The Doctor and the Pirate

Спустя несколько месяцев в дверях своего дома Исин вновь видит Капитана Сухо. Солнце еще высоко, а на лице Сухо нет и тени улыбки, поэтому Исин узнает его не сразу. - Ваша кровать не занята? – спрашивает Сухо. Исин в замешательстве хлопает глазами и только потом осознает, что он имеет в виду постель пациента. Он заглядывает через его плечо и видит Чанёля и другого человека, вместе несущих импровизированные носилки. От того, как выглядит лежащий на них человек, у него перехватывает дыхание. - Святые угодники, - выдыхает он. – Да, да, боже мой, проходите. Он ведет их в комнату для пациентов и велит переложить раненого на кровать, тем временем привычно ополаскивая руки в тазу. Он едва ли замечает следующего за ними Сухо, всё его внимание сосредоточено на пациенте: невысоком худощавом мужчине с большими стеклянными глазами и грязноватого-белыми бинтами вокруг туловища и правого плеча. - Что произошло? – коротко спрашивает Исин, как и в прошлый раз доставая необходимые инструменты. – И как давно? - Примерно месяц назад, - тихо отвечает Сухо. – Произошел несчастный случай, когда мы заряжали пушку. У него тяжелые ожоги правого плеча и груди. - Это я виноват, - подает голос незнакомый Исину мужчина. Исин бросает взгляд в его сторону. Волосы светлые, он очень красив и выглядит так, словно не спал неделю. На лице написаны вина и беспокойство, добавляющие ему без малого лет десять. - Это не так, - заверяет Исина Чанёль. – Но он винит себя. - Тише, парни, - бормочет Сухо. – Доктор Чжан, мы можем чем-нибудь помочь? - Зовите меня просто Исин, - рассеянно отзывается он, начиная разрезать бинты. – Позвольте мне взглянуть. Первым знаком давшим понять, что всё совсем-совсем плохо - это запах. Живой человек не может пахнуть как труп. Он удаляет из раны остатки грязных бинтов, и ему открывается ужасный ожог, красный, с волдырями, идущий от самых нижних ребер почти до самого локтя правой руки. Рука тоже сильно пострадала, но, по крайней мере, уже заживает потихоньку самостоятельно. А вот на груди ожог выглядит ужасно. Рана гноится, в нее явно попала инфекция, а кожа в некоторых местах почернела и омертвела. - Мы очищали раны, как могли, - рассказывает Сухо. Он говорит тихо и стоит очень близко. Исин оглядывается через плечо и видит, что он стоит прямо за ним, положив руку на ногу пациента. – Но даже лазарет на корабле не самое стерильное место. Мне очень жаль, мы находились слишком далеко в море. Мы только сейчас сумели подойти к берегу. Исин кивает. - Инфекция успела распространиться, - объясняет он, не повышая голоса. Блондин выглядит так, словно в любой момент может удариться в слезы, бессмысленно пугать его сильней. – Я сделаю всё возможное, - говорит он, оценивая масштабы раны. - Чанёль, - обращается он к знакомому лицу, - ты бывал на местном рынке? – он оборачивается и видит кивок Чанёля. – Хорошо. Нужно найти женщину, торгующую возле пекарни. Она продает сладкий мед. Купи две пинты. Чанёль растеряно смотрит в ответ. Исин кидает на него взгляд. - Нужно быстро, прямо сейчас! Тот удивленно выпрямляется и срывается с места, шагая к выходу на своих ужасно длинных ногах. Исин с удовлетворением подмечает, что его голень прекрасно зажила. - Сладкий? – переспрашивает Сухо. Исин не сразу понимает, что это не ласковое обращение, а вопрос. Ему лучше перестать маячить рядом, это очень отвлекает. - Мед не портится, - поясняет ему Исин. – Со временем он кристаллизуется, но никогда не портится, даже спустя многие годы. Это единственное известное органическое вещество, имеющее подобное свойство, - рука заживет сама, Исин только сделает припарку и заменит бинты на новые и чистые. – Мед запечатает рану и остановит инфекцию. - Всё… так просто? – в глазах блондина столько надежды. Исин одаривает его доброй улыбкой. - Боюсь, что нет. Видишь эти черные пятна? – он указывает рукой. Блондин кивает. – Это смерть в чистом виде. Эти участки кожи восстановить не удастся. Их нужно полностью удалить, и только тогда можно будет приступать к лечению. - Сюмин, - говорит блондин тихим и несчастным голосом. – Его