Дотянуться до тебя

Последние события в жизни Масато сильно изменили её. Узнать о том, что она приёмная дочь, поиски настоящей наследницы, — всё это вроде бы не так уж утомительно, но на психологическое состояние влияет. Ещё больше сердил тот факт, что ни хвалёная госпожа Меттиклин, ни прекрасный информатор Стратфорд не могли дать ей точные и по-настоящему важные сведения. Время пролетало слишком быстро. Неделя. Оставалась всего неделя. С того момента, как она впервые увидела видение, прошло ровно семнадцать дней, и все эти дни она безуспешно пыталась найти Хайзику. Видения определяют будущее, говорят о прошлом. Она не была уверена в своих догадках, но предполагала, что оно было в настоящем времени. Если это действительно так, то она может не успеть вернуть, нет, скорее не успеет спасти сестру. Кей не знала её, она не знала Кей, но ведь в каком-то плане они являлись сёстрами. Сакура задавалась вопросом, почему она пытается вернуть Хайзику Масато? Действительно, какая могла быть польза от того, что она всё-таки найдёт девушку? Сможет ли она также хорошо управлять компанией? Примет ли её общество? Но в первую очередь примет ли она себя настоящую? Какая она на самом деле? Разочаровавшийся в жизни циник, а может, совсем неконтролируемая и привыкшая к более или менее дикой жизни, не знающая этикета, необразованная и невежественная личность? Хотя даже не личность, скорее одна из серой массы. Мозг напрочь отказывался думать о хорошем, представляя образ пропавшей наследницы не в самом лучшем свете, однако сердце не могло оставаться равнодушным и тянуло Сакуру вперёд. Какая бы Масато не была опытной в своей работе, какими бы знаниями не обладала, какой бы влиятельной не была в круге магнатов, занимающихся нефтепроизводством и не только, факт оставался фактом: это не её место, всё это не принадлежало ей. Что она собирается делать? Будет и дальше управлять бизнесом, но теперь вместе с Хайзикой, или оставит свой пост? Обе идеи не привлекали её. Оставить всё, над чем она трудилась больше двух лет, человеку, о котором даже не знает, — это глупо, но если она окажется одним из способных людей, то это уже совсем другое дело, — хочет не хочет, Сакура будет должна уступить.

