Их жизнь

Все понимали, что Эрику не место в элитной школе-пансионе, где учились дети безбожно богатых родителей. Конфликт зародился первого сентября, ещё до того, как Леншерр успел произнести первое слово в стенах сего великого храма знаний, хватило надменного взгляда, каким смотрел мутант на остальных учеников. Вчера напряжение достигло апогея, а сегодня привело его в учительскую. Весь преподавательский состав школы сидел за длинным столом из красного дерева, во главе которого с удобством расположилась директриса. Мисс Робб могла считаться достаточно привлекательной женщиной средних лет, но её портило вечно оценивающее и чем-то недовольное выражение лица. На Эрика она смотрела исключительно, кривя тонкие губы. Леншерра она возненавидела ещё до начала учебы. Меньше всего директрисе хотелось, чтобы первый год работы школы после войны омрачался присутствием домашнего питомца свихнувшихся богачей. Открыто послать одного из членов попечительского совета Робб не могла, поэтому выдвинула вполне закономерное условие. Новенький должен сдать экзамен и тем самым доказать, что достоин учиться в столь великолепной школе. К огромному раздражению женщины. Эрик сдал все тесты на отлично и без всякой подготовки, не оставив даже повода для придирок. Робб чрезвычайно удивилась такому высокому результату, ведь не могла знать о Шмидте, чьи методы обучения не доставили бы удовольствия даже самому закоренелому мазохисту, но являлись чрезвычайно действенными. Леншерр вошёл в учительскую ровно назначенное время, помня, что точность – вежливость королей. К тому же, пришедший с ним для моральной поддержки Чарльз просто не позволил бы ему опоздать. Мальчик, точнее его физическая оболочка, остался в коридоре. Сесть подростку никто не предложил, и свободных стульев в комнате не наблюдалось, только кожаный диванчик в дальнем углу. Не требовалось быть гением мысли, чтобы догадаться: на него хотят воздействовать психологически, пытаются заставить чувствовать себя неуютно. Эрик с трудом удержался от смеха – столь наивные способы подавления личности могли сработать на обычных подростках, но его лишь забавляли. - О, хватит! – Раздражённо прекратил этот цирк самый молодой из учителей, профессор Барнс, преподававший историю и обществознание. Он встал со своего места и подкатил своё офисное кресло на колёсиках к Леншерру. Эрик подозрительно покосился на него, у историка имелись все основания, чтобы закопать непутёвого ученика в глубокую могилу, но всё же сел в предложенное кресло. Подросток уже почти жалел о том дурацком реферате, способном служить главной уликой обвинения в совершенно любом преступлении. Сам Барнс остался стоять рядом, положив ладонь спинку, видимо, решив исполнить роль адвоката в бездарном спектакле под названием «суд». Он, кстати, был одним из четырех присутствующих здесь, за исключением самого Эрика, мужчин, остальные девятнадцать присяжных относились к прекрасному, более или менее, полу. Война коснулась даже самых привилегированных мест, преподаватели ушли на войну, став солдатами, а вернулись с неё в мешках. - Итак, - начала обвинительную речь мисс Робб, явно разозлённая перебежчиком в рядах присяжных, - мистер Леншерр вы знаете, почему вы здесь? - Вы, точнее ваш секретарь от вашего имени, вызвал меня по школьному радио во время третьего урока. – Пожал плечами Эрик, изображая из себя наивного идиота. - И вам не пришло в голову связать вызов к директору с недавним происшествием?! - О, точно. – Кивнул подросток, уже откровенно издеваясь, ему даже хватило наглости изобразить в голосе раскаяние. За неподобающее поведение, он тут же получил телепатический нагоняя от Чарльза, подслушивающего под дверью. – Дело в том, что я покинул свою комнату после отбоя? Прошу прощения за нарушение школьного распорядка. - Да, - протянула Робб, - вы покинули свою комнату, но ради такого проступка мы не стали бы собирать полный учительский совет. Кабинет погрузился в тишину. Ещё один трюк. Эрик позволил себе пожалеть директрису, а потом, используя паузу в разговоре, мысленно обратился к Чарльзу. - Как мои