — примерно эти мысли посещали Ненси, пока она, сбивая дыхание, преследовала Остапа, надеясь, что это лишь шутка, и рано или поздно он остановится, обнимет её и засмеётся, как раньше, стирая это недоразумение. Но Бендер не останавливался, и Ненси начала подозревать худшее: „А вдруг она разлюбил меня, потому что нашёл другую? А может, это он у меня медальончик мой и увёл? А что, пропал он после свидания, вполне возможно, что суслик и виноват. А может…“ В общем, не стоит давать влюбчивой девушке додумывать за парня. Она таких ужасов напридумывает, что потом не отмоешься. А у Остапа проявился застарелый топографический кретинизм. Вообще-то, он шёл на дополнительные занятия к Снейпу отрабатывать некоторые боевые заклинания, не входящие в школьный курс, но очень полезные. Однако сейчас он петлял по коридорам, лестницам и подземельям и не мог найти того самого входа в кабинет напарника. А тут ещё дамочка решила устроить рандеву с семейными разборками. Дальше сохранять голубковые отношения с Грисиас Остап не намеревался, поэтому для неё же лучше, что он ей всё высказал сейчас. Но вот коридор стал знакомо-сырым и тёмным. Остап, как марафонец на последнем километре, рванулся и без стука, рискуя вызвать гневный порыв Снейпа, заскочил в его кабинет-лабораторию. Краем глаза увидев зельевара с округлившимися от неожиданности визита глазами, Бендер пропыхтел: „Здрсьте, прфесор“, лягнул дверь так, что она с грохотом захлопнулась и снова приоткрылась. Сзади комбинатора настигал хрип Грисиас, у которой болела теперь не только спина, но ещё и левый бок и ноги. Развернувшись на каблуках и совершенно забыв о Снейпе, так и стоящем посреди кабинета с колбой, в которой бултыхалось что-то зелёное и склизкое, Бендер всем весом навалился на дверь. Первый удар и дверь, и Остап выдержали. Остальные уже были не такими дверевыносительными. Слизеринец, привалившись к холодному дереву спасительницы-дверки, только сейчас обнаружил, что у неё есть задвижка. При более тщательном рассмотрении оказалось, что он вырвал её с мясом, когда вбежал в кабинет. Наскоро взмахнув палочкой и произнеся „Репаро“, он починил её и закрыл дверь на засов. — Бендер! — Снейп поставил наконец колбу на стол и приготовился рвать и метать. — Ты какого Мерлина смеешь так беспардонно вламываться в мой кабинет при условии, что он закрыт?! Ты со своим другом-слоном мне чуть дверь с петель не снёс! У тебя мозги вообще есть? Ты знаешь, что такое личное пространство? Остап выдохнул и приготовился защищаться: — Во-первых, я всё починил. Во-вторых, этот друг-слон, а именно ученица вашего факультета… — Нашего! — прервал его Снейп. — …нашего факультета, — поспешно исправился Остап, — также хотела нарушить и моё, и ваше личное пространство. Проблема неразделённой любви слишком долго зрела в ней, и вот результат. — О, великий Слизерин, дай мне терпение, чтобы не разнести вас двоих на месте! — возвёл глаза к потолку Снейп. — И за что мне такая доля — водиться с идиотами? Разве мне Джеймса было мало? — Джеймса? Какого Джеймса? — навострил уши Бендер, но Снейп, поняв, что сболтнул лишнего, посмотрел на него ещё яростнее. Остап выдержал этот испепеляющий взгляд, так как начисто был лишён страха и совести. Зельевар, уже достаточно хорошо изучивший своего компаньона, закрыл глаза, сосчитал до десяти и медленно выдохнул. — Так, хорошо, — начал он, и его голос сделался бархатным, —, но я должен тебя наказать… За дверью радостно взвизгнули: — Да, да, я так и знала, что ты не просто так по ночам сюда ходишь! Вот кому ты меня предпочёл, значит! Отработка, ага! Теперь-то я знаю, чем вы на самом деле занимаетесь… — Мерлин, ну и пошлая ты, Ненси! — крикнул Остап за дверь, и голос его дрогнул из-за не восстановившегося дыхания. Но Грисиас истолковала всё по-своему. — Да, да, да! Я народу-то расскажу, кто тут голубой уголок устроил! — от избытка чувств Ненси забыла, что за дверью находится не только неудачник-Дон Жуан, но и декан Слизерина. — Профессор, — зашептал тогда Остап подошедшему Снейпу, порог удивления которого был достигнут и удачно преодолён, — есть план. Я сейчас открываю дверь, и вы жахаете Обливиейт. Ну, или ещё что-нибудь. Она не должна уйти. Я её приманю только, — и уже громче и с придыханиями он начал: - Ах, Ненси, но ты же не знаешь, что такое мужская любовь! Ну и беги, несчастная женщина! О, Северус, давай, накажи меня! О да! Накажи! Я жду! Как только изливающийся в страстных вздохах Остап почувствовал, что Ненси с любопытством приникла ухом к двери, он отодвинул засов и резко распахнул дверь. Грисиас, навалившаяся на дверь, повалилась вперёд, прямо на грозное снейповское „Петрификус Тоталус!“. Девушка застыла, не долетев до пола, и являла собой весьма интересную скульптуру „Глумливая дева в полёте“. Выйдя из-за двери, Остап оперативно затащил бывшую „курочку“ в кабинет и выглянул, не видел ли её кто-нибудь. Но в коридоре было пусто. Вернувшись в кабинет, он закрыл дверь на задвижку и подошёл к Снейпу, который уже начал изменять память девушки. — И ещё, прошу вас, сотрите эту её любовь ко мне, — умоляюще попросил Бендер, присев на корточки рядом с неподвижной Грисиас. — И все эти „Ой, суслик!“ и мокрые поцелуи. Снейп невесело ухмыльнулся краем рта и стёр всё, что касалось отношений Остапа и Ненси. Как же он хотел, чтобы кто-нибудь и у него отнял эти мучительные воспоминания… Но тогда бы Северус сам вырвал этому смельчаку руки, а потом отравил бы. — Ладно, герой-любовник, можешь спать спокойно, она к тебе больше не придёт. Утащишь потом её в гостиную сам, — через несколько минут сказал Снейп, убирая палочку обратно в рукав. Остап возликовал: — Конгениально! Профессор, вы меня спасли! Ещё чуть-чуть, и она задушила бы меня своей тягостной привязанностью. — Кстати, о привязанности, — косо глянул на ученика Снейп, — что-то ты очень страстно тут орал. Прям мартовский кот. Я надеюсь, ты не… — Как можно, профессор! — искренне обиделся Бендер. — Мне самому это всё противно. А насчёт натуральности — так это наследие театрального кружка. И почему здесь есть только замшелый хор? Ни тебе модель ледокола построить, ни на виолончели поиграть. — А ты умеешь? — Нет. Я только на гитаре, но здесь даже её нет. Мрак, как говорила моя бывшая одноклассница!