***

Приняв бодрящий душ, Сакура вышла из ванной комнаты. Дверь была заперта двумя замками, и она, надеясь, что никто не потревожит её, развязала нетугой узел на махровом халате. По обнажённой передней части прошёлся холодок. Раздался тихий вздох. «Как я могла забыть о том, что он это умеет…» — С лёгким паром, — насмешливый голос заставил тело покрыться неприятными мурашками. — Спасибо, но не мог бы ты… — Она тут же оказалась припечатана к прохладной поверхности кровати. К счастью, за этот короткий промежуток времени Масато смогла закрыть один край халата вторым, однако завязать обратно не успела. Лица касались мягкие красные пряди волос, а зелёные глаза с отливом жёлтого цвета озорно изучали всю её мимику лица. Сначала в её лице отразилось удивление, затем недовольство и, наконец, требовательность. — …выйти — Увы, не могу, — без капли сожаления ответил Аято. — Не испытывай моё терпение. — А то что? — Ничего хорошего, — ответила Сакура. Сейчас в голове не было идей насчёт того, как заставить Аято пожалеть о поступке, но девушка была уверена, что найдёт способ. Её слова нагло проигнорировали. Холодные костлявые пальцы вампира прошлись по щеке и спустились ниже, к шее. Когда рука опустилась ещё ниже, совсем ненамного, на пару сантиметров, Сакура вздрогнула и попыталась освободиться, но попытка закончилась быстро и с крахом. Сакамаки наклонился к её уху и прошептал: «Боишься?» Ответ последовал незамедлительно: «Нет. Я просто раздражена этим твоим поведением». Так оно и было. Вообще, ей никогда не нравилось, когда к ней прикасаются, а шея была одним из самых чувствительных мест, и тело отвечало на каждое прикосновение к этой зоне дрожью. Аято отстранился и засмеялся. — Поведением, говоришь? — переспросил он. — Какое слово подобрала. Но останавливаться он и не собирался, поэтому наклонился снова и лизнул выпирающую ключицу. — Чёрт, — прошипела девушка, понимая, что сейчас будет не очень приятно. Вампир церемониться не стал, его маленькие, но острые клыки пронзили кожу и задели косточку, хотя этого и добивался Аято. Сакура закусила губу и тихо взвыла. То, что прикосновение чужих зубов к своим костям было ужасно неприятно, заставило почувствовать дискомфорт больше, чем от боли. — Сука, — процедила Масато сквозь зубы. — А разве не так зовёт тебя Райто, а, Сакура? Хотя неважно, — он ухмыльнулся и на этот раз укусил куда-то в плечо, приоткрыв край ткани. Рука пробежалась от плеча к животу, халат чуть приоткрылся. Масато перестала вырываться, но дрожь ощущала всем телом. — Поцелуй меня, — неожиданно произнесла она. — Поцеловать? — Да. В губы, — решительность в голосе и отчётливые слова, в основном, не вызывали особого изумления, ведь в этом была вся Сакура — уверенная и спокойная в большинстве случаев. Но он чувствовал подвох. И был прав. Во-первых, девушка, лежащая под ним, никогда бы не попросила этого, Аято знал, что в её душе пылает злость и желание скинуть вампира с себя, а не делала она это потому, что не могла: силы были неравны. А во-вторых… — Потому, что вряд ли поцеловал бы в губу ту, которую не любишь. — С чего такая уверенность? — поинтересовался он. — Ты. Меня. Не любишь. Сие заявление вызвало у него только насмешку. — Я не претендую на место твоего возлюбленного. Неужели ты не знаешь, что это делают не только влюблённые? Ничего особенного, просто хочу поразвлечься. Сакура не сомневалась в этом. Это было развлечением. Всё же жизнь «школа-дом-дом-школа» докучала, и надо было хоть как-то повеселиться. Вообще, то, что обитатели этого дома не умеют и не пытаются сдерживаться, было ясно с самого