Двенадцать медальонов

— Вечер добрый, — поприветствовал Остап Снейпа, входя в его кабинет. Профессор зелий поднял голову от сочинений учеников и увидел лицо компаньона, осунувшееся, немного побледневшее от многочасовой работы и частого употребления бессонного зелья. Похоже, что слизеринец загнал себя, пытаясь успеть сделать всё непомерное задание на пасхальные каникулы до сегодняшнего вечера. Оно и понятно — кто же хочет вместо долгожданного получения лучшей мечты просидеть за учебниками? — Неважно выглядишь, — сказал Снейп. Остап махнул рукой. — Пустяки. Зато сегодня… — и он мечтательно замолчал. — Что, прямо сейчас? — поднял брови зельевар. — Рановато. — Нет, я просто посижу у вас, профессор. Можно? — и Остап рухнул на стул рядом с книжным шкафом. — Вы всё-таки не задерживайтесь, — напомнил он. — Берни говорил, что народ около трактира всё равно бродит даже в три ночи, так что надо будет поторапливаться. Снейп ничего не ответил и продолжил проверку сочинений. Остап необычно тихо сидел в углу, изучая корешки старых книг на профессорской полке. Потом от скуки взял почитать «Зелья забвенья». Через несколько часов ту же парочку авантюристов можно было увидеть на лондонской улице, на которой и стоял «Дырявый котёл». Компаньоны остановились около входа в трактир. — Как договаривались, — сказал Снейп. Остап кивнул, откозырял профессору, лихо закинул концы шарфа за спину и осторожно открыл дверь в заведение Тома. В трактире действительно не было ни души. Хозяин наверняка спал на втором этаже, в своей комнате, куда Бендер уже наносил визит. Теперь очередь была за вторым залом. Остап прошептал «Люмос» и двинулся вперёд в неясном свете палочки, не освещавшей даже на метр в окружности. Ступая тихо, плавно перенося вес с одной половицы на другую — не дай Мерлин скрипнет! — он добрался до зала, где на одиноком гвоздике висел медальон Илиеску: нарочито неброский, бронзовый, с мутно-красным камнем. Слизеринец остановился и направил палочку на медальон. Как говорится, доверяй, но проверяй. Но Берни сделал свою работу чисто: на медальоне не было ни одного охранного заклятья. Остап порылся в кармане брюк и извлёк из него ещё один медальон, точную копию первого. Затем, осторожно встав на дубовый стол, которыми так славится «Дырявый котёл», мгновенно произвёл подмену. Проверять одиннадцатую находку Остап не стал. Пока что. Ещё потом Снейп будет на него бочку катить. Из тесного общения с зельеваром Бендер уяснил, что тот ни много ни мало внаглую читает его мысли. «Наверно, это какая-то особенная магия. Ну, или я себя слишком выдаю», — обычно думал Остап и тренировал сдержанность, но Снейп всё равно угадывал все его помыслы. И только до самого сокровенного зельевар не мог добраться — до личной жизни… Снейп, как они и договаривались, прохаживался у входа в трактир. Его задачей было отваживать от «Дырявого котла» магглов, если они вообще обратят на магическое заведение внимание, и случайных магов. Хотя трактир был закрыт до раннего утра, по улице всё равно шатались маги разных полов и возрастов. И вот один из них явно шёл прямо на Снейпа. Он не разглядел ещё его в бледном свете фонаря, но бровями почувствовал — перед ним маг. Поэтому зельевар пустил предупредительную искру в окно «Дырявого котла». Где-то там, внутри, Остап замер с медальоном в руке, а потом тихонько шарахнулся в угол. Снейп придал своему лицу самое обыденно-приличное выражение и медленно пошёл навстречу магу. Но, когда свет фонаря упал прохожему на лицо, у зельевара сначала сердце ушло в пятки, потом подскочило до головы, бешено забилось и, не удовлетворённое вечерней гимнастикой, яростно просилось выйти из грудной клетки. Перед ним была Лили. Она тоже поражённо остановилась и приоткрыла в удивлении изящный ротик. Потом опомнилась, подошла ближе к всё ещё стоящему столбом Снейпу и сказала: — Вот так встреча! Я же говорила, что это судьба! Сердце бывшего пожирателя смерти вдруг устыдилось своей бурной деятельности и поспешило уняться. Снейп вздохнул. Это была всего лишь Алана, знакомая из «Дырявого котла». Но, вслед за облегчением, в душу профессора закралось опасение. Зачем она сюда пришла? Не иначе, как в трактир. Мысли защёлкали, оценивая