зовут Сюмин. А я Лухан. Сюмин поворачивает голову в сторону Лухана на звук своего имени. Это хороший знак. Значит он еще не растерял остатки разума. Исин не может приказывать Лухану, да и разделить их было бы слишком. Что бы ни говорил Чанёль, очевидно, что Лухан винит себя, как и тот факт, что Сюмин ему не безразличен. Поэтому задает вопрос: - Ты брезгливый? Лухан поднимает голову. - Не очень. Исин указывает на стул. - Подтяни его сюда и сядь с другой стороны, - дает указания он. – Ему будет больно и очень неприятно, а учитывая его психическое состояние, думаю, он не поймет моих слов о том, что происходит и почему. Ты должен его отвлечь. Кивнув, Лухан приступает к своему заданию. Сюмин следит за ним затуманенным взглядом и поворачивает голову, когда Лухан начинает что-то нашептывать ему, сжимая его здоровую руку в своих ладонях. Удовлетворенный результатом, Исин поворачивается к Сухо. - А ты брезгливый? - Нет, - капитан смотрит прямо ему в глаза. Он мог бы и сам сделать вывод. - Во дворе стоит бочка, - тихо объясняет он, вытаскивая из ящика банку из коричневого стекла. – Мне нужны живые личинки. Достаточно, чтобы они закрыли дно банки. - Что? – недоуменно отзывается Сухо. Да, в этой реакции нет ничего необычного. Так происходит всегда. Разве что не такая бурная. - Личинки поедают мертвые ткани, - терпеливо разъясняет он. – Поверь мне, так будет намного тщательней и менее болезненно, чем если бы я удалял ее хирургически, - он всовывает банку в руки Сухо. К его чести, больше капитан вопросов не задает. Он берет банку, стискивает зубы и уходит. Пока он ждет его возвращения, Исин как можно тщательнее чистит рану. Личинки предпочитают влажную среду, поэтому он готовит солевой раствор на случай, если рана будет слишком сухой, и ее придется увлажнить. Он старается не подслушивать, что говорит Лухан, но обрывки фраз все равно до него долетают. Кажется, он вспоминает истории об их приключениях в открытом море, которые Сюмин, вероятно, уже знает, раз даже в бреду понимает, о чем речь, и подсказывает подробности. Умный парень. Их дружба трогательна, и Исин решительно настроен спасти этого человека. Сухо возвращается с банкой, и Исин приступает к работе. Он начинает с самых больших участков омертвевшей кожи на верхней части груди и плече, осторожно перекладывая туда собранных насекомых по нескольку за раз. Они не уползают от раны, что очень хорошо. Он продолжает наносить их, пока банка не остается пустой, и плечи Сюмина не становятся похожими на ползучий, извивающийся кошмар. Закончив работу, он поднимает глаза. Лухан заметно побледнел, но он продолжает говорить, не сводя с Сюмина глаз. Одной рукой он зарывается в его волосах, ласково удерживая его голову, чтобы не дать ему повернуться и увидеть эту адскую картину на своей собственной коже. Довольный увиденным Исин откладывает инструменты и выпрямляет затекшие плечи. Сухо, наблюдавший за процессом из угла, протягивает ему банку с медом. - Ёль вернулся, - тихо говорит он. – Я сказал ему подождать снаружи. - Верное решение, - шепчет Исин в ответ. Он видит в Чанёле человека, который в тревожной обстановке молчать не будет. – Тебе тоже необязательно здесь оставаться. Личинки действуют медленно, понадобится время. - Мне не в тягость, - отвечает Сухо. – Бэкхён в состоянии управиться с кораблем в мое отсутствие. К тому же, здесь я каждый раз узнаю что-то новое, - он указывает подбородком на рану. – Если бы я сразу это знал, то не замедлил бы с лечением, - расстроено поясняет он. – Личинок на корабле более чем достаточно. Исин удивленно фыркает. - Мои выращены специально для этих целей, - отмечает он. – Некоторые личинки едят только омертвевшие ткани, некоторые – только живые, а остальные и ту, и ту. Если использовать неправильных, то можно сделать только хуже. - А, - впервые за все время Сухо слегка бледнеет. – Вот видишь. Я многое узнаю из наших встреч. Исин не сдерживается и улыбается. - Тогда позволь мне сделать для нас чаю. Проходят сутки, прежде чем личинки справляются со своей работой. За это время Исин успевает полдюжины раз сменить ночную одежду на обычную