дела? - Были бы прекрасными, если бы ты не глупил и не калечил одноклассников. – Раздраженно (интересно, откуда в телепатической беседе может взяться тональность?) заметил Ксавьер. Последние сутки Чарльз только так и общался с другом, злясь на его выходку. Эрик понимал, что ему следует испытывать чуть большие муки совести, так сильно расстраивая маленького приятеля, но не мог ничего с собой поделать. Во-первых, он считал, что поступил правильно – идиоты не понимают слов, а принимают их за слабость. Во-вторых, разозлённый Чарльз выглядел скорее очаровательно забавным, чем внушающим опасения. Впрочем, сейчас не время выяснять отношения. - Ладно, я сглупил и попал в историю, но хватит вести себя словно ворчливая жена. - Пообещай, что больше не станешь затевать драк. – Потребовал Чарльз. - Я не могу обещать подобного, но в ближайшие полгода всё будет тихо, здесь не тот контингент, чтобы нападать вскоре после такой взбучки. А сейчас выясни, что творится в головах учителей, только без твоей извечной веры в людей, - Ты невыносим. - Заключил Ксавьер тем тоном, какой использовал при закатывании глаз. И, наконец, приступил к делу. – Большинство присутствующих полностью согласно со мной, но не представляют, как ты мог сотворить подобное. Им хочется обвинить тебя, совершенно неважно в чём именно, но здесь они ничего не решают. Директриса просто любит публичные казни – она здесь судья, присяжные и палач. До чего же отвратительная женщина! Однако мистер Барнс на твоей стороне. - Какая радость! - Он тебе не нравится, но ты ему нравишься. Мистер Барнс полагает, что тебе хватило бы ума и хитрости устроить подобную ловушку, но поскольку ни одного доказательства помимо твоего присутствия на месте преступления, суд вызывает у него не меньшее отвращение, чем у меня. Кстати, к тебе обращаются. - Мистер Леншерр, мы вам наскучили? – Язвительно поинтересовалась мисс Робб со своего места. - Простите, - извинился Эрик, - я задумался. Можете повторить то, что вы сказали? «Видишь? Я сама учтивость». - Я попросила вас рассказать мне о произошедшем вчера. - Точно. Ну, всё достаточно прозаично. Я уже собирался ложиться спать, когда дверь моей комнаты постучались. Там стоял рыжеволосый парень с прыщами на лице. - Как его звали? – Перебила Леншерра директриса. - Без понятия. – Честно признался Эрик, кривясь от беспардонности преподавательницы. - Вы больше месяца проучились в школе почти полтора месяца и до сих пор не выучили имён одноклассников? – недоверчиво спросила учительница математики. - Меня сложно назвать душой компании, но вчера я хотел наладить контакт с ребятами. В общем, рыжий сказал мне, что старшекурсники устраивают вечеринку и пригласил меня. - Подобное гостеприимство не удивило вас? – Ехидство в голосе Робб можно было мазать на хлеб вместо масла. Эрик неожиданно для себя понял, что хочет есть. - Удивило, но я решил выйти из скорлупы, хотел найти друзей… и совершил огромную глупость, доверившись парню и последовав за ним. В голове Леншерра прозвучало громкое «Ха!». Ну, ладно. Конечно же, он понимал, куда и зачем его зовут. Когда в дверь постучались, они с Чарльзом играли в шахматы, сидя на узкой кровати Эрика (своего соседа мутант отправил погулять). Ещё до того, как в дверь постучались, Ксавьер понял, что замышляет толпа подростков, по какой-то причине считающая Леншерра угрозой для школьных порядков. Возможно, свою роль сыграли три мелкие стычки с одним из местных королей, Джонатаном Блейком. Тот учился курсом старше и, руководствуясь блажью, реши приблизить к себе бедного новенького. К его огромному удивлению, новенький не оценил чести и послал благодетеля по достаточно конкретному адресу. Но это не важно, ведь Чарльз предупредил друга, а тот лишь довольно оскалился, предчувствия веселье. Эрик, не раздумывая пошёл следом за рыжим кроликом, прямо в нору. - Что случилось дальше? - Он отвел меня в крыло, закрытое на ремонт. Эрику нравилось здесь, в темном коридоре заброшенного крыла, куда больше чем в остальных уголках огромной школы. Лишь здесь действительно чувствовалось, что школа пострадала