ситуацию: Остап внутри, он здесь с этой дамой, Том, хозяин трактира, у себя в комнате. Если Алана войдёт, то наверняка поднимет шум, который разбудит Тома, и тогда не миновать беды. Значит, надо её увести. Но как?! И Снейп, вздохнув, нашёл единственный выход: вдохновенно врать. Он осторожно взял руки ведьмочки в свои и начал: — А, это вы? Действительно, просто чудо… Его тотчас же перебили. — О, знаете, — на лице Аланы читалось настоящее счастье, и Снейп подумал, как же неразумно желание некоторых особ поскорее выскочить замуж, — я слышала, что если какое-то событие случилось один раз, то оно может и не произойти во второй, но уж если повторилось, то случится трижды. — Неоспоримый факт, — сказал Снейп, силясь выглядеть как можно более спокойным и даже восхищённым. — Вы меня как-то сразу зацепили, Алана. Простите, — это слово далось ему с огромным трудом, — что я в тот раз так о вас отозвался. — Ах, вы о том привороте? Не извиняйтесь, — на её лице проступило мученическое самоотвержение, — я сама виновата. Я слишком боялась одиночества. Но, думаю, оно закончилось, да? — она кроткой ланью заглянула в чёрные глаза зельевара. Снейп кивнул и быстро, не давая Алане и слова вставить, заговорил: — Я тут просто прогуливался и уже собрался было домой. Но, если хотите, я вас провожу. — Что вы, я тоже просто так… — Алана бросила взгляд на дверь «Дырявого котла». — О, превосходно, — Снейп торопился. Его вдруг охватил ораторский пыл, знакомый только продавцам арбузов, мошенникам и заботливым тётушкам, — может, тогда пойдём ко мне? У меня дивный домик в провинции, вдали от всей этой городской суеты. Сейчас там невзрачно, но летом это местечко распускается, как ландыш в лесу. Если бы сейчас Снейпа слышал Остап, он бы толкнул бывшего ПСа под локоть и торжественно прошептал бы: «Браво, профессор, браво, вот что значит школа совместного воспитания!» Алана была не против, и Снейп, взяв её под ручку, трансгрессировал в родной Паучий тупик, где прошло его детство и где он коротал лето. Ночью улица выглядела действительно непримечательно и даже немного мрачно. Единственный фонарь еле-еле коптился, и из темноты выступали углы и обшарпанные стены. — Сюда, — крикнул Снейп и рванул что было мочи за угол, где в мгновение ока снова трансгрессировал обратно в Лондон, оставив копию Лили во плоти тыкаться в глухие каменные стены, не отвечавшие её отчаянным призывам. Когда Снейп вернулся к «Дырявому котлу», у него в голове сформировался план. Эта Алана напомнила ему, что мечта может куском мыла выскользнуть из рук в самый последний момент, и не без помощи одного скользкого, как то же мыло, типа. Профессор подал ещё одну искру, видную из окна трактира и означавшую, что путь чист. Остап в своём углу зашевелился. Ещё раз прислушавшись к размеренному храпу Тома, доносившемуся из его спальни, слизеринец дошёл до двери, аккуратно, чтобы не скрипнула, отпер её и вышел на улицу. Но не успел он оглядеться, как сбоку его грубо схватили за рукав, и юного комбинатора закрутило в смерче трансгрессии. Это было так неожиданно, что он тут же, пронзаемый сотнями игл и закручиваемый в морской узел, мысленно составил короткое завещание. Через несколько секунд на опустевшей улице снова блеснула характерная вспышка, и вернувшаяся Алана стала нервно озираться по сторонам. Только когда она обнаружила, что потенциальный жених скрылся в неизвестном направлении, девушка поникла и с горечью произнесла: — Говорила мне мама: все мужики — козлы. Вот так и останусь старой девой, — после чего она быстро покинула место роковой встречи. *** Остапа выбросило на песок, радостно принявший русского как родного и немедленно залезший ему в нос, уши и под зелёный костюм, надетый специально для прогулки по Лондону. Боль постепенно отпустила, и уже через секунду Остап перестал ощущать себя выжимаемой тряпкой, которую старательно закручивает хорошая хозяйка. Ещё через две он смог оглядеться и увидеть пляж с серо-жёлтым песочком и огни какого-то города вдали, а также лижущее берег море, от которого несло родным запахом йода и перегнивающих водорослей. Всё было в неясной утренней дымке. А ещё он понял, что медальона в его руке уже не было. Посмотрев по сторонам, он