начала, а эта ошибка природы с мегаломанией вовсе не знала такого слова. — Я не хочу. — Сосуд крови и в моём случае объект личного удовлетворения не имеет права на выбор, — девушка нахмурилась. С того момента, как она приехала сюда, так её не называли. Сосуд крови. Что-то нехорошее появилось в душе, казалось, что там вспыхнул маленький огонёк злости. — Что ты на меня так смотришь? Думала, особенная? С какой-то стороны это так, всё же тебе позволили многое, что не позволяли другим: телефон, полная свобода действии, и даже помощь с нашей стороны. Но это не меняет того, что ты — жертва. Масато ухмыльнулась. Она написала себе смертный приговор, когда переступила порог этого дома, а, нет, раньше, когда решилась на это. Конечно, убивать её в прямом смысле этого слова не собирались, но изменить её в свою пользу — да. «Жизнь мне наскучила, хочу адреналина». «Вот тебе адреналин и весёлая жизнь», — пронеслось в голове. Но пути назад не было, как бы этого она не хотела, вернуться к прошлой жизни не могла. Тем не менее просто так поддаваться не собиралась и, собрав все силы, что у неё есть, толкнула вампира, тот, не удержав равновесие, упал с кровати. Масато закрылась полностью и посмотрела на Аято сверху вниз. — Я, конечно, польщена, что мне позволяют многое и дают свободу, но её мне даёшь не ты, а твой отец, которому есть польза от меня, нежели от тебя, к тому же, я имею право делать всё, что хочу, моё положение мне это позволяет. Для меня очень важно найти Хайзику, а вы мне в этом помогаете, за это спасибо вам. Однако это не значит, что я буду подчиняться. Ты та ещё мразь, жутко злишь меня, раздражаешь своими выходками. — К чему последние слова? — не особо заинтересованно произнёс Сакамаки, никак не удивившись основному тексту. Масато чуть подумала и небрежно бросила: — Хотела сказать, какого я о тебе мнения. — А то я не знал. — Я хотела, чтобы ты это услышал лично от меня! Решив, что ещё не напился, Аято дёрнул её к себе. Она опустилась рядом с ним и через пару секунд почувствовала очередную боль от укуса. Кровь тоненьким ручейком стекала вниз по шее, но быстро исчезла, оказавшись на чужих губах. — Не очень вкусная у тебя кровь. — Больно надо, — прохрипела Сакура, пытаясь глотнуть как можно больше воздуха. — А вот она на вкус была потрясающей. Часы пробили шесть вечера, и жители особняка начали собираться в гостиной. На ужин, как обычно, были традиционные японские блюда, чай, и не обошлось без клюквенного сока. Все были за столом и принялись за еду. Сакура молчала, думая о своём. Сейчас она даже и не пыталась спросить ни у кого, нашли ли они что-нибудь, так как была уверена, что никакой информации нет. — Молчишь? — спросил Рейджи. — А что мне сказать-то? Что поиск, в конце концов, закончится неудачей? — она лениво прошлась вилкой по тарелке и, поняв, что нет аппетита, отложила её в сторону. — Слишком мало деталей, чтобы найти её. Даже видений нет, и что делать в таком случае? — Положиться на удачу, — ответил старший Сакамаки. — Весьма оптимистично, — заметила девушка. — Это реальность. Когда кажется, что шансов уже нет, и всё на этом кончено, нужно оставить дело везению. Не всегда, но порой оно помогает. Масато снова промолчала. Что-то его слова не вдохновляли совсем. Она не сдалась, но и особой уверенности или хотя бы воли почти не осталось. — Пока есть хоть малейший шанс, можно продолжать и не быть уверенным в неудаче. Мы узнали примерное местонахождение дворецкого, который забрал настоящую Масато. — Услышав слова Субару, «жертвенная невеста» тут же засияла и в предвкушении уставилась на него.