и подремать короткими урывками, пока Сухо следит за Сюмином и Луханом. Когда вид раны его устраивает, он очищает ее от личинок, смазывает медом и надежно скрепляет бинтами. Жар у Сюмина начинает спадать. Он уже дремлет, а бред, похоже, уже отступил. Следующие несколько дней здесь появляются остальные члены экипажа по одному или двое, навещая Сюмина и Лухана, который отказывается от него отходить. Исин вновь осматривает ногу Чанёля и запястье Чонина. Они оба молоды, сильны, и раны превосходно затянулись. Он знакомится с Сехуном и Ченом, с Кёнсу, Крисом и Тао, а однажды даже заглядывает Бэкхён, в один из тех случаев, когда Сухо возвращается на корабль. Он с удивлением узнает, что… что это всё. Это все члены их корабля. Всего одиннадцать человек, самому старшему из которых едва ли больше тридцати лет. - Это самая маленькая команда пиратов, о которой я когда-либо слышал, - делится он с Сухо однажды вечером, когда они ужинают. – Как вы справляетесь с кораблем всего лишь с дюжиной людей? Сухо улыбается. Теперь, когда Сюмину становится лучше, ослепительные улыбки вновь сияют на его лице. - Они все хорошо справляются со своей работой, - рассказывает он. – И, в общем… корабль не такой уж большой. Исин смеется и откладывает приборы в сторону. Ужин принесен из любимой таверны Сухо и за его счет. За время их пребывания здесь он часто угощает Исина, несмотря на его протесты. - Полагаю, поэтому у вас на борту отсутствует врач, - небрежно комментирует он. Большинство пиратских судов нанимают доктора, а ранения Сюмина наглядное тому объяснение причин. Сухо смотрит ему в глаза. - Ты когда-нибудь мечтал о море, Исин? - Когда я был младше, я чуть было не вступил на службу во флот, - признается он. – Моя мать убедила меня вместо этого поступить в медицинскую школу, - он склоняет голову, невесело смеясь. - Британский флот? – спрашивает Сухо. Исин кивает, даже не удивляясь, что Сухо угадал его национальность. Если его не выдает акцент, то страсть к чаю точно говорит о многом. Сам Сухо, должно быть, с берегов Новой Англии. - А, это, друг мой, длинная история, - Исин встает, чтобы нагреть воду для чая. – Насколько ты осведомлен о политических событиях в Англии за последние пять лет? Темные глаза с любопытством провожают его взглядом. - До меня доходили слухи, - говорит Сухо. – Иногда спустя месяцы и годы после случившего, однако рано или поздно я кое-что узнавал. - Тогда ты слышал о том злополучном восстании. Сухо пораженно вскидывает брови. - Я едва ли могу представить тебя повстанцем против королевской власти. Исин улыбается, стоя у огня. - Ты знаешь меня лучше, чем я ожидал, - говорит он. – Это так, я не был повстанцем. Равно как и сторонником Короля. Я всегда придерживался мнения, что если человек ранен, задача доктора его лечить. - Я понимаю, - медленно произносит Сухо. – И ты вылечил не того. - В глазах Короля, да, - кивает Исин. – И поэтому меня арестовали как предателя. Я был одним из тех счастливчиков, кого продали ямайским рабовладельцам. Многих тогда приговаривали к смерти на месте, - он возвращается и садится в ожидании, когда засвистит чайник. – В пути наш корабль попал в шторм и потонул. Некоторых из нас спас французский торговый корабль. И со своими возможностями и услугами я сумел поселиться здесь, - пожимает плечами он. – Здесь я и остался. - Король потерял, Тортуга обрела, - комментирует он, снова очаровательно улыбаясь. – Боюсь даже представить, что стало бы с Сюмином, если бы не ты. Он бы умер, не прожив и пару недель. Но Исин не говорит этого вслух, вместо чего подмечая: - Если позволишь… я бы сказал, что ты заботишься о членах экипажа сильнее, чем то необходимо капитану корабля. На это есть причина? Капитан опускает свои темные глаза. - Они не просто члены экипажа, - объясняет он, - они мои братья, - он оглядывается, и от его сверкающей улыбки остается лишь тусклая тень. – Если быть с тобою до конца честным, мы только зовемся пиратами. Мы плывем ни под чьим-либо флагом, ни под чьими-либо именем. Мы справляемся в таком небольшом кругу, потому что не гонимся за большими целями. Мы преследуем более