увидел наставившего на него волшебную палочку Снейпа, сжимающего третий медальон из «Дырявого котла» в другой руке. Это окончательно вернуло Остапу ясность сознания. — И что это вы тут задумали? — спросил он, манерно растягивая слова и незаметно складывая руку в карман со своей палочкой. Снейп, увидевший эту жалкую претензию на самооборону, дёрнул палочкой, словно дулом пистолета: — Руки из кармана достань. Остап достал. С палочкой наготове. Но применить её он не спешил, понимая, что перевес не на его стороне. — Я с тобой шутки шутить не намерен, — грозно сказал Снейп, — убери палочку. — Как скажете, начальник, — и Остап изящно уронил палочку на песок. Затем многозначительно поправил шарф и сложил руки на груди. — А теперь медленно отдай кольцо, — тихо проговорил Снейп, угрожающе отводя палочку. Остап фыркнул, но не пошевелился. Снейп начал было закипать, но тут в словесный бой вступил студент: — Я не понимаю ваших заявлений. Вы должны быть благодарны мне, что нам удалось так быстро — всего за неполный год! — завладеть почти всеми медальонами. Согласитесь, ну что бы вы делали без меня? Одно только происшествие с Трелони говорит о вашем изначальном профанстве в этом деле. И вот вы поднабрались опыта, поосмотрелись и обнаглели, чего я, между прочим, никогда не делал. Разве я когда-нибудь проверял медальон без вас? Вот и не петушитесь. Это же просто бунт на корабле! — Остапа конкретно несло. Он был возмущён поведением компаньона, который всегда относился к нему с излишней подозрительностью. Но такова была натура Снейпа — он не выносил мошенников, опасаясь, что и он сам когда-нибудь станет их жертвой. Пыл зельевара начал охлаждаться, словно курица в морозильной камере. И Остап поднажал: — Не дурите, отдайте медальон. Это ведь ребячество. Подумайте, я ведь сам кормился, одевался, сам зарабатывал деньги, ни разу — подчёркиваю! — не покусился на ваш скудный учительский заработок, да ещё и предоставил вам новую графу дохода. И всегда боролся за наши — наши! — мечты. И что я вижу? Вы становитесь в третью позицию и начинаете угрожать. Неблагодарность вкупе с неуважением. Снейп опустил палочку. Он знал это. Знал, что всегда был свиньёй по отношению к ученику. Как и ко всем остальным. Его жгло изнутри, жгло тяжёлое чувство вины, но он не мог никому о нём поведать, а только срывал на всех свою накопившуюся злобу. Похоже, Снейп опять потерпел поражение в битве слов и аргументов. Его рука с палочкой безвольно опустилась, и Снейп бросил медальон в руки Остапу, ловко его подхватившему, и направился вдоль по пляжу. Занимался рассвет. Видимо, неожиданная трансгрессия отнесла медальоноискателей далеко на восток. Зельевар набрёл на россыпь больших валунов, тяжёлых, как горе, которое он нёс в себе все эти годы. Опустился на один из камней и стал смотреть на море, необъятное, вечно движущееся, изменчивое, великое, но которое так кротко подступало к его ногам. Мысли Снейпа были далеко. Чуть позже он ощутил, что рядом с ним сел кто-то ещё. Снейп скосил глаза. Вид у Остапа был отнюдь не осчастливленный, но и не слишком подавленный. — Что, опять ничего? — спросил профессор, и внутри него всё сжалось. — Ничего. Зато теперь мы знаем, где искать исполнение всех наших желаний, — просто ответил Остап и улыбнулся учителю. — Вы меня так больше не пугайте. — Да что уж, — вздохнул Снейп. Море успокаивало его. Он не видел его вот уже много-много лет, и оно было такое же, как и в детстве. Он любил море за это постоянство. — А знаете, — вдруг подал голос Остап, — где мы сейчас находимся? — Нет. И знать не хочу. Здесь удивительно хорошо, — ответил зельевар и потёр замёрзшие от ночной прохлады руки. — А, между тем, очень любопытное место. Вам нравится? Не удивлён. Я тоже его люблю. А вот там, — он указал на огни, видневшиеся вдалеке, — моя малая родина. Снейп резко повернулся к слизеринцу. Он не планировал попасть на территорию Советского союза. Профессор представил при трансгрессии лишь пляж, море и отсутствие народу. Кто бы мог подумать… — Это СССР? РСФСР? — спросил он. — Да. И нет. Это Украинская республика. А это море — Чёрное. Город вдали — его жемчужина, Одесса. Вы в вашей развитой Англии о ней, наверно, даже и не слышали.