во время военных действий. Остальные части поместья, когда-то принадлежавшего графскому семейству, успели отреставрировать к первому сентября. Пусть пришлось заменить картины великих мастеров, раньше украшавшие стены, на жалкие репродукции. И сами стены уже не могли похвастаться панелями из редких пород деревьев, лишь их жалкими подобиями. Здесь же не было место притворству, лишь, правда, о том, что пришлось перенести древнему зданию. Рыжий шел впереди, освещая путь фонариком, поэтому не мог видеть предвкушающей улыбки Эрика. Ему надоело строить из себя пай-мальчика и хотелось выплеснуть весь накопившееся в душе раздражение. Кучка шавок, решивших тявкать на дикого волка идеально подходила для этой цели. Леншерр предвкушающее потирал ладони. - Мы зашли в заброшенный класс. – Эрик попытался придать голосу трагизма, соответствующего ситуации. Судя по лицам зрителей, получилось плохо. Похоже, это был кабинет биологии. Эрик догадался потому, что в куче деревянных обломков, очертаниями напоминавших парты, виднелись кости животных, почти светящиеся в полумраке. Единственным источником света, помимо парочки фонариков, служила полная Луна и звёзды, чьи серебристые лучи свободно проходили сквозь стекло большого арочного окна. Выглядело до безумия красиво. На несколько мгновений Леншерр даже позабыл, зачем пришёл сюда и что кроме него здесь находится ещё человек пятнадцать. Парни напомнили о себе, направив лучи фонариков прямо в глаза Эрику. - Там были мои одноклассники и старшекурсники, они поджидали меня. - Мальчики утверждают, будто вы угрожали им. - Наоборот, я пытался избежать конфликта. - Привет Леншерр. – Ухмыльнулся Блейк, выходя из-за спин приятелей, он выглядел как злодей из кино. - Ты смотришь слишком много фильмов. – Почти жалостливо произнёс Эрик, но тут же сменил тон на насмешливый, откровенно наслаждаясь ситуацией. – Итак, это твой великий план, по уничтожению новенького, отказавшегося лизать тебе задницу? - Много думаешь о себе, мы просто хотели повеселиться, а ты прекрасно подходишь для этой цели. У тебя есть последнее слово? - Ну… - Задумчиво протянул Леншерр. – Может, вы мирно разойдётесь по своим комнатам? Просто я обещал своему другу быть паинькой, а ваши побитые рожи не вписываются в эту концепцию. Так что расходимся? Присутствующие только засмеялись – им было весело. Эрик тоже начинал веселиться. - Итак, мы подошли к самому главному. – Робб взяла со стола лист бумаги. – «Леншерр угрожал нам, он выглядел совершенно безумным, а потом сбросил на нас люстру». Я только что зачитала показания одного из мальчиков, могу привести другие, но суть такая же. Эрик предпочёл отметелить бы неудачливых заговорщиков своими руками, но понимал, что физической силой такую толпу можно перебороть только на киноэкранах. Поэтому он обратился к своему дару, наслаждаясь каждой секундой его использования. С потолка свисало три люстры на пять плафонов каждая, многовато для комнаты такого размера, но удачно для ситуации. Никто из присутствующих не заметил, когда болты крепившие люстры к потолку начали откручиваться с тихим скрипом. Поэтому когда килограммы бронзы свалились им прямо на головы. Точнее они визжали словно маленькие, насмерть перепуганные девочки. Эрик смотрел на них с улыбкой на лице, ему было действительно хорошо. - Мы должны поверить, что люстра упала сама по себе? – Усмехнулась Робб, часть учителей поддержала её смешками. - Думаю, ей помогла сила притяжения. – Пожал плечами Леншерр. - Эрик веди себя прилично. – Тихо отругал ученика Барнс за столь явную насмешку над директрисой и обратился к ней. – Послушайте, зачем мы здесь собрались? Ведь ни одной улики против Эрика не существуют. - Есть свидетельства… - Свидетельства кучки хулиганов, что стаей гиен хотели наброситься на Эрика? Он здесь жертва. - Точно. – Кивнул подросток, за что получил раздражённые взгляды ото всех присутствующих. И дополнительный мысленный взгляд от Чарльза. - Остальных ребят мы накажем так, как они того заслуживают. – Твёрдо сказала Робб. – Но сегодня мы обсуждаем мистера Леншерра. Честно говоря, меня