***

Три дня назад. — Как ты сказал? — спросил Субару у брата, отвернувшись от компьютера. — Рейджи сказал, что Меттиклин помогла выбраться тому человеку, который спас Хайзику. Чем ты слушаешь? — раздражённо буркнул Канато. — С территории горевшего дома кого попало не выпускают. Допустим, эта дама смогла этого добиться. Но вряд ли она после этого, куда бы не собиралась, пошла пешком. Как думаешь? — Я не знаю. Всё может быть. Через некоторое время они прибыли во дворец Меттиклин. Узнав, что пришли незваные, к тому же и незнакомые гости, Деви отказалась с ними говорить, но всё же вышла из своей обители, чтобы посмотреть на этих «людей». — Мы — сыновья Карла Хайнца, и пришли для того, чтобы узнать у вас кое о чём. — А-а-а, — задумчиво протянула женщина и слегка кивнула. — Понятно. Но, увы, говорю только в присутствии главного преемника или его самого, — равнодушно ответила она и направилась обратно. Субару и Канато это предвидели. Тащить в это место старшего брата они не хотели, потому что эта часть дела принадлежала им, а уж вмешивать кого-то в свои дела никто из них не любил. — Вы ведь знаете о том, что шестнадцать лет назад Хайзику Масато спасли, и именно Вы помогли в этом? — Меттиклин остановилась и обернулась. — Зачем же спрашивать то, что ясно. В любом случае, говорить на эту тему с вами не буду. — Если не согласны, мы встретимся в суде, в котором Вы будете обвиняться по поводу того, что скрыли весьма важную информацию и человека, тем более не простого, что является не лёгким преступлением, — твёрдо сказал Канато, привлекая внимание женщины. — И да, мы сможем это доказать, так как записали небольшой диалог на диктофон. — Я не скрыла человека. Я лишь помогла. — Помогли и скрыли, — поправил Субару, — Вы правда думаете, что в суде учтут слово «помощь»? Главное слово здесь: «скрыли». Ему не ответили. — А сейчас, не впустите нас в дом? Мы хотим кое-что узнать. Не хотите же Вы из-за какого-то странного принципа оказаться на месте подсудимого? На кону стояла репутация. Для такого человека, как Деви, не было ничего дороже репутации, деньги и рядом не стояли. Они понимала, что, отказавшись, наберёт проблем. Конечно, возможность того, что её выпустят, была велика, нет, так оно и было бы. Но она не хотела ни на миллиметр запятнать своё имя, день просидев на злосчастном месте. Да, гордость она такая. — Можете войти. Принесите гостям чаю. — И так. Расскажите всё подробно. Каждая деталь может нам помочь. Женщина рассказала всё, что говорила Сакуре. — Этого мало, — сказал Канато. — Да, — подтвердил Субару. — Леди Меттиклин, неужели это всё? Вы ни о чём не забыли? Прошу подумать ещё раз. Она была раздражена настойчивостью этих детей. Хотелось сказать, чтобы они не беспокоили её и уходили, ведь знает она только это. Полностью сосредоточившись, она начала вспоминать тот эпизод её жизни. Вроде бы это всё… — Нет, — резко ответила она. — Теперь я вспомнила. Мацумото был ранен, левая рука. Я выпроводила их из места пожара, тогда он ещё был цел. Однако, когда мы были лишь в нескольких метров от дома, упала деревянная доска, с порывом ветра огонь на ней запылал сильнее, и язык пламени слегка коснулся ребёнка, но дворецкий сумел заставить его погаснуть, тем самым не дав сжечь лицо девочки. Тогда он получил ожог. Я сказала водителю, чтобы он отвёз их в больницу. Это всё. — Какому водителю? — Имя не помню. — Где он сейчас? — Не знаю. Он давно у меня не работает. — Мы сможем узнать, кто это был? — Да, есть записи о всех людях, когда-либо работавших тут, — ответила Меттиклин.

***

— В ту ночь мы так и не приехали домой, Рейджи об этом знает, — продолжил Субару. — Был выходной, в школу не надо было. Понадобилось больше семи часов, чтобы найти ту самую запись, но не составило труда найти нынешнее место жительства этого водителя. Он нам сказал, что отвёз их в загородную поликлинику. Там вылечили дворецкого. Но были проблемы с наследницей. Во время пожара что-то произошло с её глазами. Если выражаться ненаучно, жар коснулся глаз, и там что-то оборвалось, итог — она не видит. После этого они поехали в центральную больницу, и ей сделали операцию. Водитель отвёз их обратно, и больше они не встречались. — Такие серьёзные проблемы со зрением так просто не решаются. Нужна будет немаленькая сумма, — сказал Райто. — Об этом он не говорил? Младший брат с презрением и недовольством посмотрел на него: — Если бы говорил, я бы сказал. «— Слушай меня внимательно, дорогуша, твой отец занял у нас немало денег, а ты все еще их не вернула. У тебя было ровно два месяца, чтобы собрать нужную сумму». Всё начало потихоньку складываться. Это и было причиной долга. Почти потухшая надежда Сакуры вновь загорелась, и теперь она нисколько не сомневалась в том, что её труды дадут свои плоды. Недели вполне хватит. Зазвонил телефон. Сакура разблокировала экран и увидела незнакомый номер. — Масато Сакура слушает, — краем глаза она заметила Рейджи, который потом обязательно скажет, что это некрасиво — разговаривать по телефону во время еды.