мелкие. Менее богатые, но с меньшим оружием. Мы бежим чаще, чем атакуем. Жизнь опасна, но не безрассудна. Я никогда не терял людей. И надеюсь, это никогда не случится. Они оба понимают, что шансы этого ничтожно малы. - Я тоже на это надеюсь, - так или иначе говорит Исин. Ведь что есть у человека кроме веры? - Присоединяйся к нам, - внезапно предлагает Сухо. – С врачом на борту наши шансы значительно возрастут. Исин совсем не ожидал такого предложения, хотя, наверное, стоило. Но ответа у него нет. Присоединиться к членам пиратского корабля? Ему? Сухо, кажется, принимает его молчание за отказ. - Ничего подписывать не нужно, - быстро добавляет он. – Доктора часто этого не делают. Я буду платить тебе сам, - он смотрит на него с надеждой, но это важное решение, которое изменит в жизни Исина буквально всё. - Позволь мне подумать, - уклончиво отвечает он. Сухо выглядит так, будто готов еще что-то сказать, но, к счастью, ничего не говорит. И Исин всерьез раздумывает над этим. Следующие несколько дней он наблюдает за людьми Сухо и пытается представить себя одним из них. Поскольку если он и присоединится к экипажу пиратского корабля, он станет полноправным членом команды, связанным договором, как остальные, а не врачом по найму, который получает деньги независимо от того, как идут у членов экипажа дела. Но на пути слишком много неизвестностей, слишком много вопросов, слишком много опасностей. И, если быть честным с самим собой, после всех тех ужасов, что он пережил на борту корабля, идея вернуться туда… Он не может. Об этом он и говорит Сухо в ночь перед их отплытием. Капитан, который за последние пару недель становится ему хорошим другом, выглядит расстроенным, но не удивленным. - Предложение остается в силе, - произносит он, пока Крис с Чанёлем перекладывают Сюмина на носилки, чтобы отнести его на корабль. Лухан находится рядом с ним. За спиной у него сумка со всем необходимым для его дальнейшего лечения, а в руках подробная инструкция от доктора. С тех пор, как у Сюмина спал жар, он не перестает улыбаться. - Спасибо, - искренне благодарит Исин. – Если я когда-нибудь решу вернуться в море, будь уверен, корабль Две Луны будет стоять первым при выборе судна, - он даже не видел самого корабля, но он чувствует, что хорошо его знает по рассказам Сухо и его команды. – И вам всегда здесь будут рады, нужен ли вам врач или нет. Сухо твердо пожимает ему руку и горько улыбается. Исин хочет потянуть его на себя и обнять, но он этого не делает. Он лишь улыбается в ответ и смотрит вслед удаляющимся из виду людям. * * * Несмотря на их теплое расставание, только через год Исину снова доводится встретиться с членами экипажа корабля. Поначалу Исин часто о них вспоминает, представляя, где они сейчас и в какую переделку попали, и размышляя, не упустил ли он свой шанс отправиться с ними. Но месяц уходит за месяцем, и Исин совсем о них забывает. Поэтому когда однажды под вечер в страшный шторм на его пороге появляется измотанный Бэкхён и мрачный Чанёль, промокший до нитки, Исину требуется несколько секунд, чтобы узнать их, а потом в груди оглушительно взрывается страх. - Это капитан, - говорит Бэкхён, подтверждая самый страшный кошмар Исина. – Он болен. Мы не решились тащить его в шторм, ты можешь прийти сам? Конечно же, Исин соглашается. Две Луны оказывается действительно небольшим, одномачтовым и просто не впечатляющим кораблем на фоне больших судов, стоящих в гавани. Он достаточно мал, чтобы Исин мог беспрепятственно забраться на борт, не используя ни лодки, ни сходного трапа. Кабина капитана находится ближе всего к корме и, очевидно, является самым большим помещением на корабле, несмотря на то, что по размерам значительно уступает даже спальне Исина. Рядом с кроватью сидит Лухан с до боли знакомым взглядом, но на этот раз Сюмин сидит возле него. Исин рассеянно подмечает, что его рука уже полностью восстановилась, хотя движения по-прежнему что-то сковывает. Затем он переводит внимание с бывшего пациента на того, кому он сейчас нужнее. Сухо в сознании и улыбается ему печальным подобием той ослепительной улыбки. - Исин, - тихо