беспокоит не только конкретное происшествие, но и ситуацию в целом. Мистер Леншерр явно дестабилизирует обстановку в школе. Он подрывает моральный дух ребят и мешает их единству. - Видимо, я очень занятой, если у меня столько работы. – Пробормотал Эрик и на этот раз даже не получил ментального тычка от Чарльза, похоже его приятель был полностью согласен с ним. - К тому же, совершенно недопустимо, чтобы юный джентльмен носил татуировку. – Добавила Робб. Леншерр вздрогнул, своё клеймо он скрывал всеми силами, не хотел, чтобы его кто-нибудь видел. Но неужели кто-то мог решить, что он сделала это по своей воле? Ладонь одной руки сжалась на другой, на том месте, где на коже были выведены буквы и цифры. Перед мысленным взором промелькнули года в концлагере, смерть мамы, пытки, эксперименты. Эрика затопила позорная паника. - Успокойся. – Попросил Чарльз. – Ты в полной безопасности, я не дам тебя в обиду. - Прочь из моей головы. – Зло бросил Леншерр, глубоко вдыхая. - Я прямо здесь за дверью и никуда не денусь. - Эрик выйди, пожалуйста. – Холодно попросил учитель истории. К удивлению всех, в том числе своему, подросток послушался и быстрым шагом покинул кабинет. В коридоре, он упал на скамейку где уже сидел Чарльз. - Ты как? – Заботливо спросил Ксавьер. - Отстань. - Ладно. У Чарльза имела одна удивительная способность, не связанная с мутацией, он умел говорить таким покоянно-смиренным тоном, что Эрик резко начинал чувствовать себя редкостным козлом. По сути, он таковым и был, но только мальчик, сидящий рядом, заставлял переживать из-за этого. - Я мудак. – Признал Леншерр без капли покаяния в голосе. - Точно. – С улыбкой кивнул Чарльз. Его взгляд казался рассеянным, он прислушивался к тому, что происходит в учительской. Эрик не стал спрашивать, о чём говорят учителя. Уже по одному тону Барнса становилось ясно, что историку хватило мозгов догадаться, откуда взялась на руке одного из его учеников. А через пять минут все узнаю, что Леншерр не только домашний питомец Ксавьеров, но ещё и жертва холокоста. Чёрт! Барнс вышел из коридора минут через десять, в руках он держал папку из коричневой кожи. Похоже, ему выпала честь отдуваться за весь преподавательский состав. Подросток догадывался, что речь пойдёт не только о травмированных идиотах. - Чарльз, пожалуйста, оставь нас с Эриком наедине. Мальчик посмотрел на друга и, получив утвердительный кивок от него, произнёс: - Я буду во дворе. Подросток и мужчина остались наедине, внимательно смотря друг на друга, будто примериваясь перед битвой. По крайней мере, Эрик чувствовал себя именно так. О чём думал учитель, оставалось загадкой. На его достаточно красивом лице, где война оставила свой отпечаток в одних только глазах, оставалось привычное дружелюбно-задумчивое выражение, придававшее ему вид философа или поэта. Чарльз как-то говорил, что почти четверть студентов слегка влюблена в Барнса, хотя в пансионе имелись учителя-женщины. Правда, большинство из них были либо страшнее атомной войны, либо слишком стары, чтобы вызвать желание даже у самых пылких юношей. - Не хочешь встать, когда говоришь со старшим? – С насмешкой в голосе поинтересовался историк. - Мне и так удобно. - Что за неблагодарный мальчишка? – Покачал головой Барнс, скорее развеселившийся, чем разозлившийся. – Перекинуть бы тебя через колено и отшлёпать. - Какие интересные у вас фантазии. – Пробормотал Леншерр. - Балбес. – Фыркнул учитель и сел рядом с учеником. – Между прочим, я сумел разобрать весь бардак, устроенный тобой, сказал бы спасибо. Эрик самым наглым тоном заметил, что никаких доказательств его вины, кроме свидетельств нескольких придурков, получивших удар по голове, не было. В ответ получил самый скептический взгляд в своей жизни. - Не старайся казаться глупее, чем ты есть, и, пожалуйста, не делай идиота из человека, спасшего тебя от исключения. – Мягко попросил историк. – Итак, хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло? Мне действительно интересно, как провернул подобное. Ответом ему послужил скептический взгляд. - Ладно, тогда поговорим об