Двенадцать медальонов

На станции «Хогсмид», конечной на пути Хогвартс-Экспресса, бывало многое — от слёз разлуки до безумной радости встреч. В тот день, правда, второго было гораздо больше, чем первого, потому что именно в этот день студенты возвращались с зимних каникул в родной Хогвартс. Но эта же станция в тот же самый день стала свидетельницей разговора, не имеющего ранее аналогов. Молодой учитель и студент-пятикурсник, отойдя подальше от толпы и отгородившись от остального мира двойным «Оглохни», тихо перешёптывались. — Как прошла последняя попытка? — нетерпеливо спросил первый. — Да так же, как и предыдущие четыре, — хмуро ответил второй, — полным провалом. — Да разве может быть что-то более провальное, чем первая попытка, после которой тебя выселили из «Котла»? — съязвил первый. — Не надо меня этим попрекать, профессор, — сложил руки на груди второй и нанёс ответный удар: — Согласитесь, я больше трёх месяцев не вспоминал о вашей глупой выходке перед аукционом. Или о случае с прорицательницей. — Ладно, хватит, оставим эту тему, — перебил его первый. - Так, значит, он всё ещё там? — Именно, — второй кивнул. — А мы здесь. — Тонко подмечено. — Мерлин тебя подери, Бендер, нам что, придётся ждать до лета?! — Тише. Нет, конечно. Я завёл полезное знакомство. Это официант Берни, ну, красавец с кудрями. — И что же, он его добудет? — К сожалению, нет. Нам нельзя действовать через посредников. Я договорюсь с ним, чтобы он снял защитные заклинания на ночь — он-то их знает, и отключит эту троллеву сигнализацию. Тогда мы его и возьмём. — Прекрасно. А когда именно? — О дате операции мы договоримся с Берни в Хогсмиде, когда туда можно будет пойти. — Три недели! — вздохнул Снейп. — Вам положительно пора лечиться электричеством, профессор. Скоро только кошки родятся. — Что ж, подождём. И участники этого заговорщицкого диалога разошлись в разные стороны. Никто их не слышал. Почти. *** В день посещения Хогсмида Остап Бендер был на ногах с самого утра, несмотря на то, что вчера делал задание по трансфигурации до полуночи и плохо спал ночью. Его тревожил предстоящий разговор с Берни. Он, честно говоря, не доверял этому типу. С прыгающим сердцем слизеринец прошёл проверку документов у Филча и, невнимательно махнув рукой в сторону Джета, звавшего его погулять у какой-то Визжащей хижины, поспешил в «Три метлы» — место встречи с лондонским агентом. В трактире, как всегда при посещении волшебной деревушки школьниками, было очень шумно. Остап, чуть не сбитый с ног буйными третьекурсниками, которым, как ни странно, до сих пор всё было в новинку, попытался высмотреть в пёстрой толпе Берни. Но его кудряшки ниоткуда не выглядывали. Тогда Бендер прошёл к свободному столику в углу зала, заказал две порции сливочного пива («Для меня и моего хорошего друга. Он сейчас будет», — сказал он прищурившейся официантке), и принялся ждать. Потом взглянул на часы в форме чизкейка со стрелками-ложками, висящие над входом. Было ровно одиннадцать. Времени было предостаточно, и Остап, иногда делая небольшие глотки сливочного пива, задумался. Думал он о многом. В первую очередь о пальмах и море, куда его должен перенести медальон, находящийся в собственности Тома. Но долго мечтать он не стал. Его мысли переключились на Хогвартс, а точнее, на людей, обитавших в нём. Остап, любящий точность суждений, решил провести небольшую классификацию жителей магической школы. Начал он с учителей. Отдельно здесь стоял директор Дамблдор — весь такой бородатый, добрый и загадочный. Вот только блеск в глазах директора слизеринцу напомнил блеск очей собственного папаши, а это заставляло задуматься. Далее шло подавляющее большинство преподавателей, которых Остап мысленно окрестил «просто мастера своего дела, до которых другим нет дела». Нет, ну, а что профессор Макгонагалл здесь забыла? Или профессор Стебль? Мадам Трюк? Профессор Флитвик, Вектор, Трелони? Правильно — они пошли в преподаватели либо из-за простой любви к детям (во что Остап не сильно верил), либо от того, что про них все забыли. «Это всё от того, что кто-то не умеет делать карьеру», — подумал юный комбинатор. Была ещё категория учителей, в которую входил всего один человек — его напарник. Он-то что здесь забыл? Молодой, перспективный профессионал с огромным магическим потенциалом. Да и учительский талант у него, мягко говоря, ниже среднего. Здесь какая-то тайна. И, возможно, она как-то связана с прошлым Снейпа и тем «Джеймсом», которого он как-то упомянул в разговоре, а потом резко сменил