произносит он слабым голосом. - Добрый вечер, капитан. У него холодная и влажная кожа, а хватка слабая, но он все равно жмет Исину руку. Сухо опять открывает рот, но Исин не дает сказать больше ни слова. - Пожалуйста, постарайся не говорить, - просит он. – Пока я не установлю диагноз, тебе может стать только хуже. Сухо выглядит и раздраженным, и несколько удивленным от этих слов, но усталость быстро берет верх, и он снова опускается на подушки. Исин поднимает взгляд на Лухана с Сюмином. - Какие у него симптомы? – спрашивает он. Лухан вытаскивает лист пергамента и начинает перечислять, указывая время начала каждого. Кажется, он кое-чему научился у Исина, потому что записи, которые он вел, очень полезны, и вскоре Исин складывает всё в цельную картину. Болезнь начинается с обычной простуды, затем за последние пару недель состояние ухудшается, а когда Сухо падает на палубе и начинает биться в конвульсиях неделю назад, корабль тут же разворачивают, направляясь прямиком в порт Тортуги. Последний симптом практически ставит точку в диагнозе. - Ты сказал, что его периодически бросало в жар? – уточняет Исин. Лухан кивает. – Как часто? Лухан заглядывает в свои пометки. - Каждые два дня, - медленно озвучивает он. – Четко. Как по часам. И как я этого не заметил? - Ты и не искал, - успокаивает его Исин. - Холодно, - выдыхает Сухо с кровати, сжимая руку Исина. – Середина июля, Карибское море, а меня колотит, как уличного мальчишку в суровую зиму, - он закашливается, словно доказывая свои слова. Исин прикусывает губу. - Док? – Сюмин первым нарушает тишину. – Это… это плохо? - Возможно, - тихо произносит он и обнадеживающе сжимает руку Сухо. Лухан шумно выдыхает, а Сюмин утешительно приобнимает его за плечи. – Капитан, сделайте кое-что для меня, пожалуйста. Сухо поднимает на него глаза. Взгляд прямой, значит не все еще так плохо. В самых запущенных случаях глаза начинают подергиваться. - Следи глазами за моим пальцем. Постарайся не двигать головой. Сухо делает, как велено, а страх Исина подтверждается. Его глаза двигаются не так, как нужно. Исин медленно выдыхает. - Вы все делали правильно, - заверяет он Лухана. – Прошу, продолжайте наблюдать за ним. Я скоро вернусь, - с этими словами он отпускает руку Сухо и покидает комнату. Обеспокоенный Бэкхён ждет его снаружи. - Мы можем поговорить где-нибудь наедине? – просит Исин. Бэкхён кивает и ведет его в кабину в носовой части корабля. На одной из двух коек сидит боцман Крис и читает книгу. Как только заходит Исин, он тут же садится прямо. - Вас оставить? – спрашивает Крис. Бэкхён переводит взгляд на Исина. Тот качает головой. - Нет необходимости, - убеждает он. Лучше, если буду присутствовать двое главных после капитана людей. Бэкхён указывает рукой на одну из коек, предположительно свою, и Исин присаживается. Бэкхён остается стоять, прислонившись к стене рядом с койкой Криса. – Итак, Док? Боже мой. Исин проводит рукой по волосам. - Это малярия, - тихо поясняет он. – Конвульсии и периодические припадки ясно указывают на это. Бэкхён смотрит на него шокированным взглядом. - Господи, - выдыхает он. – Он поправится? В этом-то весь вопрос. - Если правильно подойти к лечению, малярия излечима, - уклончиво объясняет Исин. – Тем не менее, с момента заражения прошло много времени, и болезнь уже затронула мозг. Я верю, что его можно спасти, - добавляет он, не дав Бэкхёну снова воззвать к Богам. – Но потребуется время. Немало времени. Бэкхён молчит. - Что ты предлагаешь, - спрашивает Крис. Здесь ему понадобится их помощь. - Я предлагаю вам оставить Сухо со мной, - они оба удивляются и начинают протестовать, но Исин быстро заверяет их: - Не навсегда! Только на время лечения. Пока он не поправится. Предположим… на год. - Ты думаешь, ему понадобится целый год, чтобы восстановиться? – недоверчиво переспрашивает Бэкхён. Как им объяснить? - Понадобится много времени, чтобы изгнать болезнь и, возможно, еще столько же, чтобы он восстановил силы и смог снова путешествовать по миру, - говорит он. – Но малярия не так проста. Она может сидеть в организме и вернуться спустя месяцы