этом. – Барнс достал из папки тонкую стопку бумаги, соединённую скрепкой. Эрик легко узнал свой доклад на тему великих исторических личностей, Леншерр из глупого упрямства выбрал Адольфа Гитлера. К удивлению подростка на титульном листе было написано «превосходно». - Но… как? - Эрик не знал, что ему сказать и как следует реагировать. Почему-то больше всего хотелось ударить Барнса. - Ты проделал действительно превосходную работу. – Спокойно похвалил его историк. – Особенно мне понравилась глава, где ты описываешь предпосылки прихода Гитлера к власти и начала войны. Честно говоря, во время чтения, я напрочь забыл, что передо мной работа школьника, а не студента. - Спасибо. – Буркнул Эрик. - Но знаешь, одна вещь в твоей работе заставила сильно забеспокоиться. Догадываешься какая? - Тема? – Предположил Леншерр, невольно, почти подсознательно, оглядываясь вокруг в поисках предмета, каким мог бы треснуть препода. - Нет, я сказал вам выбирать любую из знаменитых исторических личностей, и ты выполнил условие. – Барнс тяжело вздохнул, сейчас он выглядел куда старше, чем обычно. – Меня беспокоит чувство горечи, пронизывающее каждую строчку. Эрик не ответил, только почувствовал, как желание уничтожить что-нибудь или кого-нибудь с каждой секундой увеличивается в геометрической прогрессии. Он смотрел на стену напротив, будто мог найти в ней смысл жизни. Или, по крайней мере, этого разговора. Металлические предметы, находящиеся поблизости, начали вибрировать. Понадобилось, собрать в кулак всю волю, чтобы усмирить дар. Успокоить злость было куда сложнее. - Держи. – Учитель протянул ему доклад. – Лучше бы никому не знать о твоей работе. Оценку я тебе уже поставил, поэтому не волнуйся, переписывать не нужно. - Идите вы... – Сквозь зубы прошипел Эрик, сминая бумагу тонкими сильными пальцами. - Иду, иду. – Не стал спорить Барнс, он поднялся со скамейки. – Я не настаиваю, но если захочешь поговорить с кем-нибудь, я рядом и всегда готов выслушать. Историк ушёл, Леншерр тоже не стал долго сидеть на месте. Честно говоря, он боялся, что если проведёт в стенах школы, ещё хотя бы десять минут, то разрушит эти самые стены до самого основания. Преодолев метров пять шагом, он сорвался на бег, понёсся вниз, уже через две минуты во дворе, среди древних деревьев, появившихся гораздо раньше здания школы. На одном из них, кажется дубе, Эрик выметил, накопившуюся злость. - Хватит! – Невесть откуда взявшийся, Чарльз с трудом оттащил его от бедного дерева. Ах, точно. Мальчик ждал его во дворе, наверное, увидел, как друг бежит по лужайке к деревьям. Эрик упал на землю. Форменная рубашка быстро стала влажной, пропитавшись вечерней росой, она приятно холодила кожу, слегка успокоив разум. Сквозь ветки деревьев он смотрел на темнеющее небо, собирался дождь. Ксавьер сел рядом с ним. - У тебя занозы в ладонях. – Он аккуратно взял ладонь Леншерра в свои, тот раздражённо вырвал её. – Тебе нужно в медпункт. - Обойдусь. - Ты ведь знаешь, что ведешь себя как настоящий придурок? – На всякий случай уточнил Чарльз. Слышать, как мелкий Ксавьер ругается, даже столь невинно, было так непривычно и забавно, что вся злость Эрика мгновенно ушла. Он искренне рассмеялся: - Если решил поддаться моему дурному влиянию, то изволь нормально материться, а не словно второклассница. Хватит того, что выглядишь как она. - Зато ты истеришь круче любой маленькой девочки. – Быстро сориентировался Чарльз. - А ты не безнадёжен. Эрик, наконец, поднялся на ноги, размялся, а затем достал из кармана «Зиппо», купленную сразу перед отъездом из Штатов. О том, что из всего многообразия американской продукции, ему нравились одни зажигалки и некоторые автомобили, Леншерр старался не думать. Смятый доклад валялся на расстоянии пары метров, подросток поднял его и поджёг нижний угол. Бросил он горящий комок только, когда обжёг кончики пальцев. Эрику стало немного легче, глядя на частицы пеплы, разлетающиеся по воздуху лёгким ветерком. И хотелось есть. - У меня в комнате осталась пачка чипсов. – Заметил Чарльз, молча стоявший, пока горел реферат. – И шахматная доска.