тему. Надо выяснить. Затем ученики. Ну, тут уж разделение по «видам» диктуют факультеты. Но с отдельными личностями можно разобраться и поглубже. Джет и Редди — первые англичане, с которыми он познакомился и которым обязан знаниям о Хогвартсе и устранением грубого русского акцента. Просто хорошие парни. Хотя и здесь Остап остался в своём репертуаре — «А зачем же им надо было помогать иностранцу, да ещё и слизеринцу? Неспроста». Где было всё понятно, так это в случае с командой по квиддичу — «дуболомные ребята», хотя некоторые и не лишены фантазии. И как удаётся природе, при их прекрасном телосложении, обделить некоторых людей мозгом? Ненси. Пожалуй, самый противоречивый человек, с которым Остап имел дело. Любит — не любит, поцелует — задушит, поворкует — грязный слушок пустит. Странный она человек. Может, это всё потому, что она женщина, пусть и будущая? В общем, дай Мерлин здоровья и терпения тому лопуху, которого она в загсе поцелует. Сообщество «Змеи и яда» тоже колоритным получилось. Тут тебе и сынки лавочников, и отпрыски Пожирателей. И все друг на друга стучат, да так сильно, что в мгновение ока разваливают хрупкое детище юного комбинатора. Глупые. А ведь действительно можно было выкупить Тёмного Лорда у трансильванских вампиров… Беспорядочный в своей классифицированности поток мыслей русского студента прервал голос Берни: — Ах, вот ты где! А то я ищу-ищу, а он в самом дальнем углу сидит! Остап поднял глаза. Перед ним, уперев руки в бока, возвышался официант из «Дырявого котла». Молодой, высокий, смуглый, с чёрной кудрявой шевелюрой, как у Пушкина, Берни очень нравился постоянным посетительницам «Котла», почему и стоял на особом счету у Тома — дамочки, польстившиеся на кудри и нехилые бицепсы красавчика, почти всегда заказывали двойной шоколад и вторую порцию пирожного-безе. Остап, не принадлежащий к прекрасной половине человечества, встал, поздоровался с официантом и предложил ему кружку сливочного пива. — Всё за мой счёт, — сказал он, лучезарно улыбаясь и тем самым невольно копируя фирменную улыбочку Берни. Трактирский ловелас сел за столик и залпом выпил всю кружку. — Так ты говорил, есть какое-то дело? — поинтересовался Берни. Остап кивнул: — И весьма прибыльное? — уточнил официант, наклонившись над столом. Остап задумчиво пошевелил пальцами. — Это зависит от твоей доброты и моих средств, — туманно пояснил слизеринец. — Но что именно? — Помнишь, осенью был аукцион вот здесь, в Хогсмиде? Нет? Так вот: он был. И твой работодатель купил там три милые вещицы, три медальона. Вся соль в том, что они по праву принадлежат одной знатной особе, ранее лишившейся их. У меня имеется письменное тому доказательство, — Остап вытащил из кармана сложенный вчетверо лист пергамента с красной печатью и помахал им перед носом внимающего официанта. — И что, это особа хочет вернуть безделушки? — догадался Берни. — Именно, — с нажимом сказал пятикурсник. — Вся проблема в том, что Том ничего о бумаге и слышать не хочет. Я уж было думал требовать медальоны через суд, но важная персона, которую я не имею права называть, настояла на сохранении конфиденциальности. И вот другие лица, действующие от лица важной особы, уже взяли два медальона. Остался последний. Если ты, Берни, поможешь мне, особа наградит тебя — вполне скромно, так как я, действующий от её лица, стеснён в средствах, —, а также тебе будет предоставлено высокое покровительство. Всё что от тебя требуется — отключить в определённый день сигнализацию и снять все защитные заклинания, а далее дело за мной. Ну, согласен? Берни оправил воротничок рубашки и сказал: — Да, конечно. Пятьдесят галеонов. — Хорошо. Бери двадцать! Согласен? Ну, по глазам вижу, что согласен, — ответил Остап, обеспокоенный аппетитом лондонского агента. — Не согласен. Сорок восемь. — Тридцать. — Сорок семь. — Тридцать три, — они говорили так быстро, что цифры сливались в пулемётную очередь. — Сорок пять — моя последняя цена, — и Остап понял, что это правда. Дальше английский Пушкин без бакенбард не снизит цену ни на кнат. Слизеринец вздохнул. — ОК, сорок пять галеонов. Получишь после того, как медальон будет у меня. — Э, нет. Деньги вперёд, — заартачился Берни. — Это ещё почему? — удивился Остап. — Разве я выгляжу, как нечестный гражданин? Официант уклонился от ответа и принялся разъяснять свою позицию: — Ну пойми, я человек, измученный огневиски. Такие условия душа не принимает. Мне бы давно жениться надо, но никто не хочет идти за простого официанта. Вот если бы Том повысил