поле того, как пациент, казалось бы, поправился, если лечение будет не достаточно тщательным. Я боюсь, что как только Сухо решит, что поправился, он отправится на поиски приключений, а потом окажется слишком далеко от берега, если случится рецидив. Я правильно сужу о его характере? Крис с Бэкхёном обмениваются взглядами. - Правильно, - подтверждает Крис, скрывая удивление в голосе. – Ты неплохо знаешь нашего капитана. Не совсем. В этом отношении любители путешествий все одинаковые. Никто не выбирает жизнь моряка, пирата или что-либо подобное, если его душа не лежит к приключениям. Но пусть думают так, как им заблагорассудится. - Не стоит переносить его сегодня в такую ужасную погоду, - заключает Исин. – Малярия – это не сражение, а осада. Одна ночь ничего в корне не изменит. Решайте сами, скажете ли вы ему об этом или нет, но, в любом случае, когда он будет у меня, вы должны уплыть. Соблазн пробраться на корабль будет велик, если он стоит поблизости, и я уверен, что вы не захотите провести в Тортуге целый год. В итоге и Крис, и Бэкхён соглашаются с выводами. Они решают рассказать обо всем, когда Сухо будет не на корабле, чтобы все члены экипажа смогли с ним попрощаться. Исин вновь заглядывает в капитанскую кабину, чтобы навестить Сухо, но, утомленный, он уже уснул. Исину больно видеть его таким. Вся сила и энергия уступила место болезни. Он просит одолжить ему на вечер одного из членов экипажа. Бэкхён посылает Чанёля, сказав, что квартирмейстер все равно собирается сходить на рынок. В такую погоду да еще и в это время ночи Исин обычно не смеет выходить в город. Тортуга совсем не дружелюбное местечко, но в подобное время на улицах остаются только те, кому некуда идти и нечего терять. Чанёль высокий, сильный и с собой на бедре несет саблю, поэтому их никто не беспокоит. Чанёль останавливается у пары лавок, чтобы поторговаться, за чем Исин с любопытством наблюдает. Он удивлялся, как Чанёль получил важную должность квартирмейстера, но теперь все понял. Его шумное и дерзкое поведение в сочетании с обаятельной улыбкой почти всех в Тортуге или очаровывает, или пугает. Никто не смеет обманывать его, а некоторые торговцы даже борются за него, предлагая лучшие сделки. Исин пользуется этим, пристраиваясь следом, чтобы приобрести кое-что и для себя. Все-таки ему предстоит взять на себя расходы за двух человек на тот заработок, который обычно кормит его одного. Лишними продукты не будут. Когда Чанёль заканчивает с необходимыми для корабля продуктами, Исин ведет его в самый дальний уголок рынка, откуда глухими переулками они добираются до небольшой лачуги, в которую Исину необходимо было сегодня попасть в первую очередь. Средство, необходимое ему, очень редкое, поставляется из других мест и стоит дорого, а ему понадобится много. Семья иммигрантов, живущая здесь – бывшие рабы из Южной Америки, сбежавшие, как и он сам. Они единственные, насколько ему известно, поставляют подобное. Если ему повезет, у него на руках будет достаточно коры хинного дерева. Он отдаст за нее кругленькую сумму, но ему все равно, поскольку это лучшее из известных средств для лечения малярии, а умереть Сухо он не позволит. Торговаться с ними непросто. Они говорят на кечуа, а Исин знает из этого языка только четыре слова, все из которых – названия лекарственных трав. Жестами, звуками и парочкой известных им слов на испанском Исину удается донести, что ему нужно, и, к его облегчению, у них это есть. Имеющегося количества коры, по подсчетам Исина, хватит на целых два месяца лечения. Для начала хватит. Тем не менее, когда он тянется за деньгами, Чанёль останавливает его. - Это для капитана, верно? – спрашивает он. Исин кивает. – Тогда я заплачу. Ты и так уже достаточно делаешь. Исин спорить не стал, несмотря на то, что воспитание указывает, что он должен настаивать. Он просто благодарит Чанёля и с удивлением наблюдает, как он умудряется снизить цену, не сказав при этом ни слова ни на их языке, ни на испанском. Они покидают лачугу с ценным грузом, обернутым в льняную ткань и надежно скрытую под плащом Исина, и Чанёль ведет его обратно домой.