меня хотя бы до старшего по залу, — Берни мечтательно закатил глаза, — вот тогда наступит счастье. И жена в доме. Так что сейчас деньги — потом медальон. — Нет, серьёзно, Берн, — сказал Остап, нахмурившись, — вечером медальон — утром деньги. — Ты меня обижаешь, — развёл руками Берни. — Я так не согласен. А согласие, — он многозначительно поднял вверх указательный палец, — есть продукт при полном непротивлении сторон. — Хорошо. Только придётся подождать до вечера. Вечером будут деньги, — сказал Остап, чувствуя, что начинает раздражаться, вскочил из-за стола, оставив Берни в компании кружки от сливочного пива, и пробкой вылетел из «Трёх мётел». Берни пожал плечами, подозвал официантку и заказал бутылку огневиски. Остап, нахохлившись, как воробей, пошёл по Хогсмиду куда глаза глядят. Дела были неважнецкие. С собой у него было только тридцать пять галеонов - всё, что осталось от былой «зммееядовской» роскоши и величия. У Снейпа денег было просить бесполезно — он и так держится ещё неделю до зарплаты, которую как обычно задержат. Зелья попросить продать? Нет, после того, как пришлось использовать все запасы Оборотного зелья, Снейп не даст даже капли своих творений. Но деньги всё равно надо как-то достать! Ведомый такими невесёлыми мыслями, Остап дошёл до самой окраины волшебной деревни. Остановившись на краю обрыва, он невидяще уставился вдаль. Там был размываемый дождями склон холма, ещё не покрытый травой, а на нём… Остап чуть не подскочил от радости. Визжащая хижина! Вот что спасёт его! Он быстро огляделся, убедился, что пока любопытные школьники не добрались до сего легендарного места, и стал готовиться: трансфигурировал прошлогодние листья в более-менее годный пергамент и стал делать на них пометки и подписи. Когда подоспели первые любители открыточных видов, всё было готово. — Приобретайте билеты! За прекрасный вид главной достопримечательности Хогсмида всего десять сиклей! Студентам и преподавателям Хогвартса восемь сиклей! Остап бил наверняка. Жители Хогсмида к Визжащей хижине не ходили, а со школьников и туристов сорвать десяток сиклей за вид на Визжащую хижину не представляло ни малейшего труда. Правда, некоторые интересовались, почему же платно, на что Остап авторитетно отвечал: — По предписанию руководства! — и махал у носа любознательных всё тем же пергаментом с красной печатью. Часам к пяти набралось уже галеонов шесть. Помогли приезжие, которых в тот день было необычайно много. Похоже, в Хогсмиде был какой-то древний английский праздник, но Остап не вдавался в подробности. Ведь все доверчиво отдавали свои галеоны и получали сдачу, и один румяный турист, завидя Остапа, сказал жене торжествующе: — Видишь, Мери, что я тебе вчера говорил? А ты говорила, что за эту прекрасную панораму платить не нужно. Не может быть. Директор Дамблдор и хогсмидское управление не такие дураки. Правда, молодой человек? — Совершеннейшая правда, — подтвердил Остап, — этого быть не может, чтобы не брать за вид. Во всех развитых странах за посещение таких мест взимают плату. Студентам и преподавателям — восемь сиклей, остальным — десять! Перед вечером к Визжащей хижине подошли несколько авроров-экскурсантов с характерными нашивками на мании. Остап испугался и хотел было притвориться невинным прохожим, но авроры так робко столпились вокруг юного комбинатора, что пути к отступлению не было. Поэтому Остап закричал довольно твёрдым голосом: — Плата — десять сиклей, но так как представители аврората могут быть приравнены к студентам и детям, то с них по восемь сиклей. Авроры заплатили, деликатно осведомившись, с какой целью взимаются деньги. — С целью капитальной реконструкции Визжащей хижины, — дерзко ответил Остап, — чтоб не слишком визжала по ночам. Всей округе спать мешает. Когда Остап вновь подошёл к «Трём мётлам», уже смеркалось. Большинство студентов уже ушли в Хогвартс. Остались только самые загульные и бесстрашные. Берни стоял неподалёку от входа в трактир, покуривая вполне маггловскую сигарету. Остап подошёл и торжественно вручил ему все сорок пять галеонов. — Шустро ты, — одобрительно сказал официант, покачав пушкинскими кудрями. — Значит, на первой неделе пасхальных каникул, в воскресенье, путь будет чист. Удачи, парень, — он хлопнул Остапа по плечу и быстро удалился, опасаясь опоздать на экспресс до Лондона. Остап облегчённо выдохнул и тоже поспешил. Его ждали бессонная ночь и сочинение по зельеварению. Одно утешало — Снейп пожалел ученика и сократил размер задания от трёх метров свитка до одного.